Я был в десяти секундах от того, чтобы устроить полноценное CSI-расследование, но тут ее большие голубые глаза наполнились слезами, и мне подкинули еще один удар ниже пояса.

Я понятия не имел, что делать с девчачьими слезами.

А слезы именно этой девчонки действовали на меня особенно сильно.

И вот тебе тройное комбо…

Идя против каждого инстинкта в своем теле, потому что рассудок затуманивало дикое желание утешить ее, я уступил ее мольбам — разрешил забрать одежду и отвезти ее домой.

А потом я увидел ее.

Я, мать его, увидел всю ее.

Растянувшуюся на моей кровати, с моей собакой сверху, с полотенцем, распахнувшимся настежь.

И мой мозг просто отключился, уступив место телу.

А потом она окончательно разнесла мой тщательно выстроенный мир, прижав свои губы к моим.

Шэннон поцеловала меня — и я застыл.

Я напрочь, к черту, потерялся, атакованный целым шквалом ненормальных, чуждых эмоций и ощущений.

Я этого не ожидал.

Я не ожидал ее.

Все обрушилось на меня в этот самый момент, словно лобовое столкновение, и я замкнулся, чувствуя себя более открытым и уязвимым, чем когда-либо за всю свою жизнь.

Как бы ни уверяло меня мое тело, что ее губы на моих — это чертовски хорошо, как бы ни заставляло мое сердце работать вдвое сильнее каждый раз, когда она была рядом, голова знала лучше.

Это было плохо.

Это было, мать его, совсем не хорошо.

Мне потребовалась каждая капля самоконтроля, что была во мне, чтобы сдержаться.

Особенно когда все внутри меня требовало сделать ровно противоположное.

Но я знал.

Я знал: если поддамся этому жгучему желанию и отвечу на ее поцелуй — все.

Мне конец.

И Шэннон тоже.

Потому что мое пребывание здесь — временно.

А от этой девчонки разило постоянством.

Максимум, что я мог ей предложить, — дружбу.

Даже если это было последним, чего я на самом деле хотел.

— Шэннон? — Я прислонился лбом к деревянной раме и продолжил стучать. — Пожалуйста, выйди.

Она заперлась в моей ванной полчаса назад и с тех пор не выходила.

— Пожалуйста?

Тишина.

Тяжело выдохнув, я постучал снова.

— Просто открой дверь, и мы поговорим.

Ничего.

— Пожалуйста, Шэннон, — прорычал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не приложиться головой о косяк. — Просто выйди. Тебе даже не обязательно со мной разговаривать, если не хочешь. Я отвезу тебя домой и не скажу ни слова, если ты…

Я замолчал, услышав щелчок замка.

Через мгновение дверь ванной открылась внутрь — и она стояла там.

Полностью одетая в свою влажную школьную форму, с опухшими глазами и пятнистыми щеками.

Черт.

Я снова заставил ее плакать.

— Я готова ехать домой, — тихо сказала она, не поднимая на меня глаз. — Если ты не против?

— Да, конечно, — хрипло ответил я.

— Спасибо.

Опустив голову, Шэннон обошла меня и направилась к двери спальни.

Она выглядела такой уязвимой и неуверенной, что все, чего мне хотелось, — заключить ее в объятия.

Мое сердце горело.

Соберись, Кавана.

Не делай глупостей.

Не целуй ее.

Ты же знаешь, что не сможешь остановиться.

С огромным усилием я не пошел к ней, а направился к шкафу.

— Дай мне секунду, ладно? — сказал я.

Она кивнула и опустила взгляд на сцепленные руки.

Вздохнув, я открыл шкаф и быстро натянул футболку, спортивные штаны и худи.

Схватив носки с комода, я опустился на кровать, надел их и втиснулся в кроссовки.

Все это время Шэннон молча стояла у двери, мокрые волосы падали вперед, скрывая ее лицо.

В этот момент она выглядела такой одинокой, что мне физически было больно на нее смотреть.

Потому что я знал — это из-за меня.

И сердце требовало все исправить.

Я хотел.

Просто не знал как, не причинив боль нам обоим.

— Вот, — сказал я, схватив куртку с изножья кровати. — Надень.

Ее тревожный взгляд метнулся к куртке в моей руке, и она тут же начала мотать головой.

— Нет, нет, нет, — прохрипела она. — Я в п…

— С тобой все в порядке, да, я знаю, — перебил я, сокращая расстояние между нами. — Но на улице льет как из ведра, и я не собираюсь позволять тебе заболеть. Надень.

— Ты уверен? — нерешительно спросила она, протягивая руку.

Господи, эта девчонка меня убивала…

— Абсолютно.

Отдав ей куртку, я направился к двери, стараясь не коснуться ее — зная, что мой бедный член просто не выдержит этого давления.

Я подождал, пока она наденет куртку, а затем вышел из комнаты, зная, что она идет за мной, пусть и чуть позади.

Это ощущалось отвратительно — словно я делал все наоборот, не так, как следовало.

И это не имело смысла, потому что сейчас я думал головой, а не членом.

— Мне нужно взять мамины ключи, — сказал я, когда мы оказались внизу, в прихожей. — Подожди секунду, хорошо?

— Эм… да, хорошо, — ответила Шэннон, засовывая руки в мою куртку, которая висела на ней мешком. — Я подожду здесь?

Она спрашивала меня?

По звучанию — да.

Я не был уверен, потому что она так и не подняла на меня глаз.

Я не мог понять, что она чувствует, потому что окнами в ее эмоции были глаза, устремленные в пол.

Это было хреново, но я знал — сейчас ей нужно пространство.

Проблема была в том, что чем ближе мы подходили к входной двери, тем сильнее меня накрывала тоска.

Мой член был в трауре.

Грудь горела.

Разум сомневался.

Я был полностью, окончательно и бесповоротно в дерьме.

ГЛАВА 48

С тобой все в порядке

Шэннон

Не существовало слов, способных описать тот водоворот эмоций, что проносился сквозь мое тело.

Пытаясь взять себя под контроль, я сосредоточилась на медленном, глубоком дыхании.

Я не знала, что делать.

Извинения не помогали.

К тому же я уже извинилась.

Я подумывала сказать ему, что тогда на мгновение утратила контроль над собой, но решила, что он и так это понял.

Полностью сгорая от стыда за свой поступок, я уставилась сквозь лобовое стекло в темнеющее небо и игнорировала парня за рулем рядом со мной.

— Мы собираемся это обсудить? — наконец спросил Джонни после нескольких минут натянутой тишины.

Я покачала головой, щеки пылали от стыда, и продолжила смотреть в пустоту за окном.

— Ты собираешься со мной разговаривать? — спросил он снова, низким, хриплым голосом.

Я снова покачала головой, слишком смущенная, чтобы посмотреть на него.

— И что, значит? — потребовал он. — Ты собираешься просто игнорировать меня?

Я беспомощно пожала плечами.

Я знала, что будет, если мы заговорим.

Он устроит мне «тот самый разговор».

А сейчас, когда мои эмоции были натянуты до предела, а желудок скручивало от тревоги, я честно не была уверена, что выдержу его.

Я не смогла бы вынести его отказ.

— Шэннон, — прорычал Джонни, явно раздраженный.

Включив поворотник, он съехал на обочину и заглушил двигатель.

О нет.

Пожалуйста, господи, только не это.

— Шэннон. — Повернувшись на сиденье, он поднял подлокотник между нами и развернулся ко мне. — Нам нужно поговорить о том, что произошло там, в комнате.

— Прости, — опередила я его. Сердце колотилось в груди, когда я повернулась к нему лицом. — Мне правда очень жаль.

— Я не хочу, чтобы тебе было жаль, — ответил он, прожигая меня голубыми глазами. — Что произошло в моей комнате? — Он покачал головой и вырвал из себя болезненный рык. — Я не ожидал этого… я не ожидал тебя. — Его дыхание коснулось моего лица, и мое тело непроизвольно вздрогнуло. — Я не жалею об этом, — добавил он. — И я не жалею о том, что ты это сделала…

— Но? — тихо подсказала я, глядя на сцепленные на коленях руки, прекрасно понимая, что «но» сейчас прозвучит.

— Но я уезжаю через пару месяцев, Шэннон, — наконец сказал Джонни. — Когда начнется лето, меня здесь уже не будет, и я не вернусь до начала учебного года.