— А ты красивая…

Я удивилась, но, к счастью, сумела скрыть эту эмоцию, чтобы он не догадался, что я понимаю.

Разглядел во мне красоту? Ну надо же! Интересно получается. Как говорят, когда человек сталкивается со смертью лицом к лицу, с него слетает всякая ненужная чушь, шелуха. Наверное, прозрел…

Вдруг он поднял руку и потянулся к моему лицу, коснувшись щеки. Я вздрогнула — даже не знаю почему. Просто это прикосновение было таким резким, неожиданным и… почему-то волнующим.

И вдруг муженёк выдал:

— У тебя же до сих пор нет имени. Я назову тебя… Лилия. Тебе нравится?

Мне ужасно не нравилось. Но я не могу даже скривиться! Изобразила на лице напряжение.

Он заинтересовался:

— Неужели ты что-то понимаешь? Может быть… Лия?

Я не изменила выражения лица.

— О, придумал! — произнёс он обрадованно. — Ты будешь Соня.

Я замерла в ошеломлении. Он уже фактически угадал. София и Соня — это одно и то же.

Я постаралась не выдать интереса, но, по крайней мере, расслабилась. Что ж… похоже, выбор сделан. И, на удивление, он мне нравится.

— Да, Соня! — он расплылся в улыбке. — Тебе идет…

Я неожиданно смутилась. Вот уж не думала, что этот глупый расфуфыренный индюк хоть когда-то сумеет меня удивить.

Всё… пора прекратить нависать над ним, а то это становится несколько неловко. Поэтому я резко поднялась на ноги.

Правда, забыв про растяжение, наступила на ногу так, что скривилась от боли. От Рафаэля эта гримаса не укрылась, и он, тут же подскочив на ноги, схватил меня за руку.

— Ты ранена? Тебе плохо?

Я замерла, таращась на него в очередном изумлении. Он что, заботится обо мне? Ему не всё равно? Какая муха его укусила?

Рафаэль неожиданно смутился под моим шокированным взглядом, после чего привычно нахмурился и вдруг строго произнёс:

— Ты почему вмешалась в эту ситуацию? Заявилась ни с того ни с сего и устроила тут представление! Этот хищник, — он указал на бездыханного волка, — мог убить тебя, разорвать на куски и не поморщился бы. Я бы и сам с ним справился! — он отчитывал меня, похоже, без особой надежды на то, что я пойму. — Ты всего лишь попаданка, человек. Это очень опасно для таких, как ты…

Я едва не фыркнула. А сам как будто не человек! Говорит так, словно я ниже его по происхождению. Как и любой мужик, строит из себя невесть что…

Отвернулась, не желая выслушивать продолжение, как вдруг Рафаэль с лёгкостью поднял меня на руки. Я ахнула и уставилась ему в лицо.

— Не дёргайся, — процедил он раздражённо. — Я же вижу, что у тебя нога болит.

И направился к моему коню, как ни в чём не бывало. Уже через пару минут мы оба сидели в седле, причём я — исключительно в объятиях мужа, и он с лёгкостью направил коня в нужном направлении.

Я чувствовала себя странно. Слишком много заботы от человека, который относился ко мне с откровенным отвращением. Что это? Чего он добивается? Я искренне не могла его понять. Мне казалось, я раскусила его натуру: глупый петух, которому не интересно ничего, кроме собственных желаний. А тут вдруг такое благородство. Или это благодарность за спасение? Хотя что-то не вижу, чтобы он эту благодарность как-либо выказывал. Наоборот, наорал на меня за то, что влезла.

А в его объятиях тепло и уютно. Чувствуется мужчина — сильный, крепкий. Хотя… что это я? Совсем с дуба рухнула??? Женские инстинкты включились. Да уж, мы, женщины, такие: стоит кому-то нас пригреть, как мы таем, словно свечи. Но я не буду обольщаться. И вообще, надо держать ухо востро. Возможно, это всего лишь притворство, чтобы добиться своих целей.

Вскоре мы выехали на знакомую полянку. На ней уже собрались почти все аристократы, которые были на сегодняшнем мероприятии. На нас уставились с удивлением. Все разговоры мгновенно смолкли.

Одна фигура отделилась от остальных и бросилась к нам наперерез. Ах, любовница! Кира придерживала платье и мчалась вперёд с очень взволнованным лицом. Однако, увидев меня в объятиях Рафаэля, резко затормозила.

Лицо её помрачнело, даже потемнело, сделалось насупленным. Она недовольно сжала губы в тонкую полоску и повыше задрала подбородок. Ах, неужели ревнует? Какая прелесть! Я невольно оскалилась — не смогла удержаться.

Ведь на данный момент я была просто уверена: выходка с тем, что мой конь понёс, исходила именно от этой мымры.

Рафаэль наконец придержал коня и жестом подозвал слугу. Прискакал мужчина, которому Рафаэль меня буквально передал, а после спешился сам. Но не успела я очнуться, как меня снова подняли на руки. Муж решительно направился к карете, полностью игнорируя свою любовницу.

На него пялились во все глаза. Кира ошеломлённо открыла рот и вдруг побежала следом.

— Рафаэль, Рафаэль, постой!

Но он не остановился. Неужели он её игнорирует? Да что происходит?!

Я была в таком восторге, что прильнула к плечу Рафаэля, чтобы позлить мерзкую соперницу. Впрочем, она мне не соперница на самом деле. Я с Рафаэлем быть не собираюсь. Просто дамочка злая, жестокая и мстительная. Хорошо бы сделать так, чтобы ей было плохо.

И плохо ей стало. Она замерла в нескольких шагах от кареты и сжала кулаки.

— Ах, так? — бросила она. — Значит, ты теперь собираешься мстить мне своей холодностью, Рафаэль?

Начался виток упрёков, и я навострила уши. Интересно, за что же он будет ей мстить?

— Ты бесчестный, глупый и совершенно слепой, Рафаэль! — выкрикнула она так, чтобы все услышали.

Муж наконец остановился, медленно развернулся, и я почувствовала, как он пылает гневом.

— Это я бесчувственный и слепой? — уточнил он недоверчиво и возмущённо. — После того, как ты едва не погубила мою жену, смеешь обвинять меня в жестокости?

У меня отпала челюсть. Так это он из-за меня на неё злится? Вот это да… Чудеса!

— Но, дорогой, — всхлипнула Кира, резко растеряв свою воинственность, — как ты можешь так грубо со мной обращаться? Это же я! Ты же… ты же клялся мне в любви! Ты же…

Она начала рыдать, крупные слёзы потекли по щекам, а Рафаэль, всё ещё гневно сверкая глазами, жёстко ответил:

— Ты посягнула на то, что принадлежит мне! Я призвал эту попаданку из другого мира и сделал своей. Мы в ответе за тех, кого приручили!!! А ты захотела сделать меня клятвопреступником?

Я едва не хрюкнула от неожиданности. Нет, конечно, то, что он меня защищает, — это замечательно. Но почему его фраза звучит так, будто я из просто собачки превращаюсь в любимую собачку? Впрочем, это ведь действительно так в его глазах.

Что-то я даже приуныла. Неужели подсознательно стала воспринимать его заботу, как мужской интерес? Вот дурёха! Совсем уже берега попутала…

Как только я это поняла, то буквально вывернулась из его рук и спрыгнула на землю. Нога болела уже значительно меньше. Рафаэль дёрнулся и посмотрел на меня сурово.

Я же развернулась и поспешно забралась в карету. Да уж… И хотя я знала, на что шла, продолжая разыгрывать глупышку, но чем дальше, тем эта роль оказывалась неприятнее. Пожалуй, пора из этого образа выходить…

Рафаэль трясся со мной всю обратную дорогу молча. Его конь так и не был найден, поэтому он решил ехать вместе со мной, но сейчас почему-то не произносил ни слова. Как будто его недавняя забота обо мне оказалась какой-то ошибкой.

Кажется, его беспокоила размолвка с любовницей. Мне, честно говоря, стало от этого крайне неприятно. Я даже удивилась своему чувству — есть ли мне до этого дело? Вроде бы нет. Просто я, кажется, начала привыкать чувствовать себя его женой, и мириться с любовницей мне не нравилось.

Хотя это глупо.

Когда карета въехала во двор, и я выбралась наружу, то обнаружила там ещё одну — красивую, с золотыми вензелями. Рафаэль увидел её и нахмурился, подозвал слугу и потребовал отчёта:

— У нас гости? — хмуро спросил он.

Слуга начал кланяться:

— Да, господин. Приехала барышня Эвелина ди Каро, дочь герцога ди Каро. Хозяин повелел дождаться вашего возвращения и планирует вместе пообедать.