— Анджело! — как раненый зверь, заорал муж. — Пошёл прочь от неё немедленно!

Анджело резко вздрогнул и развернулся. Несколько мгновений он смотрел на Рафаэля напряжённым взглядом, а потом расплылся в улыбке.

— Ах, братец, как невовремя ты пожаловал. Я же только начал!

Вся эта напускная наглость казалась мне безумием, навеянным внушением служанки.

С рыком Рафаэль бросился вперёд и сбил брата с ног. Они начали драться, причём Рафаэль, очевидно, побеждал. Похоже, он был сильнее брата и дико разъярён.

Всё вставало на свои места. Покосившись на Марту, я увидела страшное напряжение на её лице. Похоже, она болела за Рафаэля. Она была одержима им. Ей что-то от него было нужно, и, похоже, она решила избавить его и от Анджело, и от меня.

План был прост. Заставить меня влюбиться в Анджело, заставить Анджело захотеть меня. Рафаэль должен был застать страстную сцену обоюдных поцелуев. Но застал другое. Застал несчастную жертву в руках потенциального насильника. Я надеялась, что именно так он всё и увидел, когда вошёл.

Рафаэль был в ярости. Он был готов убить своего брата за его поступок — поступок, который, скорее всего, никогда бы не был совершен, если бы не Марта.

Я смотрела на нерадивую служанку и ненавидела её всей душой. Как её остановить? Хотя стоило бы прежде узнать, зачем она это делает. Что ей нужно от Рафаэля? Уж не думает ли она сама выйти за него замуж? Вряд ли. Хотя кто знает, что может быть в голове у безумной женщины.

Драка продолжалась. Рафаэль, усевшись сверху на Анджело, бил его по лицу бесчисленное количество раз. Кровь текла ручьями. У Анджело были разбиты нос и губы, и он уже не пытался сопротивляться.

Ещё немного — и мой муж просто убьёт его. Поняла, что нельзя этого допустить. Нельзя. Это было бы, как минимум, несправедливо.

Я подбежала со спины и осторожно коснулась плеча Рафаэля рукой. Он вздрогнул и обернулся. Ярость на его лице сменилась недоумением, огорчением, страхом и целой гаммой чувств. Это остановило его безумное желание отомстить, и он медленно поднялся на ноги.

Что он сейчас сделает? Начнёт кричать на меня? В чём-то обвинять? Или отвернётся с отвращением, как от нечистой?

Но вдруг Рафаэль сделал шаг ко мне, резким движением подхватил на руки, прижал к себе и стремительно вышел из комнаты. Он прошёл мимо Марты, даже не взглянув на неё. А та смотрела на него с ошеломлением и ужасным огорчением.

Да, она всё рассчитала верно, кроме одного: я всё-таки не поддалась влиянию. Меня не удалось обхитрить, и все её планы рухнули. Похоже, Рафаэль действительно испытывал к своей попаданке немалую привязанность, и Марта была не в силах разрушить его чувства даже при помощи своих ухищрений.

Рафаэль занес меня в свою комнату и ударом ноги закрыл дверь. Остановился, глядя мне в лицо и тяжело дыша, а потом наклонился и начал покрывать моё лицо поцелуями.

— Ты испугалась? Не бойся. Я выгоню его отсюда. Он никогда, никогда больше не переступит порог этого дома! Я больше не оставлю тебя ни с кем, слышишь? Никогда. Ты будешь только моя. Моя, Соня. Только моя…

Моё сердце превратилось в желе. В душе разлилось странное ощущение неги, тихого счастья, и отчаянно захотелось ответить на его нежность в тот же миг…

Я ответила. Не смогла удержаться. Потянулась к его губам, начала целовать его, обвивая руками его шею.

Рафаэль зарычал, будто зверь. Хотя почему будто? Он и есть зверь, — промелькнуло где-то на краю сознания. Но меня это больше не пугало. Он был мужчиной, мужчиной и только им. Тем, который относился ко мне с трепетом, который был по сути своей добрым, искренним, абсолютно не лукавым. Да, со своими слабостями и недостатками, но у кого их нет?

Но он мне нравился. Я должна была это признать.

И сейчас, в этой ситуации, спасённая им, вырванная из лап обезумевшего брата, я чувствовала его нежность, привязанность, влечение так остро, что не смогла остаться безучастной.

Где-то в разуме ко мне пыталось пробиться благоразумие, говоря о том, что я ещё пожалею. Пожалею, если позволю себе влюбиться в него и если отвечу хоть немного на его чувства. Но этот голос был таким слабым, что я отвергла его.

В тот же миг поцелуи стали горячее, руки Рафаэля с трепетом касались моих плеч, талии, бёдер. Он перенёс меня в кровать и, кажется, забыл о том, что только что произошло. Ему было всё равно. Будто тот факт, что кто-то позарился на его жену — пусть эта жена якобы неполноценна, — заставил его захотеть меня в тысячу раз сильнее, чем прежде.

И при всём этом он шептал мне на ухо безумные нежности о том, что никогда ещё, никогда не любил ни одну женщину так, как меня. Любил? Он признался мне в любви — безумно, горячо! Может, потому что я слишком слаба в его глазах, беспомощна? Может быть, это просто инстинкт защитника, который проснулся в нём после того, как он обрёл надо мной якобы полноценную власть.

Полюбить меня? Мне в это не верилось. Он мог испытывать влечение, я могла ему нравиться, но любовь… Возможно, это просто громкое слово. Я понимала, что это безумство, и, естественно, не отвечала на его слова. Хотя нет, отвечала, но делами, действиями. Бесстыдно являла свой ответ через нежность и страсть.

Всё произошло стремительно, и в то же время показалось вечностью. Безумный порыв закончился окончательным подтверждением брака. Причём я даже не поняла, как всё это умудрилось накрыть меня с головой.

А когда очнулась, то лежала на плече Рафаэля и не могла пошевелиться от усталости, от некоего потрясения и от зарождающегося раскаяния.

Благоразумие наконец-то настигло меня, отчитывая за проявленную слабость.

«Как ты могла, дурёха? Зачем капитулировала перед драконом? Кое-кто собирался утереть ему нос!»

— Но дело же не в этом, — робко пыталась оправдаться я. — Дело в том, что он оказался не таким уж плохим. А ещё он красавчик.

«Вот идиотка! — не унимался внутренний голос. — Как будто лицо имеет хоть какое-то значение. Ты хотела сохранить независимость. А теперь что? Стала ему настоящей женой?»

— Ну и что? — ответила я. — А может быть, мне и так хорошо. Кто сказал, что нам будет плохо друг с другом?

«Ай-яй-яй… — прямо-таки видела, как другая «я» с укором качает головой. — Лучше бы ты нашла способ устроиться в этом мире самостоятельно и прожила жизнь в независимости. Лучше бы ты помогала другим попаданкам. Лучше бы поступила благородно, а не сдалась под напором красивого парня…»

Я уже не отвечала. Что тут сказать? Поздно жалеть о чём-либо.

А вот Рафаэль, похоже, ни о чём не жалел. Он тоже проснулся, сгреб меня в охапку и прижал к себе. Потом начал поглаживать по волосам и шептать:

— Какая же ты удивительная! Нежное, хрупкое создание, которое не оставляет равнодушным. Я никогда не прощу Анджело за то, что он сделал. Он обидел не только тебя, но и меня. Глубоко оскорбил. После этого я никогда не назову его братом. И пусть отец презирает меня за это еще больше — мне всё равно. Не может остаться не близким тот, кто позарился на мое сокровище!

Он снова начал распаляться в гневе на брата, и мне пришлось положить ладонь на его обнажённую грудь, чтобы отвлечь.

Рафаэль вздрогнул и повернулся ко мне.

— Прости. Наверное, я тебя пугаю. Не бойся. Но нам нужно подумать о твоей безопасности. Наверное, я попрошу Марту находиться рядом с тобой всё время, пока меня не будет дома.

Я вздрогнула. А вот сейчас проявляется его абсолютная недальновидность. Он так и не понял, что дело как раз в этой негодной служанке.

— Не хочу Марту, — произнесла я, широко раскрыв глаза. — Нет, не Марту!

— Почему? — нахмурился Рафаэль. — Марта очень хорошая, верная, послушная и сильная. Она защитит тебя от любого. Я даже оставлю ей какое-нибудь оружие.

— Не хочу Марту! — я обиженно надула губы. — Только не Марта.

Рафаэль явно меня не понимал. Ему моё противление не нравилось.