— У тебя красное пятно, — пробормотал Джонни, нахмурившись. — Я раньше не замечал.

Брови мои приподнялись. — Правда?

Он кивнул, голубые глаза не отрывались от моих. — Да, Шэннон, правда.

Я обошла его и направилась в ванную, чтобы проверить в зеркале.

И правда, правая щека была красной и пятнистой, а остальное тело молочно-белое.

Это, должно быть, пощечина моего отца, подумала я.

— Ну? — спросил Джонни, наклонившись в дверном проеме.

Я наклонилась, потянувшись над раковиной, чтобы лучше рассмотреть зеркало.

Джонни подошел ко мне.

И затем он стал стоять за мной, его голая грудь прижималась к моей спине, пока он смотрел на мое отражение в зеркале, с глубокой хмурой мордой.

Я не думала, что он осознает, что делает это — прижимается ко мне телом.

Его внимание сместилось с моей щеки на шею.

Выражение лица стало мрачным, лицо посинело.

— Что это, черт возьми? — прошипел он.

Я последовала за его взглядом к едва заметным фиолетовым отпечаткам пальцев на шее.

До меня дошло.

Мой отец.

Прошлой ночью.

О, боже.

— Я не знаю, — пробормотала я, делая вид, что растерялась, решив придерживаться первоначальной истории.

Если я начну отступать сейчас, Джонни заподозрит неладное.

— Ты не знаешь? — тихо спросил он, глаза не отрывались от моих в зеркале.

Я покачала головой и опустила плечи. — Понятия не имею.

— Тебя кто-то обижает, Шэннон? — спросил он тихим голосом.

— Никто меня не обижает, Джонни, — прошептала я, глаза прикованы к его в зеркале.

Сердце бешено колотилось, казалось, сейчас выскочит.

Это была ужасная смесь страха, неопределенности и вожделения, свернувшихся в один сложный клубок эмоций внизу живота.

Подняв руку, Джонни поддержал мой подбородок и другой рукой аккуратно убрал волосы с шеи.

Он не спрашивал разрешения на прикосновение.

Он просто сделал это.

Затем пальцы провели по отпечаткам пальцев отца, легкое прикосновение заставило все тело дрожать.

— Кто-то трогал тебя, — прошептал Джонни мне на ухо, пальцы на отметках. — Я хочу знать, кто.

Воздух вырвался из легких с громким вздохом.

Не в силах остановиться, я прижалась к его груди, глаза не отрывались от нашего отражения в зеркале, он смотрел прямо на меня, голубые глаза пронзали до глубины души, ожидая объяснения, которого я никогда не могла дать.

— Скажи мне, кто положил на тебя руки, — подбадривал он, стоя за мной, лицо в его руке, пальцы на шее. — И я все исправлю.

Думай, Шэннон, думай…

— Ну?

Поторопись…

— Шэннон?

— Я упала на физкультуре, — это все, что я смогла придумать.

Джонни не ответил.

Он просто продолжал смотреть на мою шею с темным выражением лица.

В панике я поспешила добавить ложь: — Это моя вина. Я мешала мальчикам во время футбола, и четверо из них столкнулись со мной.

Обойдя Джонни, я вернулась в его спальню, оставив между нами пространство.

— Я оказалась внизу в куче тел. Это случилось как раз перед твоим приходом. — Качая головой, я сдержала тихий смех. — Это был полный хаос.

Джонни стоял в дверном проеме ванной, выражение напряженное, глаза внимательные и умные.

— Так одна рука одного из парней случайно оказалась на твоей шее? — спросил он, недоверчиво. — Его пальцы случайно сжали твое горло?

Никто его не обманет, подумала я. Ложь лучше, Шэннон.

— В тот момент я так не думала, — сказала я слабым пожатием плечами и села на край его кровати. — Но, видимо, это то, что произошло.

— «Видимо»? — повторил он, скрестив руки на груди.

Движение вызвало рельеф бицепсов.

Он был реально огромным.

Это было невероятно устрашающе.

Но я знала, что он меня не тронет.

Это было одно из немногих вещей в моей жизни, в которых я была абсолютно уверена.

Этот парень никогда не поднимет на меня руку в гневе.

Вдохнув ровно, я добавила: — Может, он поймал меня, когда пытался встать.

— Может быть, — пробормотал Джонни, кивнув.

Я облегченно вздохнула.

— Или это снова были эти Лего.

Сердце сжалось.

— Так да? — потребовал Джонни. — Ты упала на те же Лего и получила эти отпечатки на шее, как тогда, когда разбила лицо на день рождения?

— Джонни…

— А как насчет синяка на затылке в прошлый раз? Или красного пятна на лице снова в прошлый раз? Или синяков на бедрах? На руках? И на остальном теле? — Он пристально посмотрел на меня. — Это тоже те проклятые Лего?

— Думаешь, моя форма уже готова? — я сменила тему. — Мне, наверное, пора домой.

Да, мне нужно было уйти.

И быстро.

— Нет. Нет! Не делай этого, — Джонни прямо указал на мою попытку уйти. — Не пытайся меня отмахнуть. Я хочу знать, что с тобой случилось, Шэннон.

— Я хочу домой, — всхлипнула я, быстро вытирая лицо тыльной стороной руки. — Сейчас, пожалуйста.

Он провел рукой по влажным волосам и вздохнул. — Боже, Шэннон, не плачь!

Он расправил руки и подошел ко мне, но я покачала головой и подняла руку, чтобы оттолкнуть его.

Джонни остановился и провел рукой по волосам.

— Я могу помочь тебе, — умолял он. — Дай мне помочь.

— Тогда помоги мне достать мою одежду, — всхлипнула я. — Это единственная помощь, которая мне нужна.

Вздохнув с болью, Джонни сократил расстояние между нами и присел передо мной.

— Я хочу помочь тебе. — Он положил руки на мои бедра и посмотрел на меня, голубые глаза широко открыты и искренни. Он аккуратно сжал мои бедра. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, что происходит, хорошо? — Поднимая руку, он убрал мокрый локон за мое ухо. — Просто скажи, кто причиняет тебе боль, и я все исправлю.

Ты не можешь мне помочь.

Никто не может.

Я получила это наказание за то, что говорила с тобой.

За то, что сделала с тобой чертовое фото.

Ты последний, кто может мне помочь.

— Со мной все в порядке, Джонни, — выдохнула я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Тебе не нужно мне помогать.

— Ты врешь мне, — прорычал он, глядя разъяренно. — Ты чертовски врешь мне, и я не могу это выносить.

— Пожалуйста, отвези меня домой, — выдавила я, отстраняясь от него. — Просто отвези меня домой, и тебе не придется меня терпеть.

Джонни простонал. — Шэннон, давай, не искажай мои слова. Ты знаешь, что я имел в виду не это…

— Я хочу домой, Джонни, — с трудом выдохнула я. — Если ты не хочешь отвезти меня, я позвоню Джоуи, чтобы он забрал меня.

— Ладно, — вздохнул Джонни с покорностью. — Хорошо. — Отпустив меня, он поднял руки. — Я достану твою одежду и отвезу домой.

Я выдохнула дрожащим дыханием и кивнула. — Спасибо.

Он долго смотрел на меня, потом покачал головой с покорностью. — Скоро вернусь, хорошо?

Кивнув, я наблюдала, как он вышел из комнаты и только тогда опустилась на кровать.

— Боже, — вскрикнула я, яростно отмахиваясь от предательских слез. — Соберись, Шэннон.

Даже не думай рассказывать ему что-либо.

Его отец — адвокат.

Ты знаешь, какие эти ребята.

Они вмешаются, и вас разлучат и отправят в приют.

Как Даррена…

Собака Джонни приблизилась ко мне, отвлекая от моего срыва, и положила голову мне на бедро.

— Привет, — всхлипнула я, положив руку ей на голову.

Сьюки потерлась носом о мою руку и облизала пальцы.

Ее ласка только усугубила мои чувства.

Я этого не заслуживала.

Я только что солгала ее хозяину.

— Хотела бы я иметь собаку, — прошептала я, полностью сосредоточившись на ней, стараясь заглушить свои мысли. — Одну, такую как ты, — сказала я, поднимая ноги на кровать и поворачиваясь к ней. — Если у меня когда-нибудь будет собака, она будет выглядеть как ты — потому что ты такая красивая. Да, ты красивая.

Она отблагодарила меня вниманием, пытаясь забраться мне на колени — или, по крайней мере, пыталась.

Она была взрослым лабрадором, а я, вероятно, весила меньше ее.