Я утешала себя мыслью, что у меня нет ни малейшего намерения действовать в соответствии со своими чувствами или как-то преследовать свою первую и единственную влюбленность.

В любом случае, меня вполне устраивало смотреть со стороны, довольствуясь украдкой брошенными взглядами, когда представится шанс.

Я оправдывала свое сталкерское поведение тем, что я была далеко не единственной девчонкой в школе, сохнущей по божественному Джонни Кавана.

Нет, я была просто одной из длинного списка очень, очень многих девушек.

Но он был таким интересным наблюдать.

Он не вел себя как остальные парни в школе. Казалось, он был как будто выше всего этого? Будто старше своих лет? Или ему просто до смерти скучна вся эта школьная рутина?

Это было трудно описать.

Он двигался под свой собственный ритм. От него так и сочилась уверенность, и у него было это «мне вообще похуй» отношение, которое сводило с ума.

Он прокладывал свой собственный путь в школе, и как у большинства прирожденных лидеров, все остальные просто шли за ним.

Наверное, в этом и был секрет популярности: нужно не хотеть ее или плевать на то, что она у тебя есть.

То, что он был красив и обладал телом, выточенным до совершенства, тоже явно не вредило его позиции.

Это вызывало у меня легкую зависть, если честно.

Мне не нужна была популярность. Дело было в том, что у одних все получается так легко, а другие, включая меня, ужасно мучаются.

Он излучал эту вибрацию: «Я лучший. Ты трахаешься с лучшим сейчас. Ты не найдешь никого лучше меня. Даже не пытайся». И ходил с постоянным «пошел ты» выражением лица.

Типичное, бьющее себя в грудь, альфа-самцовое поведение — что, как я предполагала, и было причиной, почему каждая девчонка в радиусе десяти миль так к нему тянулась.

Но фишка была в том, что когда его взгляд встречался с моим, я никогда не видела всего этого напускного мачо-пафоса или его знаменитого мрачного взгляда.

Это было сложно описать, потому что обычно наши глаза встречались лишь тогда, когда Джонни ловил меня на том, что я пялюсь на него — в столовой или возле кабинетов — и я всегда сразу отворачивалась, умирая от стыда.

Однако в редкие моменты, когда я все же набиралась смелости и выдерживала его взгляд, он награждал меня любопытным наклоном головы и маленькой, дергающейся улыбкой.

Я толком не знала, что со всем этим делать или как реагировать.

Странным образом я чувствовала себя одним из тех утят, которые привязываются к первому человеку, которого видят после рождения.

Я в детстве смотрела фильм про такое.

Может, что-то подобное происходило и со мной?

Может, я привязалась к Джонни, потому что он был первым человеком, которого я увидела, когда пришла в себя, и единственным, кто проявил ко мне настоящую доброту.

Я задумалась, бывает ли такое у людей после умеренного сотрясения мозга, но быстро отогнала эту сумасшедшую мысль.

Такие мысли ненормальны и вообще ничем не помогают.

И потом, я не была к нему привязана.

Мне просто нравилось им любоваться.

С безопасного расстояния.

Когда он не смотрел.

Да, ничуть не нездоровое поведение.

— Хочешь прийти ко мне после школы сегодня? — спросила меня Клэр во время большой перемены в среду.

Мы сидели в конце одного из огроменных столов в роскошной столовой, с которой мне все еще было трудно смириться.

В БМШ у нас была маленькая столовая, где люди по очереди занимали маленькие круглые столики.

А здесь, в Томмене, это был настоящий парадный банкетный зал с длинными двадцатипятиметровыми столами, горячей едой и местом, чтобы усадить всю школу.

Столовая была забита под завязку, ученики орали и болтали так громко, что мне пришлось наклониться через стол, чтобы ответить:

— К тебе домой?

Клэр кивнула: — Можем потусить и посмотреть пару фильмов или что-то такое.

— Разве ты не собиралась в город с Лиззи к Пирсу? — спросила я.

По крайней мере, я думала, что они собирались сегодня после школы. Лиззи только об этом и говорила все утро.

Как я поняла, она встречалась с каким-то парнем из пятого года обучения по имени Пирс, и у них все было «то вместе, то нет» уже несколько месяцев. Сейчас, видимо, они снова были «вместе».

Если быть честной, Лиззи приглашала меня пойти с ними, но я отказалась, потому что город был последнее место, где я хотела бы оказаться.

Моя старая школа располагалась прямо посреди города, и я избегала всех ближайших районов как чумы.

Там ошивалось слишком много нежелательных лиц.

— Не-а, Лиззи сегодня в настроении, — объяснила Клэр, протыкая йогурт ложкой. — Полагаю, они снова поругались.

Это объясняло ее отсутствие на обеде.

Ее трудно было понять. Она много держала в себе, и я никогда не знала, что она думает — в отличие от Клэр, которая была открытой книгой.

Наверное, поэтому мы с Клэр всегда были ближе.

Я любила Лиззи, конечно, и считала ее хорошей подругой, но если у меня и была лучшая подруга, то это Клэр.

— Кроме того, я не хочу быть третьим лишним с этими двумя, — добавила Клэр, убирая ложку в ланч-бокс. — Так что, что скажешь? Мама заберет нас и отвезет тебя домой, когда захочешь. — Она откинулась на стуле и расплылась в огромной улыбке. — Или можешь остаться с ночевкой.

У меня в животе перевернулось.

— Ты уверена, что твоей маме это не помешает?

— Шэннон, конечно не помешает, — сказала Клэр, странно на меня посмотрев. — Мои мама и папа тебя любят. — Улыбнувшись, добавила: — Мам все время пилит меня, спрашивает, когда ты снова придешь.

Меня накрыло теплое чувство.

Миссис Биггс работала медсестрой в реанимации в больнице Корка и была одной из самых приятных женщин, которых я знала. Клэр была очень на нее похожа — такая же милая и добрая.

Когда мы были маленькими, и у Клэр или Лиззи были дни рождения или вечеринки, миссис Биггс всегда сама приезжала за мной. Меня даже приглашали на дни рождения старшего брата Клэр, Хьюи, и хоть я туда не ходила, я ценила сам факт приглашения.

Это были единственные приглашения, которые у меня были.

— Я бы с удовольствием, но мне нужно спросить у родителей, — сказала я и достала телефон, чтобы написать брату и узнать, какая обстановка дома.

— Будет круто, — воодушевила она. — В морозилке есть ведро Ben and Jerry’s, и у меня новый DVD «Пиратов Карибского моря». — Подмигнув, добавила: — Джонни и Орландо. Какая девчонка сможет сказать этому «нет»?

— Только не ты, — рассмеялась я.

Клэр была одержима Джонни Деппом. Он был у нее на обоях телефона, и его лицо было по всей ее комнате.

— Я люблю его, — мечтательно вздохнула она. — Правда. Это настоящая, хардкорная любовь, и однажды он приедет в Ирландию, увидит меня и сразу влюбится. И мы убежим и заведем милейших гибридных пиратских детишек.

— Звучит как план, — хихикнула я. — Хотя ты понимаешь, что он не настоящий пират?

— Тсс! — засмеялась Клэр. — Не лишай меня этой картинки. Дай мне насладиться.

В этот момент мой телефон завибрировал — сообщение от Джоуи:

Плохая идея, Шэн. Он сегодня в ярости.

Разочарованно, я убрала телефон в карман и тяжело вздохнула:

— Я не смогу прийти.

— Твой отец? — спросила она печально.

Я кивнула.

Клэр выглядела такой же расстроенной, как и я, но не стала давить. Глубоко внутри она знала. Я никогда это не проговаривала, и она не спрашивала.

Именно поэтому я ее любила.

— В другой раз, — улыбнулась Клэр, почти скрывая тревогу в глазах. Почти. — В следующий раз спланируем заранее — предупредим заранее. Но наш вечер с Джонни и Орландо обязательно состоится!

— Как дела, медвежонок-Клэр? — раздался глубокий мужской голос, отвлекая нас обеих.

— О, привет, Джерард, — сказала Клэр непринужденно, подняв взгляд на огромного, светловолосого парня, стоявшего у конца нашего стола. — Как ты?