Наконец, лжекороль плавно опустился на трон. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, став тяжелее и плотнее.

И тут же началась церемония. Это было невероятно скучно. Министры, чинно поправляя свои забавные шапочки, по одному подходили к трону, кланялись и что-то монотонно зачитывали с длинных свитков. Голоса их эхом разносились под сводами, слова были витиеваты и бессмысленны — отчёты о сборе налогов, урожае, состоянии дорог. Лжекороль слушал с каменным лицом, изредка делая едва заметный жест рукой в знак одобрения или, наоборот, неудовольствия. Это был лишь ритуал, пустая формальность, необходимая для поддержания иллюзии законности. Истинная власть, как я понимала, вершилась в тени, там, где от присутствующих здесь кукол не оставалось и следа.

Я дико устала от всей этой фальши. Хотелось одного — сбежать обратно в библиотеку, зарыться в древние фолианты и искать, искать ответы. Здесь я чувствовала себя бесполезной. Король, к моему облегчению, даже не смотрел в мою сторону — и эта иллюзия безопасности немного расслабляла.

Как вдруг что-то изменилось.

Я ощутила это всем своим нутром, каждой клеточкой.

Лжеправитель на троне резко выровнялся, широко распахнул глаза и уставился куда-то вперед — в сторону главного входа. Министры недоуменно зашептались, но быстро стихли.

Вскоре оттуда показалась процессия, состоящая из десятка девушек в дорогих, но безвкусных нарядах, окруженных плотным кольцом охраны. Достаточно было одного взгляда, чтобы все понять.

Попаданки.

Апатичные, с пустыми глазами, несчастные жертвы, которых вырвали из их миров и сделали бесправными рабынями. Их лица ничего не выражали — ни страха, ни интереса, ни жизни. Неужели этот монстр уже отнял у них разум? Неужели они теперь просто пустые оболочки?

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Огненная ярость душила меня, поднималась изнутри горячей волной. Почему я стою на месте? Почему ничего не делаю? Почему просто смотрю на это, чувствуя себя отчаянно беспомощной?

Я должна действовать. Но что я могу? Могу ли вообще что-то сделать против него?

Король самодовольно усмехнулся, медленно поднялся с трона и величественно спустился вниз. Министры почтительно расступились. Он подошел к девушкам — те при его приближении поспешно опустили глаза, вжали головы в плечи, будто пытаясь стать невидимыми.

Лжекороль начал прохаживаться вдоль шеренги, разглядывая каждую попаданку, словно товар на рынке. Остановился, прищурился, сделал еще шаг. Потом поднял руку и властно коснулся плеча одной из них.

И в этот момент я увидела.

Тонкая, едва уловимая золотистая нить силы перетекла от девушки к его пальцам, впиталась под кожу, исчезла. Прямо на моих глазах он пил ее жизнь. Ее энергию. Ее саму!

Я едва не вскрикнула. Зажала рот рукой и лихорадочно огляделась. Неужели никто не видит? Неужели всем плевать?

Но вокруг царило флегматичное спокойствие. Министры смотрели с тупым равнодушием, Микаэль — с гордостью за отца, Лори — в пол, вздрагивая мелкой дрожью. Никто не замечал. Никто не понимал.

Только я. И от этого становилось по-настоящему страшно…

Я видела, как золотистая нить силы оборвалась, и попаданка, чьего имени я даже не знала, обмякла, готовая рухнуть на пол. Если бы ее не поддержали солдаты, так бы и произошло. Лжекороль довольно облизнулся, будто отведал изысканное блюдо, а я содрогнулась.

И вдруг я почувствовала ЭТО.

Магия.

Она разлилась по залу — тяжелая, тягучая, словно раскаленный мед. Мгновенно проникла мне в голову, затуманивая разум, и начала нашептывать предложение расслабиться, забыться, ничего не видеть, ничего не замечать. Волна накатывала за волной, заставляя веки тяжелеть, а мысли — плыть в неизвестном направлении…

Я стиснула зубы. Кольцо на пальце обожгло холодом, отгоняя чужое влияние, и волна нехотя отступила.

Я огляделась. Министры стояли с блаженными улыбками на лицах, глядя на происходящее с обезумевшим восторгом. Солдаты замерли истуканами. Микаэль… его взгляд застыл, устремленный на «отца», и в нем не было ничего, кроме обожания.

Лжекороль усмехнулся. Поднял руку — и новая волна убийственной магии прокатилась по залу, став еще сильнее, гуще. Она сжимала голову, давила на виски, но кольцо снова полыхнуло льдом, отбрасывая эту гадость прочь.

Он что, проверяет свою власть? Или просто наслаждается ею? Стоит на вершине, смотрит на этих кукол, которые даже не понимают, что стали марионетками, и никому, никому нет до этого дела…

Дракон коснулся плеча следующей попаданки. Образовалась новая нить, новая капля жизни, утекающая в алчную утробу.

Я не могла дышать. Сердце колотилось где-то в горле, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

Я должна что-то сделать. Должна!

Но он всесилен. Он управляет их разумом. Он пьет их жизни, а я всего лишь человек…

Вдруг лжекороль замер. Его голова медленно, плавно повернулась в мою сторону.

И наши взгляды встретились.

В его глазах не было удивления. Только торжество. Только предвкушение. Только жадное, голодное удовлетворение, от которого кровь начала стыть в жилах.

Он дал знак солдатам.

Они двинулись ко мне, и я дернулась, схватила Лори за руку, потащила в сторону, прочь, только прочь, но они перекрыли путь, и один из них грубо толкнул меня обратно, прямо к лжекоролю.

Лори осталась позади и замерла, глядя на меня затуманенным взглядом.

Я обернулась к Микаэлю.

— Ваше Высочество! — выкрикнула отчаянно. — Очнитесь! Это не ваш отец! Посмотрите на него!

Он дернулся, словно от удара, моргнул, попытался сфокусировать взгляд, открыл рот, чтобы что-то сказать…

Лжекороль даже не обернулся. Просто махнул рукой в его сторону — и Микаэль снова обмяк. Глаза опять остекленели, лицо разгладилось, и он замер с глуповатой улыбкой, глядя прямо перед собой.

Хищный взгляд вернулся ко мне.

— Ну что ж, — голос самозванца звучал мягко, почти ласково. — Наконец-то мы с тобой встретились по-настоящему, РАЗУМНАЯ попаданка!

Он сделал шаг ко мне. Я попятилась, но солдаты сомкнулись за спиной, не пуская.

— Я всё ждал, — продолжал он, и в голосе звучало самодовольство. — Ждал, когда обрету всю силу. Когда возьму под полную власть всех этих идиотов.

Он обвел рукой застывших министров, солдат, придворных. Никто не шелохнулся. Они смотрели на него с немым обожанием, как на божество.

— А ты, — его палец коснулся моего подбородка, приподнимая лицо, — ты была слишком умна, чтобы попадаться мне на глаза. Слишком осторожна. Но я знал. Знал, что однажды ты попадешь в мои силки также, как и все они…

Он улыбнулся, но меня от этого мерзкого оскала замутило.

— Особенная попаданка. Наконец-то!

Меня колотило. Изнутри, там, где рождалась сила, поднималась волна ярости, ненависти, отчаяния. Я смотрела в глаза этого безумца и видела в них смерть. Свою смерть. Смерть всех этих девушек. Смерть разума, воли, надежды.

— Чудовище! — выдохнула с отчаянным отвращением.

Бровь лжекороля дернулась.

— Чудовище? — переспросил он с ленивой усмешкой. — Возможно. Знаешь, люди годятся только для того, чтобы ими питаться, — нагло заявил дракон. — Выкорм для моего народа! Так что для тебя настоящая честь — стать источником силы для такого великого существа как я!

Он был горд и чувствовал себя непобедимым.

Так оно и было, но я не могла смириться с этим.

— Все драконы нормальные, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как в груди разгорается огонь безудержной ненависти. — Один ты — чудовище. Ненормальный. Больной. Жалкий!

Лжекороль двинулся ко мне с жестким выражением на лице, и я не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моем горле, сдавили, перекрывая дыхание. Он притянул меня к себе, заглядывая в глаза, и в его взгляде больше не было лени. Только бешенство.