Прошло еще пять минут разговоров с разными людьми, прежде чем мы наконец сели за единственный свободный столик в баре.

Мне было ужасно неловко, что он купил мне еду, и я бы обязательно запротестовала и предложила заплатить сама, но у меня не было ни копейки.

Мне нечего было предложить этому парню.

Совсем ничего.

— Как ты себя чувствуешь сейчас? — спросил Джонни, вырывая меня из мыслей.

Моя голова вздрогнула, когда я подняла взгляд от своих рук, и увидела, что он внимательно смотрит на меня через маленький круглый столик.

Знакомый жар вспыхнул у меня в животе, когда я заставила себя встретиться с ним взглядом. Его куртка была крепко завернута вокруг меня, но это не помешало дрожи пройти по телу.

— Я… э… чувствую себя гораздо лучше, — пробормотала я, краснея под тяжестью его взгляда. — Спасибо.

— Хорошо. — Джонни откинулся на спинку стула, все еще глядя на меня, и постучал пивным ковриком по столу. — Я рад.

— Спасибо за ужин, — добавила я, чувствуя себя застенчиво, неловко и одновременно миллион других эмоций. — Я очень ценю это.

Почему-то мои слова вызвали у Джонни огромную улыбку.

— Ты считаешь тарелку супа ужином? — спросил он, дико улыбаясь, так что появились ямочки.

— Это была огромная тарелка, — пожала я плечами. — Так что да, я считаю это ужином.

— Это суп, Шэннон, — засмеялся Джонни. — Практически вода.

— Что? — я посмотрела на пустые тарелки перед ним. — Ты еще голоден?

Он не мог быть голоден.

Я только что видела, как он поглотил гигантскую тарелку супа, а затем — гору овощей и курицы.

Физически невозможно быть голодным после такого количества еды.

Джонни фыркнул:

— Это был перекус.

— Перекус? — я оперлась локтями на стол. — Ты собираешься поесть еще, когда приедешь домой?

— Я, скорее всего, поем еще как минимум четыре раза, прежде чем лягу спать.

Мой рот открылся:

— Но сейчас же пять часов.

— Я знаю. — Он покачал головой с улыбкой. — Тебе бы увидеть, сколько я обычно съедаю за день. Ты бы удивилась.

— Ну, ты не толстый для парня, который столько ест, — выпалила я и тут же пожалела об этом.

Джонни тихо рассмеялся.

— Нет, не толстый.

Я покраснела до корней волос.

— Прости! — всхлипнула я. — Я не хотела сказать, что ты…

— Не извиняйся, — перебил он, все еще улыбаясь. — Я тренируюсь. Много. Мне нужно топливо, чтобы поддерживать свое тело.

— Из-за регби? — спросила я, засовывая влажные от дождя волосы за уши.

Джонни кивнул:

— Мне нужно потреблять 4500 калорий в день, когда я в тренировочном режиме.

Моя челюсть снова упала:

— Как это вообще возможно?

Джонни ухмыльнулся:

— Я нахожу способ.

— Как? — спросила я, уже полностью заинтригованная.

— Разделяю приемы пищи, — объяснил он. — Ем правильную еду в правильное время. — Пожал плечами. — Обычно я ем каждые два-три часа. Мой нутрициолог говорит, что так лучше для моего организма.

— То есть ты на графике кормления? — хихикнула я. — Как младенец.

Джонни улыбнулся снисходительно и сделал большой глоток апельсинового напитка.

Игнорируя громкую группу девочек за соседним столом, я снова сосредоточилась на нем.

— Значит, ты не можешь есть ничего вкусного?

— Определи «вкусное».

— Кола. Шоколад. Мороженое. Чипсы. — Я перечислила короткий список своих любимых сладостей. — Мармеладки. «Коко-попс». Пицца. Чизбургеры. Картошка фри. Китайская еда. Пончики…

— Сейчас идет сезон, — перебил Джонни, бросив на меня недовольный взгляд. — Все, что попадает в мой организм, должно быть органическим, необработанным и богатым белком.

Я уставилась на него:

— Даже печеньку нельзя?

Он покачал головой.

— Почему… о боже! Это потому, что тебя наказывают эти люди из регбийской академии? — глаза мои расширились. — Джоуи говорил мне, что они дрессируют парней, как щенков. — Ужаснувшись, я прошептала: — Они дают тебе список запрещенных продуктов, а потом наказывают, если ты их не ешь?

— Нет, — протянул Джонни, нахмурившись. — Что за чертовым местом ты считаешь Академию?

— Плохим, если там нельзя есть вкусняшки, — твердо ответила я.

— Чистое питание — это мой выбор, — объяснил он, глядя на меня с легким недоумением. — Меня никто не заставляет. Я сам выбираю жизнь, и не пихать в себя сахарную дрянь — это называется быть здоровым и иметь самоконтроль.

— Но все время? — уточнила я. — Двадцать четыре на семь?

— У меня принцип «все или ничего», — ответил он. — Либо я занимаюсь чем-то на полную, либо вообще не трачу на это время.

— Мне тебя жалко, — заявила я. — Ты не знаешь, чего лишаешься.

Засунув руку в карман юбки, я вытащила наполовину съеденную шоколадку — свою любимую — быстро оглянулась, чтобы убедиться, что официантка не видит, как я ем свою еду, и помахала ей перед его лицом.

— Запах — лучшая часть, — сообщила я. — И от него тоже выделяются эндорфины.

Губы Джонни дернулись.

— Я тренируюсь шесть часов в день, Шэннон. Мне не нужны эндорфины из шоколадки.

Открыв обертку, я поднесла ее к его носу.

— Понюхай, — подбодрила я. — Давай же.

— Прекрати, — рассмеялся Джонни, мягко отодвигая мою руку.

— Ладно, худей, — сказала я и откусила кусочек шоколада, простонав от удовольствия, когда сладость растаяла на языке.

— Ладно, толстей, — фыркнул он и покрутил лед в стакане.

— Хм, — фыркнула я, убирая шоколад в карман. — Если бы я была потолще, ты бы мог сильно меня обидеть.

— Что? — Он напрягся. — Черт, нет! Это была шутка. — Он наклонился вперед. — Я не хотел… я не называл тебя толстой… ты такая маленькая, что я мог бы…

— Расслабься, — хихикнула я. — Я не обиделась.

Джонни несколько секунд неподвижно смотрел на меня, а затем шумно выдохнул.

— Боже, я чуть не получил инфаркт. — Он потер грудь и улыбнулся. — Я знаю, как многие девочки сходят с ума из-за веса.

— Ну, я не как большинство, — сказала я, сделав жест рукой. — Как видишь.

— Нет, — тихо подтвердил Джонни, следя за движением моей руки. — Нет, ты не такая.

Повисла длинная, неловкая пауза.

Мы смотрели друг на друга.

Тишина была неприятной… но еще более пугающими были его глаза.

Слишком острые.

Слишком проницательные.

Слишком многое чувствующие.

— Хочешь еще колу? — спросил Джонни, нарушая мгновение.

— Эм… — я взглянула на часы, потом снова на него. — Я не знаю.

Джонни нахмурился:

— Ты не знаешь?

Да.

Нет.

Иди домой, пока отец не узнал, что ты в пабе, и не убил тебя.

Нет, останься здесь с ним.

Боже…

Я беспомощно пожала плечами.

— Ну, ты хочешь пить? — спросил он. — Хочешь еще один напиток?

— Я… — я оглянулась и увидела десятки глаз, устремленных на нас.

Сердце сорвалось в бешеный галоп.

Мне это совсем не нравилось.

Совсем.

— Шэннон? — позвал Джонни, вернув мое внимание к себе. Он смотрел на меня ожидающе, бумажник в руках. — Мне взять тебе еще что-то?

— Эм… — я наклонилась вперед и жестом попросила его тоже наклониться.

Он нахмурился, но наклонился.

— Джонни, — прошептала я ему на ухо. — За нами следят.

Я отодвинулась и снова оглянулась, увидев, что стол с подростками из девичьей школы придвинулся ближе. Я посмотрела на него и энергично кивнула:

— На нас точно смотрят, Джонни.

Джонни раздраженно выдохнул и провел рукой по волосам.

— Прости.

— Это из-за регби?

Он устало кивнул:

— Прости. Просто игнорируй их.

— Как? — прохрипела я, чувствуя себя совершенно беззащитной.

Джонни несколько секунд внимательно смотрел на меня, потом отодвинул стул и поднялся.

— Пойдем, — сказал он, протягивая мне руку. — Я возьму тебе еще напиток, и мы сядем в лаунже.

— В лаунже?

— Там тише. — Он окинул взглядом зал и пробормотал себе под нос: — Может, хоть немного покоя получим.