— О боже, — выдохнула она. — Ты вся дрожишь. Ты, должно быть, совсем замерзла.

Я замерзла.

Я была за гранью «замерзла».

Тело трясло так сильно, будто меня било током, влажная одежда продолжала атаковать кожу.

Мама Джонни включила печку на полную, и я застонала от облегчения, когда горячий воздух ударил в лицо.

Она сняла с плеч толстый вязаный кардиган и укрыла им мои ноги.

— Ну вот, солнышко, — сказала она мягко. — Сейчас быстро тебя согреем.

— С-спасибо в-вам о-огромное, — ответила я, медленно умирая внутри. Этот маленький жест доброты буквально выбил меня из колеи. — Я н-не хочу з-запачкать в-ваш к-кардиган.

— Для этого и существуют стиральные машины, — улыбнулась она.

Вот это да.

Мама Джонни была красивой.

И очень хорошо одетой.

Прямо-таки вау.

Все идеально сочеталось — от сережек до ремня.

Дизайнер, напомнил мне мозг. Ну конечно, она выглядит шикарно.

Со светлыми волосами и карими глазами миссис Кавана была не слишком похожа на сына, но строение лица и полные губы он явно унаследовал от нее.

А вот про дублинский акцент Джонни был прав — он у нее был густой и куда заметнее, чем у него.

— Похоже, у тебя есть поклонник, — добавила миссис Кавана, указывая на Джонни, который бегал туда-сюда по тротуару, высматривая мой потерянный ботинок.

Черт, только бы его не унесло в канализацию.

Отец сорвется, если я приду домой с очередной тратой.

— Плохо он справляется с тем, чтобы держать тебя в тени, — усмехнулась она. — Я видела вас в газетах на прошлой неделе. Красивая фотография, дорогая. Вы вместе просто шикарно смотритесь.

Она что… подумала?..

— Что? Ой, нет — нет! — я покраснела до свекольного оттенка. — Все не так.

— Да? — усмехнулась она. — А я подумала, что Джонни завел себе маленькую подружку, пока меня не было.

— Эм… нет, — я заерзала. — Мы просто…

— Друзья? — подсказала она с хитрой улыбкой. — Так я и слышала.

Друзья ли мы?

Я сама не была уверена.

Может, он просто пытался загладить вину.

— Да, — кивнула я. — Просто друзья.

— Жаль, — после паузы сказала она. — А на мгновение я подумала, что ты совершила невозможное.

— Невозможное?

— Отвлекла его от регби.

— А… — я сцепила руки, не зная, что сказать. — Ну, мне это не удалось. Мы правда просто друзья.

Когда она снова заговорила, в ее голосе звучала тревога.

— Я люблю своего сына всем сердцем, но иногда мне хочется, чтобы он вспомнил, что ему семнадцать. Немного расслабился. Повеселился. Влюбился. Нарушил правила. Был подростком, а не…

— Машиной? — тихо подсказала я.

— Да, — энергично кивнула она. — Его питание, тренировки, поездки, спонсоры… все это пугает. Я просто хочу, чтобы он иногда отпускал контроль. Он настолько собран, что каждая секунда его жизни расписана. Мне, как матери, тяжело на это смотреть. Я не могу представить, каково это — жить так день за днем в семнадцать лет. Но у Джонни все — регби, регби и еще раз регби. Он им ест, спит и дышит.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но она продолжила.

— Он просыпается и тренируется. Идет в школу и тренируется. Возвращается домой и тренируется. Потом ложится спать и на следующий день все по новой.

— Звучит изматывающе, — согласилась я, чувствуя себя неловко от такой откровенности.

— Наблюдать за этим — тоже. Я просто боюсь, что однажды он взорвется.

Я не знала, что ответить.

В голове с трудом укладывалась вся эта новая информация о Джонни.

— И я только что поняла, что разболталась, — мягко усмехнулась она. — Прости. Муж меня за это постоянно дразнит.

— Ничего страшного, — ответила я, дрожь пробежала по телу. — Мне не мешает.

И это была правда.

Мне было на удивление спокойно, слушая ее.

— Ну а теперь расскажи, как вы с Джонни познакомились? — спросила она. — Вы в одном классе?

— Эм, нет, я на третьем году, — ответила я.

— Правда? — она удивленно распахнула глаза. — Я думала, ты старше.

Я просияла.

— Мне шестнадцать. Я должна быть в четвертом, но меня оставили в начальной школе.

— Джонни тоже, — улыбнулась она.

— В шестом классе, — кивнула я. — Он был не в восторге.

— О да, — рассмеялась она. — Совсем не в восторге. — Улыбнувшись, она добавила: — Вы, должно быть, хорошо друг друга знаете, раз он успел рассказать тебе историю про то, как родители «разрушили ему жизнь», переехав в глушь.

— Не так уж и хорошо, — неожиданно для себя стала оправдываться я. — Честно говоря, Джонни, скорее всего, просто пытается загладить вину за то, что завалил меня на поле.

Глаза миссис Кавана полезли на лоб.

— Прости, что?

— Это был несчастный случай, — поспешно вставила я. — Он не хотел, чтобы так вышло. Если уж кто и виноват, так это я. Мне не стоило туда идти. Я его отвлекла. Но потом он очень хорошо обо мне позаботился.

Я выдохнула и добавила: — Он был очень добр.

— И когда произошел этот… несчастный случай?

— В январе, — объяснила я, машинально приложив руку к затылку. — Врачи в больнице сказали, что все в порядке, шишка давно сошла, но Джонни с тех пор все пытается загладить вину.

— Вот как?

— Думаю, он до сих пор чувствует себя виноватым, — пожала я плечами. — Мы оба знаем, что он не хотел этого. Никто из нас не хотел. Это была чистая случайность. Но сейчас все уже улажено.

— И правильно, что он чувствует ответственность! — лицо миссис Кавана стало мертвенно-бледным, когда она прошипела: — Я ему яйца оторву, этому мелкому засранцу…

— О боже, нет! — взвизгнула я.

Прокрутив в голове свои слова, я вдруг осознала, как это прозвучало, и, отчаянно желая стереть ужас с ее лица, быстро уточнила:

— Свалил. Он меня свалил. Не завалил…

О господи, пусть я умру.

— Свалил, — в десятый раз подчеркнула я. — Шишка была на голове.

— Как он тебя свалил? — спросила она, все еще встревоженная, но уже заметно успокоившаяся.

Я тяжело вздохнула.

— Мячиком. Своим мячиком.

— Мячиком? — повторила она, в ужасе. — Джонни свалил тебя своим мячиком?

— Одним, — подчеркнула я, ерзая на сиденье. — Одним мячиком…

Я замолчала, понимая, что делаю только хуже.

— Мячики, шишки, свалил, — миссис Кавана шумно выдохнула. — Шэннон, дорогая, пожалуйста, объясни мне все нормально, пока у меня не случился инсульт.

— Я не беременна! — выпалила я. — Я никогда не была беременна, — добавила я для ясности. — Ни от вашего сына, ни от кого-либо еще.

— Это приятно слышать, — ответила она, заметно сбавив тон. — А теперь расскажи, что произошло.

О боже…

Я прижала ладони к пылающим щекам, глубоко вдохнула и начала заново:

— После рождественских каникул я перевелась в Томмен. В первый день я опаздывала на урок и срезала путь через поле, где у них была тренировка по регби. Джонни пнул мяч, и он угодил мне в затылок. Я скатилась с насыпи и ударилась головой об землю. Наверное, попала на камень или что-то такое, потому что потеряла сознание. Все довольно смутно, но Джонни помог мне дойти до кабинета и остался со мной, пока за мной не приехала мама. Потом она отвезла меня в больницу, чтобы меня осмотрели.

Я выдохнула дрожащий воздух. — Вот и все.

Миссис Кавана долго и неловко смотрела на меня, явно оценивая.

Похоже, она поняла, что я говорю правду, потому что в ее голосе зазвучала тревога, когда она наконец спросила:

— И с тобой все было в порядке?

— Да, — я кивнула, испытывая облегчение от того, что недоразумение наконец прояснилось. — Просто сотрясение средней тяжести.

— О, Иисусе, — ахнула она. — Шэннон, дорогая, мне так жаль.

Перегнувшись через консоль, она схватила с пола дизайнерскую сумку и раскрыла ее.

— Счета из больницы, — начала она рассеянно, роясь внутри. — Ты знаешь, на какую сумму… черт, я оставила кошелек на кухонном столе. Мне нужен номер телефона твоей мамы.

Она продолжала копаться в сумке. — Почему школа не связалась со мной?