— А что ты предлагаешь? — бурчал Рафаэль. — Отец послал навстречу мне настоящих стервятников. Каждый барон, каждый граф и герцог норовят подойти ко мне и о чём-то поговорить. Намеренно. Чтобы я или таскал жену с собой, или оставил её без присмотра. Где твоя обещанная служанка?

Анджело пожал плечами:

— Извини, все заняты. Все до одной.

Рафаэль был изумлен, что в огромном поместье не нашлось никого свободного, кто мог бы присмотреть за мной.

— Поэтому она пока посидит здесь.

Он открыл дверь, завёл меня в комнату и усадил на диван. Сделал он это, к его чести, крайне осторожно, что явно отличалось от его прежних манер. Я внимательно наблюдала за супругом, пытаясь понять, какая метаморфоза с ним сейчас происходит.

Потом Рафаэль присел на корточки и заглянул мне в глаза:

— Посиди тут, — говорил он по слогам. — Я скоро приду. Вот тебе угощение.

На столике рядом стояли печенье, конфеты. В кувшине была налита горячая вода.

— Можешь поспать, — он похлопал по подушке на краю дивана. — Жди. Дождись. Я приду.

Я смотрела на него безучастным взглядом. Этот взгляд заставил Рафаэля поморщиться:

— Ни черта не понимает. Ладно, пойдём.

Он схватил Анджело за руку, вытаскивая его из комнаты. А тот всё следил за мной да посмеивался.

Когда же я всё-таки подняла взгляд им вслед, то увидела, как Анджело шлёт мне воздушный поцелуй. Почувствовала раздражение. Слишком хитёр, слишком умен. Ужасный провокатор. Похоже, Рафаэль, слепой глупец, не понимает, насколько властный, умный и опасный у него брат.

Итак, меня заперли.

Не могу сказать, что это меня разочаровало. Наоборот — более чем устроило. Есть я не захотела, только воды попила. Затем начала ходить по комнате, исследуя её.

Интерьер оказался вполне ожидаемым для богатого поместья: просторная комната, отделанная в мягких, тёплых тонах; стены украшены светлыми панелями с тонкой резьбой, но без излишней вычурности. На полу — пушистый ковёр, в котором приятно утопали ноги. В углу стоял высокий шкаф из тёмного дерева с позолоченными ручками. Возле окна — круглый столик, накрытый кружевной скатертью. На подоконнике расставлены несколько хрустальных статуэток, которые поблёскивали в колеблющемся свете канделябров. Воздух пах лёгкой смесью воска, лавандовой воды и старого дерева, создавая ощущение тихого уюта и укрытия от суеты бала.

В комнате царил полумрак, потому что её освещали лишь несколько канделябров. Наконец я заметила огромное окно за задвинутой портьерой.

Когда выглянула, поняла, что там имеется даже выход на балкон.

О, а это становится интересным.

Кое-как справилась с дверью, вышла на балкон, посмотрела вниз с высоты третьего этажа, вдохнула прохладный воздух и почувствовала себя бодрее. Подобных балконов было несколько: он соединялся перилами с точно таким же на другой стороне, почти как в обычных многоэтажках.

Звуки празднества доносились сюда отчётливо.

Я уже собиралась поразмышлять обо всём, что происходит, но в этот момент дверь на соседнем балконе приоткрылась, и кто-то стремительно выскочил на свежий воздух.

Этот кто-то оказался почти полностью обнажённым парнем, на котором из одежды были только короткие рейтузы с оборочками. При виде этих оборочек я едва не расхохоталась.

Парень был всколоченный, дикий, буквально первобытный. Хорошо сложен, крепок, силён. Длинные волосы в беспорядке падали на плечи. Босой, напряжённый. Напоминал одичавшего Тарзана.

Из комнаты, откуда он выскочил, послышалась возня, даже крики. Парень начал оглядываться. И тут наши взгляды встретились.

Неужели это неудавшийся любовник прячется от разъярённого мужа? Уж не с женой ли местного герцога он успел замутить?

Несколько мгновений парень сверлил меня взглядом, а я — не удержалась — жестом пригласила его перепрыгнуть на мой балкон. Жалко стало человека: сейчас и без рейтуз останется.

Тот отреагировал мгновенно: разбежался, подпрыгнул и с лёгкостью перемахнул через ограждение.

Я ахнула, отшатнулась. Но он схватил меня за руку и затащил в комнату, поспешно закрыв дверь.

Я вырвалась и отступила в сторону. Хватать себя не позволю.

Парень прислушивался к крикам на улице — видимо, разъярённый муж таки выскочил на балкон. После чего облегчённо выдохнул и повернулся ко мне.

Несколько мгновений он разглядывал меня, а затем совершил настоящий щегольской поклон, чуть ли не до пояса:

— Большое спасибо, дорогая леди, за помощь, — произнёс он так, словно я спасла ему жизнь (а может так оно и было). — Вы очень выручили меня. Могу ли узнать ваше имя?

Видимо, я слишком отвлеклась от роли и потеряла бдительность, потому что открыла рот и произнесла:

— София.

— Какое красивое имя, — искренне восхитился молодчик. — Необычное, интересное. Вы иностранка?

И тут я прикусила себе язык. До сего момента всё шло по идеальному плану, и вот я сама себя подвела. Когда это мой идеальный мозг меня подводил?

Я опустила глаза и промолчала. Потом уселась на диван и начала бессмысленно грызть сладости.

Несколько мгновений тишины — и вдруг парень спохватился:

— Ах, простите меня! Ну конечно же, я в совершенно неподобающем виде. Вы правы, нельзя со мной разговаривать. Ещё раз спасибо за помощь, я обязательно вас отблагодарю. А теперь мне пора.

Он рванул ко входной двери. Я уставилась ему в голую спину.

Да уж. Выйти у него не получится.

Парень дёрнул дверь раз, другой, понял, что заперто, и вдруг — взмахнул рукой, и дверь открылась.

Что? Он что, ключи от каждой двери хранит в своих рейтузах со смешными рюшами?

Парень с рюшами быстренько исчез в коридоре, а я подхватила юбки и ринулась за ним. Не хватало ещё сидеть здесь без дела, когда есть прекрасная возможность выйти и исследовать мир.

Коридор оказался пуст. Бинго! Отличная возможность.

Я направилась в противоположную сторону, вглубь, подальше от зала праздности. Стены были бедно украшены редкими полотнами. Пол — деревянный, чисто вымытый, но явно требующий ремонта. Похоже, проживающий здесь аристократ был не так уж богат, каким пытался казаться. А приёмы устраивает, чтобы пустить пыль в глаза… но зачем?

Коридор плавно сворачивал в сторону.

И вскоре я оказалась перед разветвлением, решая, в какой из трёх последующих ходов стоит пойти. Выбрала направление прямо, интуитивно, и пошла вперёд, вскоре оказавшись перед несколькими совершенно одинаковыми дверями.

Собиралась войти в ближайшую, как вдруг услышала тихие голоса. Мне бы сбежать отсюда, чтобы меня никто не заметил, но один голос показался мучительно знакомым.

Так это же Рафаэль!

Мои брови поползли вверх. Это уже становится интересным.

В комнатке, третьей по счёту, дверь была неплотно закрыта. Я заглянула в щель, изумляясь беспечности некоторых обитателей, и обнаружила, что в комнатушке, немного похожей на ту, где меня оставил муженёк, находились двое: сам Рафаэль и какая-то броская девица.

Они сидели на диванчике, прижимаясь друг к другу. Я скривилась. Значит, у Рафаэля есть любовница. Вот почему он так демонстративно игнорировал Эвелину и не явился ко мне этой ночью. Кажется, его сердце занято. Впрочем, выводы делать рановато. Может, дело не в сердце, а в совершенно другом органе.

Парень часто дышал, поглаживая щёку девушки пальцами. Она, конечно, была красоткой. Миниатюрная блондинка, губы бантиком, длинные волнистые волосы, заплетённые в бесхитростную причёску, спускались на плечи. Декольте — очень глубокое, и Рафаэль постоянно скашивал на него взгляд.

— Говорят, ты женился, — проговорила она негромко, с лёгким укором. — Не дождался меня, значит.

— Прости, — без особенного раскаяния ответил он. — Ты же знаешь, наш брак невозможен. Мой род никогда не примет твой статус. Им только Эвелину подавай. А я на этой стерве не женюсь ни за что на свете! А о жене не беспокойся. Это всего лишь тупая попаданка. Она от животного вообще не отличается. Ни слова не понимает, представляешь?