При виде Рафаэля и кареты остальные участники прогулки весело зашептались. Кони под ними нетерпеливо гарцевали, ожидая дальнейшей активности. Я же приготовилась к тому, что Рафаэль начнёт меня на что-то провоцировать.

Карета остановилась посреди полянки. Рафаэль спрыгнул со своего коня, направился к товарищам. Мило улыбнулся любовнице, кивнул брату, начал здороваться с остальными и был приветлив. Похоже, знатная компашка. В мою сторону поглядывали с интересом, но я из кареты не выбиралась, ожидая, что предпримет Рафаэль. К моему огромному разочарованию, вскоре вся процессия двинулась по широкой вытоптанной дороге, и карета покатилась вслед за ними. Это что, и всё? Я буду всё время трястись по этим ухабам, и даже коня не дадут?

Мне это всё не нравится, но посмотрим, во что это выльется дальше.

***

Рафаэль был задумчив и несколько напряжён. Впервые он оказался где-то между двух огней. Кира напирала со своей ревностью. Отец устроил ему бойкот. В принципе, не разговаривал — только ухмылялся, взглядом обещая ещё большие неприятности.

Рафаэль понимал, чего он добивается. Унижения. Унижения его по всем фронтам. Чтобы Рафаэль пожалел о том, что взял в жёны эту попаданку. Точнее — чтобы пожалел о своём бунте против него.

Молодому человеку было сложно, но он не собирался отступать. Верил, что сейчас все вопросы порешает один за другим.

В первую очередь нужно успокоить Киру. С любовницей они были вместе уже года два. До сего момента она была единственной девушкой, с которой ему нравилось проводить время. Ненавязчивая, нетребовательная — она, в принципе, никогда не устраивала ему истерик. Могла полушутливо пожурить за то, что он до сих пор на ней не женился, но Рафаэль верил в её благоразумие.

Жениться они всё равно не могли. Совершенно разные статусы. Такой союз повлёк бы за собой столько проблем, что Рафаэлю страшно было даже представить.

Это попаданку из безродного племени можно взять к себе и делать с ней что хочешь — не прибегут её родственнички мозг выедать, не станут ничего требовать, не возложат на него никаких обязательств.

А вот возьми в жёны кого-то из местных девиц — и всю жизнь будешь должен. Нет-нет-нет! Потом с ней даже не разведёшься. А для Рафаэля принципы свободы были важнее всего.

Именно поэтому он категорически отказывался от того, чтобы соединить с Кирой свою судьбу официально. Но расставаться с ней ужасно не хотел. В ее обществе ему было хорошо, легко, спокойно. Он отлично с ней расслаблялся и был уверен, что она тоже прекрасно чувствует себя рядом с ним.

И тут такая напасть — ревность. Ревновала она, конечно, тоже мило и аккуратно. Но он уже пообещал ей доказать, что попаданка ей не соперница. Значит, обещание нужно сдержать.

Долго Рафаэль ломал голову над тем, как это осуществить. И не придумал ничего лучше, чем показать беспомощность иномирной девицы перед нелицеприятным зрелищем.

Слышал он и не раз, что, например, Карлова попаданка не переносит вида крови. Существа с проблемами в разуме часто чувствуют себя беспомощными перед лицом опасности и отчаянно не любят чего-либо, связанного со смертью.

Именно поэтому Рафаэль захватил с собой заряженный арбалет и короткий меч. Где-нибудь да найдётся косуля, которую он с удовольствием пристрелит, а потом выведет свою попаданку поглазеть на зрелище. Кира посмотрит на соответствующую реакцию и успокоится. И всем будет хорошо.

Рафаэль удовлетворённо улыбнулся и сам себя похвалил.

Между тем группа всадников и плетущаяся следом карета достигли места назначения. Это была очередная полянка посреди леса, с которой обычно и начинались их прогулки или охота. Рафаэль позвал самых близких своих приятелей, а Кира — нескольких девиц. Хорошая компания, но многие так или иначе косятся на карету. Конечно же, им интересно, что из себя представляет иномирная жена Рафаэля.

Карета тоже остановилась, и Рафаэль кивнул слуге. Тот должен был быстро пробежаться по лесному массиву и определить, где можно обнаружить какую-нибудь подходящую жертву. Для этого взяли с собой несколько собак.

Слуга умчался. Рафаэль подъехал к любовнице и премило ей улыбнулся.

Молодёжь поболтала о том, о сём минут десять, и как раз вернулся слуга. Он подал знак Рафаэлю, и тот умчался вперёд в погоне за несчастной жертвой.

Очень быстро он вернулся с поверженной косулей и бросил её посреди поляны под громкие овации товарищей. Кира захлопала в ладоши, смотря на него с обожанием. Рафаэль почувствовал себя в центре внимания. Был очень горд собой и самодоволен.

Наконец пришло время кульминационного представления, прежде чем вся компания разбредётся по лесу прогулочным шагом.

Рафаэль спрыгнул с коня и направился к карете…

***

Скучно.

Было ужасно скучно сидеть в карете, наблюдать за этой толпой молодёжи, которая ничего не делала, а только трепала языками. Рафаэль ненадолго уезжал. Вскоре возвратился с тушкой подстреленной косули. И когда он только успел? Бросил её посреди поляны и самодовольно ухмыльнулся. Судя по подрагивающим бокам животного, косуля была еще жива, но уже слишком ослаблена, чтобы сопротивляться.

Так значит, это не просто прогулка, а ещё и охота! Стало любопытно. На охоте я была всего один раз в жизни — с дядей. Мне понравилось. И хотя жаль было милого пушистого зайчика, но потом, вечером на ужине, он показался восхитительным. На вкус.

Рафаэль решительно направился в сторону кареты, а я взбодрилась. Так, настала моя очередь. Только для чего? Пока что я не могла понять, чего Рафаэль добивается.

Дверца приоткрылась, и он подал мне руку. Я некоторое время разглядывала его сияющее лицо и поняла, что он действительно что-то придумал. Даже интересно стало.

Я подала руку, он помог мне выбраться и, осторожно не выпуская моей руки, повёл к группе своих товарищей. На меня смотрели с любопытством. Многие из них не присутствовали на недавнем приёме и видели меня в первый раз.

А вот Кира зыркнула с определённой неприязнью. Более того, её взгляд не сулил ничего хорошего. И я подумала о том, что она может оказаться весьма и весьма опасным противником.

Наконец мы остановились неподалёку от умирающей косули, и Рафаэль решительно вынул из ножен короткий меч. Лезвие блеснуло на солнце. Он подошёл к животному и резким движением полоснул по его горлу. Кровь брызнула фонтаном. Девушки вскрикнули, но тут же рассмеялись.

Я уставилась на это нелицеприятное зрелище, скривившись. Но ведь к чему это всё? Глупое представление — жестокое и циничное.

Рафаэль развернулся ко мне и… удивился. Я удивилась вслед за ним, так и не поняв, чего от меня ждали. Пораскинула мозгами и…

Боже, неужели он решил, что я должна вот прямо сейчас устроить истерику и упасть в обморок?

Но нет. Спасибо, я постою.

Кислое выражение на лице мужа доказало все мои предположения. Боже, какой детский сад! Он не придумал ничего лучше, чем вызвать у меня истерику таким вот странным способом и доказать любовнице, что я не гожусь ей в соперницы?

И это всё? Да, с фантазией у него туговато.

Но я рада, что поломала все его планы.

Заметила, что остальным участникам прогулки все эти переглядывания надоели, и они стали рваться вперёд. Рафаэль бросил виноватый взгляд на ревнивицу, та вздёрнула нос и вообще отвернулась.

Мне стало смешно, но я постаралась скрыть своё злорадство.

В итоге Рафаэль, став хмурым и недовольным, подозвал слугу и приказал ему:

— Отведи её обратно в карету.

Я послушно пошла, буквально насвистывая под нос весёлую песенку.

Но долго сидеть в карете не пришлось. Постучался незнакомый слуга и открыл дверцу.

Я выбралась, осторожно осматриваясь. Рафаэля нигде не было. Часть аристократов уехала, осталось меньше десяти человек и… любовница муженька.

Вдруг позади раздалось ржание. Я обернулась и увидела, что ко мне подвели коня. Это был белоснежный красавец, при виде которого всё замерло в груди.