Я слушала, и с каждой секундой шок становился всё сильнее.

Она рассказала, как Рафаэль после покушения на отца был тяжело ранен и совершенно ослабленным ринулся в битву с самозванцем. Услышав это, я почувствовала дрожь в коленях и плюхнулась в кресло. Значит… он едва выжил? Значит, Рафаэль чудом его победил???

Марта также рассказала, как он запретил ей говорить плохо обо мне, как отчитывал её всякий раз, когда она пыталась сказать что-то нелестное. «Соня моя жена, — говорил он. — Запомни это, Марта! И никогда не смей становиться между нами».

Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Значит Рафаэль не ненавидит меня? Но почему тогда он так холоден???

В конце концов Марта добавила, что Рафаэль до сих пор мечтает помириться со мной, и уж в это я не поверила.

— Господин считает, что не нужен вам! — выпалила Марта, пытаясь разрушить мои сомнения, которые я высказала вслух. — Он уверен, что вы никогда не простите его за то, как он вёл себя вначале. Он боится подойти первым, боится, что вы оттолкнёте его. Гордость и недоверие мешают ему признать это в лицо. Но я… я прошу вас, пойдите господину навстречу!

Я смотрела на эту женщину и не могла узнать её. Где та надменная, властная Марта, которая пыталась подчинить меня своей воле? Где та, кто хотел уничтожить попаданку, считая её недостойной своего господина?

— А ты почему… — голос мой дрогнул, — так просишь об этом? Кто ты Рафаэлю? И кто послал тебя ментально манипулировать им и его семьёй? Я не верю тебе! Ты всегда была мутной личностью, и я уверена, что и сейчас ты строишь козни!

Марта упала на колени и воздела руки в умоляющем жесте.

— Я всё расскажу! — закричала она, не в силах сдерживать рыдания. — Всю правду!

И она рассказала.

О том, что её мать — некая няня, которая спасла принца Алонсо (нынешнего Себастьяна) от проклятия. О том, что она с детства готовилась служить истинному наследнику и его потомкам. О том, что всю жизнь мечтала увидеть Рафаэля на престоле — не из злобы, а из преданности его роду.

— Да, я обладаю способностями к внушению! — призналась она. — Но я использовала их только во благо! Я постоянно гасила конфликты между братьями, потому что боялась, что вспыльчивый господин Анджело может навредить господину Рафаэлю! Я никогда не желала зла этой семье, клянусь!

По щекам Марты текли слезы.

— Когда появились вы… я испугалась. Испугалась, что попаданка — недостойная партия для будущего короля. Что вы разрушите всё, что я и моя мать строили. Поэтому я пыталась… пыталась избавиться от вас. Но теперь понимаю, как была неправа! Вы нужны своему супругу. Вы нужны этому королевству. И я… я прошу у вас прощения!

Она склонилась в поклоне.

— Вы нужны господину Рафаэлю, — прошептала она. — Он любит вас. По-настоящему. Так, как никогда никого не любил. Прошу вас… не дайте гордости разрушить то, что может стать счастьем для вас обоих.

Я не могла вымолвить и слова. В голове гудело, сердце колотилось где-то в горле. Неужели всё это время он просто боялся? Неужели его холодность — всего лишь маска, за которой скрывается раненое, любящее сердце?

— Встань, — произнесла я наконец. Голос мой звучал глухо. — Я подумаю над твоими словами. А теперь уходи.

Марта поднялась, пошатываясь, поклонилась и вышла, оставив меня наедине с бурей мыслей, которые разрывали душу на части…

Я была в шоке. Честно говоря, даже не представляла, что такое возможно — чтобы слова Марты, этой лицемерной интриганки, так перевернули всё внутри. Но я поверила ей. Поверила, потому что слишком отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой. Потому что каждая её фраза находила отклик в моём измученном сердце.

Не выдержав, уже через час я снова пошла к Рафаэлю.

В кабинете его не было. Пустое кресло, погасшие свечи, недописанное письмо на столе навевали тоску. Я вышла в коридор, огляделась. Мимо пробегал слуга.

— Где Его Величество? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В оранжерее госпожа, — поклонился он. — В той, что прежде принадлежала принцу Микаэлю.

Я кивнула и направилась туда…

***

Оранжерея. Та самая оранжерея, где произошла наша первая ужасная размолвка. Я вспомнила, как стояла тогда среди этих же растений и дрожала от страха и отчаяния. Как Рафаэль смотрел на меня с ненавистью и болью. Как выкрикнул, что я обманула его, предала и растоптала его чувства…

Стало больно и страшно даже за порог оранжереи ступить, но я постаралась взять себя в руки. Внутри боролись надежда и отчаяние, любовь и обида. Но я верила Марте. Я должна была поверить.

Рафаэля нашла в глубине оранжереи. Он неторопливо прогуливался между рядами цветов, заложив руки за спину. Плечи были напряжены, голова была опущена. Он казался таким одиноким, таким потерянным, что у меня защемило сердце.

— Рафаэль, — позвала тихо. Голос едва слушался меня.

Муж замер. Обернулся медленно, будто не веря своим ушам. И снова посмотрел на меня холодно — тем самым ледяным взглядом, который уже успел стать привычным. Он как будто ожидал чего-то плохого. Может быть, новой лжи. Может быть, очередного удара.

Я подошла ближе и ответила совсем другим взглядом. Не вызывающим, не колким, не самоуверенным. Я смотрела на него печально и тоскливо, с просьбой и болью. Всё моё нутро кричало о том, что я хочу его понять, хочу до него достучаться, хочу всё исправить….

— Рафаэль, давай поговорим.

Выражение его лица изменилось. В глазах промелькнуло удивление — чистое, искреннее, не прикрытое маской равнодушия. Он хотел было сказать что-то колкое, я видела, как дёрнулись его губы, но потом передумал. Просто кивнул.

Взял меня под руку — осторожно, почти невесомо, будто боялся сломать, — подвёл к лавке и усадил. Сам сел напротив, на плоский камень, облитый мягким лунным светом, проникающим сквозь стеклянный купол. Смотрел цепко, внимательно, с явным нетерпением. Я чувствовала, как он ждёт. Чего — не знала. Может быть, правды.

Глубоко вздохнула.

— Рафаэль, я должна тебе кое-что сказать. Я давно должна была это сказать, но боялась. Боялась, что ты не примешь меня такой, какая я есть. Боялась, что настоящая я тебе не нужна.

Он молчал. Только глаза его стали чуть шире.

— Ты ведь знаешь, что я скрывала свой ум. Притворялась глупой, беспомощной, чтобы выжить. И я не оправдываюсь — да, это был обман. Но пойми, Рафаэль, меня вырвали из моего мира. Назвали животным с первой минуты появления здесь. Мне угрожали, мною пренебрегали, меня пытались уничтожить. Как я могла раскрыться? Как могла довериться тому, кто смотрел на меня как на вещь?

Рафаэль опустил глаза, но я продолжила.

— А потом… потом я поняла, что ты другой. Что ты не такой, каким казался вначале. Ты защищал меня, заботился, поддерживал. Ты называл меня женой — не попаданкой, не вещью и не любовницей. И я… я полюбила тебя.

Голова Рафаэля резко дернулась, он поднял на меня взгляд — удивленный, полный неверия и надежды.

— Да, Рафаэль, — сказала я твёрдо. — Я полюбила тебя. Полюбила, несмотря ни на что. Несмотря на твою грубость вначале, на твою холодность, на твои обидные слова. Потому что я увидела твоё сердце. Познала тебя настоящего — нежного, ласкового доброго мужчину… И я захотела довериться тебе. Всем сердцем. Но, к сожалению, оказалась трусихой и постоянно откладывала это на потом. Боялась, что ты разочаруешься во мне, что перестанешь любить меня, если я раскрою свои истинные способности… Прости. Я просто слишком сильно боялась тебя потерять.

Рафаэль молчал. Его лицо менялось — растерянность, озадаченность и непонимание постепенно сменялись изумлением, надеждой и волнением. Он будто пытался осмыслить каждое моё слово, примерить его к себе, поверить в него.

— Я не хочу быть королевой, — продолжила я. — Не хочу власти, дворцов, интриг. Но если ты рядом… если ты будешь со мной… я готова на всё. Потому что без тебя этот мир пуст. Без тебя я… никогда не стану по-настоящему счастливой.