— Что происходит? — ошеломлённо воскликнул Рафаэль.

Мать зажала лицо руками и разрыдалась.

— Анджело, — Рафаэль обратился к брату, — ты понимаешь, что происходит? Неужели к этому заговору причастен король?

Брат был не менее ошеломлён, чем он сам.

— Я не знаю, но в этой истории столько странностей… Однако…

Он потянулся к вороту и вынул из-под одежды небольшой кулон.

— Когда я нашёл отца, он некоторое время ещё кое-как мог говорить. Он дал мне этот артефакт.

Рафаэль нахмурился, а Анджело продолжил, торопливо, сбиваясь:

— Когда я надел его, то почувствовал дурноту и острый приступ тошноты. Меня рвало, наверное, полчаса. И я вспомнил, что читал об этом. Говорят, если человека долгое время ментально подчиняют, то лечить его нужно только специальными антиментальными артефактами. Но при лечении начинается острый рвотный рефлекс, будто попытка очистить и разум, и тело от той черноты, которая образовалась за длительное время.

Он сглотнул.

— Я осознал, что меня ментально подчиняли. И… я уверен, что во всём этом есть связь между Мартой и королём.

Лицо Рафаэля стало суровым.

— Нам нужно уходить.

Он подтолкнул мать к Анджело и строго произнёс:

— Немедленно спускайтесь в темницу. Найдите там сторожа по имени Арнольд. Он выведет вас отсюда. Скройтесь в лесу. Немедленно поспешите.

— Какой ещё тайный выход? — мать округлила глаза. — Я никогда о таком не слышала.

— Мне отец рассказал ещё пару лет назад, — добавил Рафаэль. — Ну же, поторопитесь.

— А как же ты? А как же отец? — Анджело задрожал.

— Я постараюсь присоединиться к вам. Поспешите же.

Анджело кивнул, подхватил мать под руку, и они поспешили прочь.

Рафаэль же обернулся к Себастьяну, подошёл и тронул его за плечо.

— Отец, нам нужно уходить. Только держись, прошу тебя.

Себастьян не ответил. Похоже, он был без сознания. Рафаэль с огромным трудом взвалил на себя безвольное тело и вышел из комнаты.

***

Комья земли облепили всё лицо, дышать было тяжело. Рафаэль чувствовал, что жизнь потихоньку уходит из его тела.

То, что произошло в его поместье часом ранее, было безумием. Солдаты короля уничтожили всех воинов, служивших Себастьяну, повязали слуг и пытались добраться до хозяев. Мать и Анджело успели сбежать. Отца Рафаэль вместе с несколькими верными солдатами отправил вслед за ними, а сам остался, чтобы организовать оборону, чтобы остановить это бесчинство.

Когда понял, что силы неравны, задрожал — и оборот в дракона произошёл сам по себе, безо всяких усилий. Дракон Рафаэля всегда был большим и могущественным, гораздо крупнее, чем у окружающих. Несколько солдат короля тоже попытались принять звериные формы, но Рафаэль быстро расправился с ними. Он был страшен в своём гневе и натиск врага отразил стремительно и яростно. В тот момент он чувствовал себя всесильным и всемогущим.

Однако солдаты взяли его числом. В небе появилось пять драконов, и они сразились с ним.

В последний момент он всё-таки сумел подрезать им крылья, а сам, израненный и едва живой, полетел в сторону леса. Вскоре Рафаэль потерял управление, упал между деревьями, пропахал носом землю и переломал крылья. Обратный оборот произошёл сам собой, и теперь он лежал под комьями земли и сломанными ветками, чувствуя, как последние силы оставляют его.

Он думал о том, насколько стремительно может измениться жизнь, превратиться из беспечной и где-то крайне глупой в опасную, смертельно опасную игру.

Но ему нельзя умирать. У него семья. А ещё у него Соня. Он не мог не вспомнить о ней. И сейчас почему-то даже не чувствовал гнева. Обиды и претензии вмиг стали неважными.

Как хорошо, что её здесь нет, что она не в поместье и не в том домике, где они жили в последнее время. Кто знает, вдруг там тоже солдаты? Как хорошо, что она где-то в другом месте. Возможно, с ней всё в порядке. Возможно, ему не стоило быть таким грубым и отстранённым. Но, как всегда, подобные вещи становятся понятными слишком поздно.

Ему, наверное, не жить.

Но он должен жить! Ему нужно разобраться, при чём тут Марта и почему король сделал это с его семьёй. А ещё ему нужно увидеть Соню. Несмотря ни на что — увидеть. И сказать ей, что… он по-прежнему ее любит. Безумно…

Самым тяжёлым испытанием для меня после развода с Рафаэлем стала личная встреча с королём-самозванцем. Она произошла сразу же после приёма.

Счастливый и чему-то радующийся Микаэль попросил меня сопроводить Лори в личные покои отца — мол, тот приготовил несколько подарков. Я шла туда вся как на иголках, отчаянно хотела сбежать, но заставляла себя держаться.

Остро чувствовала, что наступил момент, когда я должна быть по-настоящему сильной и решительной. Побег сейчас ничего не решит. Я в этом мире не для того, чтобы устраивать вечную беготню. Мне нужно попробовать разобраться.

Как давно я уже не пользовалась своими мозгами как следует! Все эти игры с магией и любовью затмили разум, заставив меня стать обычной глупой влюблённой женщиной. Но сейчас, когда чувства отошли на второй план, когда передо мной вырос по-настоящему серьёзный враг, стоило действовать разумно.

Его Величество встречал нас при полном параде. Он восседал в кресле около накрытого стола. Когда мы втроём вошли в его спальню, мужчина тут же жестом пригласил всех присесть, и меня в том числе. Кстати, рассматривал он меня с явным интересом. В глазах вспыхнул вопрос.

— Сынок, — обратился он к Микаэлю, и меня передёрнуло от этой фальши. Он же ему не отец, я это воочию вижу, но играет свою роль хорошо… — Познакомь меня. Кто это прелестное дитя?

Микаэль заулыбался.

— Это фрейлина Лори, отец. Моя сестра не хочет расставаться с ней ни на минуту.

Лжекороль самодовольно кивнул.

— Прекрасно. Я люблю, когда все довольны. Садитесь. Думаю, будет приятно немного поболтать в кругу семьи.

Мы расселись по предложенным местам. Лори с удовольствием потянулась к засахаренным фруктам, хотя я видела, что её руки подрагивают. Нет, она не выглядела напуганной, но как будто о чём-то догадывалась.

Внешне самозванец был похож на короля в её глазах, но интуиция, похоже, подсказывала, что что-то не так, потому что в воздухе разливалось липкое чувство тревоги.

Лжекороль завёл разговор с Микаэлем о непонятных для меня вещах. Они обсуждали то, что происходило на приёме, выходки некоторых гостей и прочие бесполезные мелочи. Микаэль был совершенно расслаблен, с подменой отца говорил весьма вежливо и почтительно, много улыбался.

И мне искренне стало жаль парня. Его водят за нос. Похоже, он любит отца, но… совершенно неизвестно, жив тот или мёртв. И даже если я сейчас заявлю Микаэлю, что это не его отец, как он может мне поверить, если не видит этого воочию?

Поэтому пока буду молчать. Я не знаю, как поступить. Я растеряна, но что-то внутри сжимается от желания остановить это ходячее зло.

Боже, я, наверное, слишком самонадеянна, но не могу иначе. Этот незнакомец издевался над попаданками. Он сделал Лори больной и напуганной. Он что-то сотворил с настоящим королём и сейчас отыгрывает свою паскудную роль!

Мне нужно быть внимательной. Поэтому я молчала, всеми силами изображала настоящую, не очень умную попаданку. Потихонечку делала вид, что что-то жую, взгляды бросала осторожно и коротко.

И вдруг вопрос прямо мне в лоб:

— Как тебя зовут, дитя?

Я невольно вздрогнула и робко подняла глаза. Лжекороль смотрел прямо на меня, и хищное выражение на его физиономии заставило вздрогнуть поёжиться.

Я снова опустила взгляд, помялась для виду, а после совершенно тихо прошептала:

— София…

— Очень интересное имя. Я вижу, что ты человек. Попаданка. Но почему я тебя не помню?

Всё внутри меня напряглось. Если через этого дракона проходят все попаданки этого мира, то у меня сейчас большие проблемы.