Угрожающий тон не понравился ни мне, ни выскочке Рафаэлю. Последний и вовсе побледнел, и я поняла, что Себастьян Ди Арен не так уж прост.

— С этого дня о твоей уникальной супруге узнает вся Лаванна. Я тебе это обещаю. Каждый сможет насладиться её… — он хохотнул, — интеллектом. И всякий будет говорить о том, как мудр и велик Рафаэль, что нашёл себе такую замечательную жену!

От его насмешливого сарказма у меня повяли уши. Кажется, отношения отца и сына вступили в следующую фазу войны. И самое плохое — мне в ней уготована роль забавной цирковой собачки…

Рафаэль рвал и метал. Мне-то по барабану, конечно, но какого чёрта он делает это в моей спальне? Я полулежала в кровати, таская из огромного серебряного блюда такие же огромные виноградины. Наслаждалась ярким вкусом, периодически следя взглядом за мечущимся по комнате парнем.

Он был зол, как сыч, и выказывал сам себе — кому ж ещё, не мне же — свои собственные возмущения на папашу. Если не приводить нечитаемые выражения, которые здесь имели специфический окрас, то говорил он следующее:

— Да я ему… да я его… да я… да я! Он у меня ещё попляшет! Я его к стенке прижму! Я ему контракты зарублю! Я ему устрою!

В общем, натуральная истерика подростка.

Я ждала, когда он уже угомонится и свалит из моей комнаты, но Рафаэль вдруг замер, резко развернулся в мою сторону и впился в меня таким взглядом, что очередная виноградина лопнула на языке неудачно, заставив меня поперхнуться. Я закашлялась. Пришлось схватить стакан и выпить воды.

А в это время Рафаэль приблизился ко мне вплотную и процедил:

— Нужно научить эту девку хоть чему-то. Отец не отступится от своих слов. Он устроит мне провокации, и не одну, лишь бы только унизить при всех. Её нужно дрессировать!

Рафаэль схватил меня за локоть и сдёрнул из кровати с такой силой, что я едва не полетела на пол, но всё-таки устояла, уставившись на него в испуге.

Зелёные глаза разгорелись ярче, когда он произнёс:

— Как тебя зовут? У тебя есть имя?

А я задумалась — стоит ли показывать ему, что мыслящее вещество у меня всё-таки имеется, или ещё рано? Мне понравилась роль наблюдателя, которого никто не воспринимает всерьёз.

Наверное, я слишком долго думала, потому что Рафаэль отмахнулся и резко умчался к окну, тяжело дыша. Злился, чувствовал себя в ловушке.

А я забралась обратно в кровать и продолжила есть виноград. Да, такая позиция более безопасна. Женился он на мне — женился, и пока я, так сказать, дурочка, трогать он меня не станет.

Но если придётся участвовать в некоторых представлениях, я сама решу, что мне раскрывать о себе, а что нет. Это довольно выгодное для меня положение.

Пока что уступать этому гордецу не хотелось вообще. Он втянул меня в свои конфликты с роднёй, и помогать ему я не собиралась. Нужно делать только то, что выгодно мне самой.

А вот что именно мне выгодно — в этом придётся разобраться.

***

Себастьян Ди Арен не дал Рафаэлю времени на подготовку. Уже через день он объявил, что они всем семейством едут на приём к ближайшему соседу — некоему герцогу Ди Шанси.

Рафаэль влетел в мою комнату, приведя с собой двух служанок из тех, кто меня обслуживал, и воскликнул:

— Скорее поднимайте её! Ей нужно показать элементарные движения хотя бы одного танца!

Он бегал по комнате как сумасшедший.

— А ещё… она должна научиться держать в руках хотя бы пару приборов! За завтраком она всё время берёт только большую вилку! А ещё… а ещё… чёрт возьми, что же с ней делать?!

Похоже, он был в отчаянии.

Я вообще удивлялась, наблюдая за ним. Значит, как взять в жёны попаданку — так он самоуверен до предела. А как подумать о последствиях — так сразу паника. На что он рассчитывал? Не знаю, но явно не на это.

И вдруг одна из служанок — невзрачная на вид молодая девушка лет двадцати с копейками — с коротким поклоном произнесла:

— Господин, разрешите сказать?

Рафаэль замер, уставившись на неё горящим взглядом.

— Ну, говори, — бросил жёстко. Похоже, он был раздражён.

— На приёме у герцога ваша супруга будет представлена как попаданка, совсем недавно оказавшаяся в нашем мире. Естественно, никто не ждёт от неё, что она знает наши танцы или умеет есть нашими приборами. Если вы будете вести себя с ней крайне осторожно, бережно, всячески поддерживать в каждом шаге, остальные поймут, что вы просто заботитесь о своей паре, пытаясь научить её правилам нового мира. От вас самих зависит, как её воспримут. А если попытаться втиснуть её в наши рамки слишком быстро — позора не избежать.

Я поразилась уму и рассудительности этой девицы. Надо же, такая блеклая, незаметная, а столько мудрости!

Рафаэль замер, обдумывая её предложение, затем медленно кивнул.

— Да, Марта. Ты права. Ты как всегда права. Молодец.

Он сунул руку в карман, достал оттуда горсть монет и ссыпал ей в ладонь.

— Держи. Разоденьте её в лучшие наряды. Украшения подберите такие, чтобы она выглядела истинной красавицей.

Он покосился на меня, слегка скривившись.

— Только украшения её и красят.

— Ну что вы, господин, — затараторила другая служанка. — Ваша супруга очень мила…

— Помолчи, — поморщился Рафаэль. — Не нужно лести. Как женщина — попаданка меня вообще не привлекает.

Рафаэль вздёрнул нос и отвернулся, а после стремительно покинул комнату, оставив меня в лёгком недоумении.

Но после этой сцены для меня вырисовался огромный плюс. Точнее, два.

Первый — если я неинтересна ему как женщина, ночью он ко мне точно не придёт. Чудесно. Замечательно.

И второе — кажется, в этом мире всё же есть кто-то с мозгами.

Я с интересом уставилась на Марту, которая разглядывала меня без привычного превозношения.

Когда Рафаэль ушёл, Марта резко развернулась к другой служанке и строго произнесла:

— Дина, уходи. Я сама с ней разберусь.

Та надулась.

— А с чего это ты...

— Уходи немедленно! — рявкнула Марта.

У меня брови поползли на лоб. «Ой, какой нрав кроется за этой кроткой личиной!»

Оскорблённая Дина вышла, громко хлопнув дверью.

Марта же повернулась ко мне и расплылась в добродушной улыбке. Это была улыбка не из тех, которые искренние, а из тех, которые являются оружием, чтобы располагать к себе других. Я напряглась, хотя рассматривала служанку из-под ресниц с совершенно расслабленным видом.

Она подошла вплотную, бесцеремонно уселась на край кровати, затем схватила меня за руку обеими руками и начала поглаживать пальцы, пристально глядя мне в глаза. Прикосновение ужасно не понравилось, но стало интересно, что будет дальше, поэтому руку я не стала вырывать.

— Не нужно бояться, — потекли её слова с шелестом звонкого ручья. — Никто тебя не обидит, ты в безопасности, всё будет хорошо…

Она говорила странно: медленно, певуче. Возникло острое ощущение расслабленности, сонливости и чего-то чужеродного, будто пытающегося завладеть моим разумом.

Я встряхнулась внутри себя и ещё сильнее напряглась. Гипноз? Внушение? Магия, в конце концов???

Служанка всё говорила и говорила, вынуждая меня сопротивляться всё сильнее. Значит, она очень непроста. Да кто она такая? Почему у меня впечатление, что Рафаэль даже не представляет, кого пригрел?

Наконец служанка прекратила внушение, а я прикрыла глаза, делая вид, что вот-вот усну. На губах девушки расплылась самодовольная улыбка.

— Вот и славно. А теперь слушай и внимай, — продолжила она, отчего я внутри себя хмыкнула. — Ты будешь слушаться господина всем сердцем и душой. Ты будешь послушной, покорной, будешь делать то, что тебе говорят. Если скажут встать — ты встанешь. Если скажут сесть — сядешь. Если скажут петь — будешь напевать любую мелодию, какая тебе понравится.

Я уже полностью сбросила с себя её влияние и теперь слушала с интересом. Как это можно назвать? Ментальная магия? Меня программируют на послушание? Что ж, не будем разочаровывать… пока.