Но, в отличие от меня, регби не было его жизнью.

Отказаться на пару лет от вечеринок и девчонок — небольшая цена за профессиональную карьеру. Если бы он убрал алкоголь и сигареты — был бы феноменален.

Но Гибс так не считал: он предпочитал тратить драгоценное тренировочное время, перепихиваясь со всеми девушками Баллигина подряд и бухая до того момента, пока печень и поджелудочная не начинали протестовать.

Я считал это ужасным расточительством.

Очередной кривой пас Патрика Фили, нашего нового номер 12 и моего партнера в центре, заставил меня окончательно потерять терпение прямо посреди поля.

Выдернув капу, я швырнул ее в него — попав прямиком в челюсть.

— Видел? — заорал я. — Это называется попасть, блядь, в цель!

— Прости, Кэп, — пробормотал центр, краснея, называя меня прозвищем, которое я получил, став капитаном команды в четвертом классе средней школы и заработав свой первый международный кап в тот же год. — Я исправлюсь.

Я пожалел об этом моментально.

Патрик был нормальным пацаном и хорошим другом.

Помимо Гибси, мои самые близкие друзья были Хьюи Биггс и Патрик.

Гибс, Фили и Хьюи уже были крепкой компанией в Scoil Eoin, мужской начальной школе, когда в их класс влили меня в последний год.

Мы сдружились на почве общей любви к регби и остались друзьями всю среднюю школу, хотя и «разбились» по парам лучшими друзьями — Хьюи тяготел к Патрику, а я — к этому долбаному идиоту.

Патрик был тихим. Он не заслуживал моей ярости. И уж точно не заслуживал того, чтобы я швырнул ему в голову обоссанную капу.

Опустив голову, я подбежал к нему и хлопнул по плечу, пробормотав извинения.

Вот поэтому мне и нужно было поесть.

И желательно приложить лед к паху.

Накорми меня мясом и овощами — и я другой человек.

Терпеливый.

Вежливый даже.

Но сейчас я думал только о том, как бы не вырубиться от голода и боли. Так что мне было не до приличий.

У нас через пару дней был квалификационный матч на кубок, и, в отличие от меня, эти парни потратили каникулы так, как положено подросткам.

Рождество — ярчайший пример.

Пока я, как маньяк, пахал, чтобы вернуться на поле после травмы, они жрали и бухали по полной.

Мне несложно проиграть матч, если мы реально слабее.

Но я не могу принять поражение из-за того, что команда не готова и не дисциплинирована.

Лига школьников или нет — меня такие оправдания не ебали.

И тут меня окончательно переклинило, когда какая-то девчонка прошла прямо по полю — просто прошлась через тренировочную площадку.

Раздраженный, я сверкнул на нее взглядом, чувствуя, как внутри поднимается ярость, граничившая с помешательством.

Вот настолько плоха была наша команда.

Остальные ученики даже не заботились о том, что мы тренируемся.

Несколько парней что-то ей прокричали, и это вывело меня из себя еще больше.

Я не понимал, зачем они орут на нее.

Это их вина.

Идиоты, которые орали, были теми, кому нужно или подтянуться, или забить на свои регбийные мечты.

Вместо того чтобы концентрироваться на игре — они пялились на девчонку.

Ебаные придурки.

— Отличное капитанство, Кавана, — протянул Ронан Макгэрри, один из наших новых игроков и крайне херовое подобие полузащитника. — Не переоценен ли ты? — бросил он, пробегая мимо.

— Беги дальше, — предупредил я, размышляя, насколько большие неприятности у меня будут, если я ему ноги сломаю. Я его терпеть не мог.

— Может, сам послушаешь свой совет? — снова бросил он. — Дублинский отброс.

И мне стало похуй на наказания.

Я перехватил мяч и швырнул ему в голову.

Точно и метко, мяч врезался Макгэрри прямо в нос.

— Успокойся, умник! — рявкнул тренер, подбежав проверить Ронана, который держался за лицо.

Я фыркнул.

Я же кинул мяч, а не кулак.

Слабо.

— Это командный вид спорта, — прорычал тренер, сверля меня взглядом. — А не шоу имени Джонни.

— Правда? — рявкнул я, не удержавшись от ответа. Мистер Малкахи, наш старший тренер, меня недолюбливал — и взаимно.

— Да! — взревел он. — Именно так!

Подбежав к мячу, я поднял его и пошел к тренеру и Макгэрри, не собираясь сдаваться.

— Тогда, может, напомните этим долбоебам, — прорычал я, показывая на команду, — потому что, похоже, я тут один идиот, который вообще пришел на тренировку!

— Ты ходишь по тонкому льду, мальчик, — прошипел он. — Не испытывай судьбу.

И я, конечно же, решил испытать.

— Эта команда — ебаный цирк, — выплюнул я.

— В душ, Кавана, — рявкнул тренер, лицо которого стало цвета баклажана. — Вон!

— «Вон»? — переспросил я. — Откуда именно?

Он не мог меня выгнать.

Он мог запретить тренироваться.

Мог оставить.

Но на матч я все равно выйду.

— Ты мне ничего не сделаешь, — фыркнул я, позволяя ярости вести меня.

— Не вынуждай меня, Джонни, — предупредил тренер. — Одного звонка твоим «супер-тренерам» — и ты окажешься в такой жопе, что не выберешься.

Макгэрри ухмыльнулся, явно радуясь.

Бешенство скрутило меня, но я понимал — сейчас я в проигрышной позиции.

Я мощно выбил мяч с ноги. Я не целился — просто выплеснул ярость.

И как только мяч сорвался с ботинка — злость мгновенно вышла из меня, оставив пустоту.

Черт.

Я переборщил.

Я знал это.

Тренер давил на Академию — это был удар ниже пояса. Но я заслужил.

Я срывался на его поле, на его команде, слишком эмоциональный и измученный, чтобы собраться.

Макгэрри я ни при каких обстоятельствах бы не пожалел — этот мудак давно напрашивался — но Фили и остальные парни были ни при чем.

Я был капитаном. И вел себя как придурок.

Это было недопустимо, и я был разочарован собой.

Я знал, в чем дело.

Я взвалил на себя слишком много за последние месяцы и слишком рано вернулся после травмы.

Врачи только на этой неделе дали мне зеленый свет, но слепой бы заметил, что я не в форме. Это выбивало меня из колеи.

Балансировать школу, тренировки, клуб, Академию плюс травму — это была огромная нагрузка на тело и голову, и я терял свою обычную железную дисциплину.

Но это не оправдание.

Я извинюсь перед Патриком после еды. И перед остальными тоже.

Увидев, что я выдохся, тренер кивнул.

— Хорошо, — сказал он уже спокойнее. — Иди в душ. И ради бога, отдохни хотя бы день. Ты еще ребенок, Кавана, и выглядишь паршиво.

Он меня недолюбливал, а я его — но я никогда не сомневался в его намерениях.

Он заботился о своих игроках. Не только о регби. Он постоянно напоминал нам о важности экзаменов.

Да и выглядел я реально хреново.

— Это важный год для тебя, — напомнил он. — Пятый год важнее шестого для выпускных экзаменов. Тебе нужно держать оценки… Ох, блядь!

— Что? — спросил я, вздрогнув.

Я проследил за взглядом тренера — и увидел окончательно смятый мяч на краю поля.

— Ох, черт, — выдохнул я.

Девчонка.

Та самая девчонка, что гуляла по полю, лежала на спине в траве.

Рядом — мяч.

Не просто мяч.

Мой мяч.

Ужаснувшись, я сорвался вперед.

— Эй, ты в порядке?! — крикнул я, сокращая расстояние.

Она тихо застонала, пытаясь подняться.

Она пыталась встать — и не могла, шатающаяся, ошеломленная.

Не зная, что делать, я протянул руку, но она быстро отшвырнула ее.

— Не трогай меня! — выкрикнула она, голос слегка расплылся. Дернулась — и упала на колени.

— Ладно! — я поднял руки. — Прости!

Она медленно поднялась, пошатываясь, глаза расфокусированы.

Держа одной рукой подол грязной юбки, другой — зажатый мяч, она озиралась, дико моргая.

Ее взгляд упал на мяч, потом — на меня.

В глазах вспыхнула мутная ярость, и она, покачиваясь, двинулась ко мне.

Ее волосы были в полном беспорядке, слипшиеся с грязью и травой.

Дойдя, она шлепнула мяч мне в грудь и прошипела: