Боже, что я здесь делаю? Теперь так просто не сбежишь. Я — королева. Боже, куда меня занесло?

Потом был пир. Длинные столы ломились от яств, горячительное лилось рекой, музыканты играли заводные мелодии. Всё торжество мне приходилось держать лицо — улыбаться, кивать, принимать поздравления. Хотя я страшно хотела поговорить с Рафаэлем по душам и высказать ему всё, что я думаю о происходящем. Хотя… не поздно ли высказывать?

Он сидел рядом, но казался таким далёким. Его взгляд скользил по мне, не задерживаясь. Держал речи за здоровье королевы, но в голосе не было ни капли тепла.

Наконец наступила долгожданная ночь.

Под звуки выкриков и фанфар мы с Рафаэлем чинно удалились и пошли по широкому коридору, как образцовая супружеская чета. Слуги рассеялись, и я наконец-то вырвала руку из его хватки, остановилась и посмотрела мужу в глаза.

— Ладно, хватит уже этого спектакля. Я не хочу притворяться и ужасно не рада тому, что сейчас произошло.

Рафаэль переплел руки на груди и хмыкнул.

— Несколько поздновато для сожалений, ваше величество!

Слух резануло этим обращением. О, Боже, как же так могло произойти? Где были мои мозги и знаменитое IQ? Почему я не позаботилась о том, чтобы разузнать о происходящем подробнее? Почему попала в эту глупую ситуацию?

— Вы же правитель этого королевства, — парировала я. — Можете всё. Давайте как-нибудь разбежимся потихоньку, если уж я вам настолько опротивела…

Он изогнул свою изящную бровь.

— Разбежимся? Похоже, ты ищешь лёгких путей, Соня. А я не ищу. Меня всё вполне устраивает и так.

— Правда? — я ответила ему в ироничной манере. — Ты получаешь какое-то извращённое удовольствие, называя супругой ту, кого на самом деле ненавидишь?

— Ненавижу? — Рафаэль притворно изумился. — С чего ты взяла?

— Это же очевидно, — я пожала плечами. — И не ерничай! Посмотри на себя. На свой взгляд, тон и поступки!

Он наклонился ближе, и это показалось мне чем-то угрожающим, поэтому я невольно отступила назад и уперлась спиной в стену.

— А ты, Соня, смотрела на свои поступки? Ты способна оценить своё поведение?

— Конечно, — тут же нашлась я. — Я не делаю ничего дурного. Если ты по-прежнему обижен на меня за то, что я скрыла свой ум, ну извини. Однако… это меня вырвали из моего мира насильственным образом. Это меня назвали тупой попаданкой. Думаешь, я не слышала тот первый разговор между тобой и твоим братом Анджело? Да-да, я помню, как ты грозился быстро избавиться от меня, когда я уже не буду нужна!

Лицо Рафаэля помрачнело, а я продолжила:

— Как же мне стоило вести себя в таких обстоятельствах? Меня называли животным и вещью, открыто выражали презрение и отвращение, а я, видите ли, должна была быть идиоткой, которая раскроет все свои карты? Ты многого хочешь, твое драконье величество! Поэтому не стоит обвинять меня в том, в чём я на самом деле не виновна. Это ты и только ты заставил меня быть скрытной!!!

— Так почему же ты не была скрытной с принцем Микаэлем? — взревел Рафаэль. — Почему ему открылась, а мне нет???

Я переплела руки на груди в ответ и дерзко посмотрела супругу в глаза.

— Может быть, потому что принц Микаэль с самого начала обращался со мной как с личностью, а не как с вещью? Он не считал меня животным, а посчитал красивой женщиной. Может быть, если бы ты начал с того же, Рафаэль,— с уважения, с почтения, с просьб, — я бы тоже ответила тем же. Так что не стоит обвинять меня в своих промахах.

Я развернулась и ушла. Внутри всё кипело. И хотя я не собиралась изначально говорить с мужем столь резко, но, похоже, возмущение внутри накопилось до крайности.

Рафаэль не окликнул меня, но мне показалось, что он всё-таки был сбит с толку моими словами.

Что ж, пусть это маленькая, но всё-таки победа. Выдохнула, ощущая, что эту битву я точно выиграла…

Сразу после коронации я начала ежедневно посещать лекарское крыло. Это была моя отдушина, глоток свежего воздуха в этом болоте дворцовых интриг, холодных взглядов и душевной боли.

Попаданки лежали в огромных светлых палатах — больше сотни девушек, вырванных из своих миров, выпотрошенных и опустошённых этим чудовищем, которое называло себя королём. Они были измождёнными до крайности — впалые щёки, тусклые глаза, прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали голубоватые вены. Некоторые лежали неподвижно, глядя в потолок. Некоторые тихо раскачивались, обхватив колени. Кто-то плакал, кто-то молчал, кто-то бормотал что-то бессвязное.

Они были не в себе. Совсем не в себе.

Я старалась контактировать с каждой, подходила, садилась на край кровати, брала за руку и выпускала свою магию. Теплую, живую, целительную. Вливала в них свои силы, чтобы помочь вернуть к жизни. И многие оживали сразу — их глаза загорались, на лице появлялось осмысленное выражение, они начинали задавать вопросы. С некоторыми приходилось работать дольше — день, два, три. Их разум слишком глубоко увяз в трясине, которую создал самозванец.

Но я не сдавалась. Каждый день, с утра до вечера, я проводила в Лекарском крыле. Это было моим спасением. Моей миссией. Моей причиной вставать по утрам.

Всё-таки, если бы я не была королевой, кто бы сюда меня впустил? Солдаты на входе козыряли, лекари расступались, служанки помогали. Значит, я не зря приняла этот статус, хотя он лежал камнем на моей душе. Значит, во всём этом был хоть какой-то смысл…

***

Вскоре во дворце появилась свекровь.

Я узнала об этом случайно, от Лины, которая всегда была в курсе всех новостей. Также перевезли Себастьяна. Он потихоньку приходил в себя после удара и отравления, но был очень слабым — передвигался с трудом, почти не говорил, подолгу спал.

Я увидела их лишь однажды.

Пришла в королевское крыло поговорить с Рафаэлем с деловой точки зрения — хотела попросить перевести попаданок в более комфортные условия, подальше от сырых стен Лекарского крыла. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и я уже собиралась постучать, как вдруг услышала голоса.

Я замерла, заглянула в щель и увидела их.

Свекровь — исхудавшая, бледная, с красными глазами, будто она не спала несколько ночей подряд — стояла у окна. Себастьян сидел в кресле с высокой спинкой — что-то вроде инвалидного, с колёсиками, — и выглядел резко постаревшим. Морщины стали глубже, плечи ссутулились, руки дрожали. Рядом, на подлокотнике, примостился Анджело — хмурый, напряжённый, но уже не такой заносчивый, как раньше.

К счастью, моего прихода никто не заметил. Я постояла ещё несколько мгновений, рассматривая эту картину, а потом тихо, на цыпочках, вышла из коридора.

Нет. Это не моя семья. Я не буду показываться им на глаза. У них своя жизнь, свои драконьи заботы, а у меня — свои. И вряд ли они обрадуются, увидев ту самую «глупую попаданку», которую когда-то презирали.

***

Вечером, когда я уже собиралась лечь спать, в дверь постучали.

Я нахмурилась. Кому я понадобилось в такой час? Королевские покои — не проходной двор, слуги знают, что тревожить госпожу без крайней надобности не стоит.

— Войдите, — произнесла я негромко.

Дверь отворилась, и на пороге появилась… Марта.

Я замерла, в шоке уставившись на неё. Та самая Марта — служанка, ментальная манипуляторша, которая плела интриги и пыталась меня уничтожить. Что она здесь делает? Как вообще посмела прийти?

Я нахмурилась, поджала губы.

— Зачем ты пришла? Что тебе нужно?

Марта выглядела странно. На её лице не было привычного высокомерия и неприязни. Вместо этого она излучала откровенное отчаяние — осунувшееся лицо, красные глаза, дрожащие губы. Она едва держалась на ногах.

— Ваше Величество! — взмолилась она, и в голосе её послышалась мольба. — Прошу вас… сжальтесь над господином Рафаэлем!

У меня вытянулось лицо.

— О чём ты?

Марта переступила порог.

— Я всё расскажу! — затараторила она сбивчиво, захлёбываясь словами. — Вы должны знать, как он на самом деле мучается из-за размолвки с вами! Вы должны знать, что произошло на самом деле!!!