Рафаэль задумался.

— Возможно, это мысль. Ты права! Я действительно знаю, с кем поговорить.

С этими словами аристократ развернулся и вышел.

А Марта, глядя ему вслед хмурым взглядом, тяжело выдохнула.

— Эх… лучше бы он не брал себе попаданку! С ней столько лишних хлопот! А у господина впереди великое будущее. Он не должен отвлекаться на ничтожные вещи…

Центр содержания попаданок представлял собой совсем небольшое двухэтажное здание — где-то покосившееся, где-то потёртое, растрескавшееся и весьма-весьма жалкое на вид. Всю силу и так называемую мощь этого общества можно было понять по одному его облику. Впрочем, права у этого товарищества однозначно были, потому что солдаты, находившиеся рядом с сопровождающим нас драконом, явно принадлежали королю.

Миранду мы забрали по дороге, как раз на выходе из нашей улицы. Она шла рядом со своим тираном, как покорная собачонка. На её скуле я заметила свежий синяк. Помню, с каким удовольствием наблюдала, как у этого петуха бледнеет лицо при виде солдат и как он начинает неистово кричать, когда служители закона забирают у него любимую грушу для битья.

Когда Миранду усадили в карету рядом со мной, она всеми силами попыталась сохранить бессмысленное выражение лица — на всякий случай. И сохраняла его до тех пор, пока мы не подъехали к этой резиденции.

Впрочем, не думаю, что мужчине, сидевшему напротив нас, было хоть какое-то дело до нашего истинного состояния. Он просто делал свою работу — ставил галочки карандашом в бумагах, которые всю дорогу читал.

У двора ветхого здания нас буквально выгрузили и, подталкивая в спину, заставили войти внутрь. Полутёмный холл был сырым и холодным. Я поёжилась, представив, что в этом холоде придётся прожить длительное время, но потом немного успокоилась, потому что нас привели в комнату, где, очевидно, было теплее.

Дверь за нами закрылась, и я огляделась. В комнате стояло несколько кроватей — узких, старых. На каждой из них сидела или лежала молодая женщина. Их было четверо, и ни одна не повернулась в нашу сторону, не отреагировала на шум.

Я развернулась к Миранде, заглянула ей в глаза, и она тут же сбросила с себя маску безучастности. В следующее мгновение она уже висела у меня на шее, радостно шепча, что счастлива, очень счастлива находиться здесь. Я приобняла её в ответ, устыдившись того, что не умею ценить свою невероятную свободу. Я морщу нос при виде этой комнаты и обшарпанных стен, а человек просто счастлив оказаться в этом непривлекательном местечке.

Как говорится, всё познаётся в сравнении…

Наконец Миранда разжала объятия, и я подошла к девушке, которая сидела ближе всех. Попыталась поздороваться, но она даже не взглянула на меня. Сидела на кровати и слегка раскачивалась, глядя в пустоту.

Я выдохнула. Что ж, ожидаемо. Все они не в себе — так же, как Миранда в недавнем прошлом. Однако… я ведь смогла ей помочь! А вдруг и этим удастся тем же способом?

Сердце замерло в предвкушении. Я повернулась к Миранде и прошептала:

— Давай попробуем сделать чудо.

Она поспешно закивала.

— Давай. Я помогу тебе во всём.

***

Сколько бы я ни билась, пытаясь совершить очередное магическое чудо, ничего у меня не выходило. То ли не было у меня подсознательной эмоциональной заинтересованности, то ли ещё что, но все попытки магичить однозначно проваливались. Странно получается. Мне ведь этих девушек действительно жаль. Возможно, если бы кто-то прямо сейчас издевался над ними, я бы смогла повторить то, что сделала с Мирандой, но на данный момент ничего не получалось. Я приуныла.

Миранда оказалась очень внимательной девушкой, легко чувствующей моё настроение. Она погладила меня по плечу, успокаивая, а потом произнесла:

— Может быть, так даже лучше. Знаешь, когда ты в состоянии овоща, то ты ничего не воспринимаешь, и тебе не может быть так больно или горько, как если ты в своём уме.

Я пожала плечами. Слабоватое утешение, конечно. Эти девушки — я обвела всех взглядом — оказались довольно-таки молодыми и достойными лучшей судьбы, чем вот это.

— Но мы ведь не знаем, куда они попадут после этого центра, — снова попыталась Миранда. — А вдруг их отдадут ужасным мужчинам, которые будут издеваться над ними, как это делает мой?

Когда она это произнесла, что-то внутри меня вспыхнуло. Вспышка ярости и гнева из-за ужасной несправедливости прокатилась по телу волной дрожи. И кольцо на пальце тотчас же засветилось.

Вот оно! Дело пошло.

Не теряя времени, я приблизила ладонь к лицу ближайшей попаданки и просто пожелала ей всего наилучшего: здоровья, благословения, сил, разума, света, радости, счастья — всего того, что можно только придумать в один миг.

С моих пальцев сорвались мелкие жёлтые искры, которые тут же влетели прямо в нос несчастной попаданки — и исчезли. Я замерла, не дыша и глядя на неё с надеждой.

Несколько мгновений ничего не происходило. Я уже начала чувствовать подкрадывающееся разочарование, но в какой-то миг девушка тяжело выдохнула, а потом перевела на меня взгляд.

В этом взгляде был разум. А ещё — удивление, непонимание, быстро перерастающее в живой интерес.

— Привет, — произнесла она тихим, слегка хриплым голосом. — А вы кто?

Очнувшуюся девочку звали Лора. Она долгое время не могла понять, где находится, а потом начала отчаянно дрожать, стуча зубами.

— Послестрессовое состояние, — шепнула Миранда и, сбросив с себя пальто, набросила Лоре на плечи.

Я побежала к другим девочкам, пытаясь провернуть то же самое. Искры были, влияние было, но они почему-то не пришли в себя. Меня это огорчило, но потом я подумала о том, что процессы у всех могут проходить по-разному. Ничего не оставалось, как только ждать и надеяться, что они очнутся позже.

Наконец Лора немного согрелась и перестала дрожать. Она смотрела на нас испуганным взглядом, и мне пришлось некоторое время мягко разговаривать с ней, чтобы девушка окончательно пришла в себя. К моему удивлению, оказалось, что она вовсе не с планеты Земля. Её мир был очень похож на Землю, но назывался иначе.

Я была поражена подобным открытием. Где-то подсознательно мне казалось, что существует только два мира: Земля и этот, куда я попала. Но на самом деле разнообразие миров оказалось куда больше. Вот почему она вела себя несколько странно — это был человек из совершенно другой вселенной.

Миранда аккуратно спросила у неё, как давно она здесь и помнит ли что-нибудь. Лора ответила, что помнит только первые несколько дней после попадания в этот мир. После этого она замолчала, и я решила оставить её в покое на некоторое время.

В итоге Миранда зевнула и сказала, что очень устала. Последние несколько дней хозяин жёстко терроризировал её за каждую мелочь, поэтому она нашла свободное место в каком-то захудалом кресле, свернулась в нём клубочком и уснула.

Я же некоторое время бесцельно бродила по комнате, пока Лора вдруг не произнесла:

— Это очень страшное место, — начала она, глядя на меня немного безумными глазами. Не глазами «овоща», а глазами человека, который был не в себе после пережитого. — Эти существа… драконы… они так ужасны!

Я удивилась. За всё время пребывания здесь я видела дракона лишь однажды — во дворе, у дома Рафаэля. После этого ни один не показывался. А ведь действительно, почему мы не летаем на этих драконах? Всё время ездим в каретах, ходим пешком… Очень странно.

Между тем Лора продолжила:

— Драконы безжалостны. Они никогда, никогда не отпустят нас на свободу! Этот мир станет нашей могилой…

Она была настроена крайне пессимистично.

— И если мы будем их гневить… — Лора запнулась, но ненадолго, — они разорвут нас на куски своими зубами и когтями!

Я присела рядом, постаралась аккуратно погладить девушку по плечу и сказала: