Я ждал, пока все обратят внимание, а затем пока понимание не отразится на их лицах, прежде чем разразиться.

— То, что произошло с ней, может быть крайне унизительно для любой, особенно для девушки. Поэтому я не хочу слышать ни слова об этом в школе или в городе. — Мой голос стал угрожающе-строгим. — Если я узнаю, что кто-то об этом говорил… объяснять не буду.

Кто-то усмехнулся, и я устремил взгляд на виновника.

— У тебя две сестры, Пирс, — рявкнул я, глядя на рыжего разыгрыша. — Как бы ты себя чувствовал, если бы это случилось с Мэрибет или Кейденс? Хотел бы, чтобы пацаны обсуждали ее так?

— Нет, — покраснел Пирс. — Извини, капитан. Больше не услышу.

— Молодец, — кивнул я, оборачиваясь к команде. — Никто не упоминает про ее одежду — ни друзьям, ни мягким игрушкам. Забудьте. Сотрите из памяти… и пока мы на уроках, не разговаривайте с ней, — продолжил я, теперь для собственных целей. — Не думайте о ней, вообще не смотрите на нее.

Если честно, большинство старших игроков просто кивнули и вернулись к своим делам, понимая, что я иррационален.

Но тут появился Ронан, и с его ртом пришлось считаться.

Я не любил этого парня — честно, терпеть не мог.

Он был болтливым третьекурсником, который ходил по школе, как король холма.

Его дерзкое поведение усилилось, когда его взяли в старшую команду после травмы Бобби Рейли.

Макгэрри был посредственным регбистом в полузащите, и чертовски доставал меня на поле.

Он был в команде только потому, что его мать — сестра тренера. Таланта у него не было.

Мне доставляло удовольствие ставить его на место при каждой возможности.

— Почему? — дразнил он с противоположного конца раздевалки. — Ты на нее претендуешь? — блондинистый маленький ублюдок, подбадриваемый товарищами с лавки, продолжил: — Теперь она твоя, Кавана?

— Она точно не твоя, придурок, — резко ответил я. — И тебя я в это не включал. — Я медленно осмотрел его с притворным неодобрением и добавил: — Да, для меня ты не проблема.

Несколько ребят разразились хохотом за счет Макгэрри.

— Пошел ты! — выплюнул он.

— Ай, как больно, — я сделал вид, что обижен, а потом улыбнулся ему через всю комнату. — Так сильно задело.

— Она в моем классе, — пробормотал он.

— Молодец, — я похлопал, хотя эта новость меня совсем не обрадовала, но старался скрыть раздражение тяжелой порцией сарказма. — Хочешь медальку или кубок за это?

Вернувшись к своей команде, я добавил: — Она молода, ребята, слишком молода для любого из вас. Так что держитесь от нее подальше.

— Не для меня, — вмешался маленький засранец. — Она моего возраста.

— Нет. Тут дело не в возрасте, — спокойно ответил я. — Она просто слишком хороша для тебя.

Снова раздался смех в его адрес.

— Все ведут себя так, будто ты какой-то бог в этой школе, — он пробурчал, — но она для меня свободная цель. — Надул грудь, как дефектная горилла, и усмехнулся мне. — Если я ее хочу, я ее получу.

— Свободная цель? — я расхохотался. — Если хочешь, получишь? Боже, мальчик, в каком мире ты живешь?

Щеки Ронана покраснели.

— Я живу в реальном мире, — выплюнул он. — Там люди должны работать за то, что получают, а не получать все на блюдечке, потому что они в Академии.

— Правда? — я приподнял бровь, склонив голову набок, чтобы его рассмотреть. — Судя по всему, нет, раз ты заблуждаешься настолько, что думаешь, будто мне все досталось на халяву, особенно когда ты называешь девушек «свободной целью». — Покачав головой, добавил: — Они — девушки, Макгэрри, а не карточки покемонов.

— Боже, ты думаешь, что ты такой крут, да? — он вырвался, стиснув челюсть. — Думаешь, что ты чертовски великолепен! Но нет, ты не такой.

Над его выходкой мне стало скучно, я покачал головой и дал ему возможность отступить:

— Отвали, мальчик. Я сегодня в эту игру играть не буду.

— Почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не отвалить, Джонни! — он взревел, лицо стало неприятного фиолетового оттенка. — Хотелось бы, чтобы ты просто уехал к молодежи и все! Разве не для этого ты в Академии? Чтобы подготовиться? Подняться по рангу и получить контракт? — Он глубоко вздохнул и зашипел: — Тогда уезжай, свали из Томмена, бери свои контракты и отвали к черту!

— Образование очень важно, Ронан, — я улыбнулся, наслаждаясь его ненавистью. — Академия учит нас этому.

— Бьюсь об заклад, ирландские тренеры тебя даже не хотят, — с вызовом сказал он. — Вся эта болтовня про твое присоединение к U20 летом — это все выдумка.

— Мальчик, тебе лучше сейчас уйти, — вздохнул Хьюи Биггс, наш номер десять и мой хороший друг. — Ты выглядишь полным клоуном.

— Я? — прорычал Ронан, сверля Хьюи взглядом. — А он, ублюдок, ходит по городу, как будто владеет им, получает особое отношение от учителей и раздает приказы вам всем. И вы это просто терпите!

— А ты воняешь здесь своей завистью, — лениво парировал Хьюи. — Давай, заканчивай, мальчик, — он провел рукой по своим светлым волосам и подошел ко мне с Гибсом. — Ты выглядишь полным идиотом.

— Перестань называть меня мальчиком! — ревел Ронан, голос срывался, когда он бросился к нам. — Я не какой-то ребенок!

Ни я, ни Гибс, ни Хьюи не шевельнулись, наблюдая за его истерикой.

Ронан доставлял проблемы команде с сентября: нарушал порядок, ломал иерархию, делал глупые выходки на поле, которые чуть не стоили нам нескольких матчей.

Этот его всплеск гнева не был первым.

Это было всего лишь очередное в длинном списке.

Он был нелеп и требовал усмирения.

Если его дядя не собирался этим заняться, тогда это должен был сделать я.

— Он твой капитан, — вставил Патрик Фили, к моему удивлению, когда он и несколько других ребят встали передо мной, блокируя жалкие попытки Макгэрри показать власть и показывая поддержку мне. — Прояви хоть немного уважения, Макгэрри.

Вот черт.

Мне стало стыдно.

Я посмотрел на Фили, глаза полные сожаления за свои прежние выходки на поле.

Взгляд, который он мне бросил, говорил, что для него это уже в прошлом.

Мне все равно не давало покоя.

Макгэрри был прав в одном: мне действительно доставалось в городе больше других.

Я работал как зверь на поле и получал щедрое вознаграждение вне его.

Я бы использовал это, чтобы купить Фили пинту в Биддис на выходных — Гибси и Хьюи тоже.

— Иди домой к мамочке, Ронан, — приказал Гибс, подталкивая его к выходу из раздевалки. — Может, она достанет твои Лего. — Открыв дверь одной рукой, он выталкивал его другой. — Ты еще не готов играть с большими мальчиками.

— Бьюсь об заклад, что Шэннон не скажет такого, — злобно усмехнулся Ронан, возвращаясь в комнату. — Или, точнее, она не сможет, — его взгляд уперся в меня. — Когда мой член будет у нее во рту.

— Продолжай так говорить о ней, — я зашипел, сжимая кулаки. — Я с радостью найду повод оторвать тебе голову.

— Сегодня утром я сидел за ней на уроке французского, — насмехаясь, сказал он. — Если бы я знал, что у нее под юбкой, я бы был дружелюбнее. — Подмигнув, добавил: — Всегда есть завтра.

— И вот так, ребята, вы подписываете себе смертный приговор, — пробормотал Хьюи, разводя руками. — Ты глупый маленький идиот.

Никто не пытался остановить меня, когда я кинулся на Ронана.

Никто не смел.

Я набрался предела терпения, и ребята это знали.

— Теперь слушай меня, ты маленький ублюдок, — я прошипел, обхватив его за горло и затолкав обратно в комнату, закрывая дверь свободной рукой. — И слушай внимательно, потому что я скажу это только один раз.

Прижав Ронана к бетонной стене, я встал перед ним, возвышаясь на добрых шесть дюймов.

— Тебе я не нравлюсь. Я понимаю. Я тоже не особенно тебя люблю, — я сжимал его горло достаточно, чтобы дышать было тяжело, но не до потери циркуляции. — Ты не обязан меня любить, но как капитан команды ты будешь уважать мою власть на поле.

В пять футов десять дюймов и шестнадцать лет Ронан был немаленьким, но в семнадцать, ростом шесть футов три, я был большим парнем.