Я замолчала. В оранжерее стояла тишина, только капли воды где-то звонко падали в ритм.

И вдруг я увидела. В глазах Рафаэля пылал яркий огонь. Он смотрел на меня так, будто впервые увидел. Будто только сейчас понял, что я — настоящая.

Огонь надежды и радости, огонь ответных чувств…

— Соня… — прошептал он. — Ты правда…

— Правда, — кивнула я. — Всё, что сказала, — правда.

Муж протянул руку, коснулся моей щеки кончиками пальцев — нежно-нежно. Его рука дрожала.

— А я… — голос его сел. — Я тоже. Я люблю тебя. И всегда любил. Даже когда злился, даже когда безумно ревновал… Я тоже трус. Я тоже отчаянно боялся, что я тебе просто не нужен…

— Нужен! — перебила я с жаром. — Очень нужен!!!

Рафаэль соскочил со своего места, подхватил меня на руки и прижал к себе так крепко, что затрещали рёбра. Я обняла его в ответ, уткнулась носом в его плечо и почувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Прости меня, — шептал он. — Прости за всё. За глупые слова, за холодность, за гордость. Я дурак. Самый большой идиот в этом королевстве.

— И я не лучше, — всхлипнула я. — Мы оба совершили ошибку…

Рафаэль отстранился, заглянул мне в глаза, и на его губах появилась улыбка — первая настоящая улыбка за всё это время. Глаза его сияли, на ресницах повисла одинокая слезинка, которая почти сразу же испарилась.

— Соня… моя жена. Моя королева. Моя жизнь…

И в этот момент я поняла — мы справимся. Всё обязательно будет хорошо. Потому что любовь — это самое сильное оружие на свете. И если уж мы смогли пережить всё это, значит, выдержим и всё остальное…

Рафаэль наклонился и жадно приник к моим губам. Я ответила тем же, обнимая его крепко-крепко и обещая никогда больше не отпускать.

Да, я всё-таки утерла нос Дракону, навсегда привязав его к себе, заставив его плакать обо мне, вынудив его победить гордыню и самонадеянность, научив дорожить искренними отношениями и наконец-то показав, что попаданки вовсе не животные, которых можно приручить.

Однако сейчас мне кажется, что победителей в этом противостоянии нет. Потому что победила только любовь…

Прошло полгода. Полгода с того дня, как мы с Рафаэлем наконец-то поговорили и перестали делать друг другу больно. Полгода, как я стала королевой этого драконьего королевства — поначалу невольной, а потом… потом я поняла, что этот статус даёт мне возможность помогать тем, кто нуждается в помощи больше всего.

Попаданки…

Их было больше ста девушек, вырванных из своих миров, превращённых в пустые оболочки. Больше ста жизней, которые так или иначе удалось вернуть из тьмы обреченности.

К сожалению, девятерых спасти не удалось. Их тела выжили, но разум погиб окончательно. Они остались пустыми сосудами, которые даже моя магия не смогла наполнить жизнью. Я плакала по ним ночами, но Рафаэль был рядом. Он обнимал меня, гладил по голове и шептал: «Ты сделала всё, что могла. Больше никто не смог бы».

Остальные постепенно приходили в норму. Их разместили в специальном приюте, который я организовала при дворце. Они учились заново говорить, ходить, думать. Многие захотели остаться в этом мире — кто-то нашёл работу, кто-то выскочил замуж, кто-то просто зажил тихой жизнью под защитой короны. Тех, кто хотел вернуться домой, мы отправили обратно через портал, который восстановили дворцовые маги. Это было сложно, дорого и опасно, но мы справились.

А Рафаэль издал указ. Жёсткий, беспрекословный: запретить вызов попаданок из других миров на территории всего королевства . Отныне никто, даже сам король, не имел права принудительно забирать людей из их миров. Нарушителей ждало суровое наказание — вплоть до пожизненного заточения в темнице. Закон вступил в силу немедленно.

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё пережил то, что пережила ты, — сказал он, подписывая указ. — И то, что пережили эти девушки. Это чудовищно. И это больше никогда не повторится.

Я смотрела на него и чувствовала неизмеримую благодарность небу за то, что нам всё-таки удалось встретится и полюбить друг друга…

Анджело вернулся в отцовское поместье. Он помогал восстанавливать разрушенное после нападения, ухаживал за больным отцом и изредка навещал мать. Мы с ним так и не стали близки, но холодок между нами растаял. Однажды он прислал мне письмо — всего несколько строк: «Прости, что был идиотом. Ты оказалась лучше, чем я думал. Счастлив за брата». Я не стала отвечать. Иногда молчание — лучший ответ.

Себастьян постепенно шёл на поправку, но полностью восстановиться так и не смог. Удар и отравление подорвали его здоровье. Он передвигался в инвалидном кресле, говорил тихо и медленно, подолгу спал. Мы с ним почти не общались — слишком много обид и невысказанных слов осталось между нами. Но Рафаэль навещал отца каждую неделю, и я видела, как тяжело ему даются эти визиты.

Мать Рафаэля, Лавиния, часто бывала во дворце. Она была тихой, незаметной, ни во что не вмешивалась. Ко мне относилась настороженно, но без прежней неприязни. Мы не стали подругами, но и врагами тоже.

Марта ушла в монастырь. Я не знаю, что с ней стало потом. Говорят, она приняла постриг и проводит дни в молитвах. Я не держу на неё зла. В конце концов, если бы не её отчаянное признание, мы с Рафаэлем так и продолжали бы делать вид, что друг друга не существует.

Эвелина — та самая блондинка, которая мечтала стать женой Рафаэля, — вышла замуж за какого-то графа и уехала на север. Говорят, она родила двойню и теперь редко появляется при дворе. Что ж, каждому своё счастье.

Кира — бывшая любовница Рафаэля — исчезла из поля зрения. Никто не знал, куда она делась. Поговаривали, что она связалась с дурной компанией и сгинула из-за ревности своего очередного кавалера.

Принц Микаэль и Лори обосновались в южном поместье. Лори почти полностью оправилась от своего недуга — магия, которую я вложила в неё в день отъезда, продолжала работать, постепенно вытесняя остатки тьмы. Она писала мне письма — сначала короткие, сбивчивые, потом всё более длинные и осмысленные. А в последнем послании сообщила, что влюблена и что надеется однажды получить взаимность. Когда я спросила имя ее избранника, она отказалась говорить под предлогом, что однажды я обязательно его узнаю, если любовь между ними все-таки случится. Я улыбнулась, читая эти строки. У неё всё будет хорошо.

***

Наша жизнь с Рафаэлем понемногу налаживалась.

Я проводила много времени в королевской библиотеке. Это было огромное помещение с высоченными потолками, с витражными окнами и запахом старой бумаги. Я поглощала книги одну за другой — законы королевства, историю драконьего народа, экономику, географию, медицину, магические трактаты. Моя феноменальная память работала безотказно, и вскоре я знала о драконьем мире больше, чем многие придворные, прожившие здесь всю жизнь.

Рафаэль сначала удивлялся, потом привык, а потом… потом он разрешил мне участвовать в советах с министрами. Я приходила в тронный зал, садилась на место рядом с ним и слушала. А иногда — вставляла свои замечания.

— Ваше величество, — обратился ко мне как-то старый министр, запнувшись на полуслове, — откуда вы знаете статью тринадцать раздела семь Уложения о землепользовании? Его же переписывали сто лет назад, и копия сохранилась только в архиве!

— Я её читала, — спокойно ответила я. — В оригинале. И могу заметить, что предлагаемые вами изменения противоречат статье пятой того же раздела. Если вы позволите, я процитирую.

Министр побледнел. Остальные — тоже. С тех пор меня стали побаиваться, а Рафаэль — гордиться.

— Ты просто ходячая энциклопедия, — сказал он однажды вечером, когда я зачиталась очередным фолиантом. — Как ты всё это запоминаешь?

— IQ, дорогой, — усмехнулась я. — Тот самый, который ты не оценил в начале нашего знакомства.

Рафаэль, конечно же, не знал, что такое IQ, но допытываться не стал. Вместо этого он шутливо зарычал и набросился на меня с поцелуями…