По дороге нам встречались солдаты, закованные в тёмную броню. На их плащах оседал снег. Они выглядели спокойными и уверенными и не обращали на нас ни малейшего внимания.

Мы прошли через массивные ворота и оказались на длинной аллее. По обе стороны стояли статуи драконов, чьи головы и крылья были припорошены снегом.

Потом был ещё один двор — широкий, открытый, утоптанный. После этого мы вошли в здание, примыкающее к основному дворцу, трёхэтажное, строгое, которое являлось резиденцией местных чиновников и оказалось местом нашего назначения.

Рафаэль был одет в чиновничью одежду и смешную шапку, напоминающую цилиндр. Я некоторое время посмеивалась с него, когда увидела впервые. Он посмотрел на меня с укоризной и бросил:

— Не смейся, Соня, это костюм важного человека. Твой муж, хоть и мелкий чиновник, но у него большие планы и не менее большие амбиции. Я обязательно добьюсь для нас высокого положения, вот увидишь!

Он болтал со мной всю дорогу — легко и непринуждённо, и я чувствовала, что расслабляюсь рядом с ним. Всё-таки в последнее время Рафаэль открылся мне с совершенно другой стороны. Сперва он казался заносчивым придурком, а сейчас я видела в нём какого-то наивного и самоуверенного мальчишку, который в душе своей был в целом добр, просто слишком невнимателен и вспыльчив. При этом он располагал к себе искренностью, которой у него было не отнять.

Наконец мы замерли перед двустворчатой дверью, за которой, как я понимала, находилось рабочее место Рафаэля. С некоторым напряжением муж толкнул эту дверь, и на нас обернулись десятки глаз.

Оказывается, отдельного кабинета у него не было. Несколько десятков молодых мужчин в таких же забавных одеждах сидели за небольшими столами. Эти столы были завалены кипами бумаг и книг. Оказалось, что чиновничья работа здесь ничем особо не отличается от такой же работы в моём собственном мире. Разве что землянам в последнее время было проще благодаря компьютерам и интернету. Здесь же всё делалось вручную.

Я невольно посочувствовала Рафаэлю и двинулась вслед за ним. Он, приняв независимый вид, направился по узкому проходу между столами. На нас откровенно косились — причём с улыбками и даже с пренебрежением, которое я остро почувствовала.

Что происходит? Рафаэля здесь не уважают?

Честно говоря, в душе вспыхнуло иррациональное возмущение, будто мне захотелось его защитить.

Что???

Что со мной происходит? Я уже начала воспринимать его как своего человека, как члена своей семьи? Это меня огорошило. Неужели он так глубоко засел в моём сердце?

Наконец мы остановились перед небольшим столом, который ничем не отличался от остальных. Рафаэль, достав где-то ещё один стул, приказал мне присесть. Я послушалась. Он сел рядом, и по озабоченному выражению лица я поняла, что его что-то безумно беспокоит.

По бормотанию разобралась: ему притащили для работы больше десяти папок каких-то непонятных бумаг, и он должен был разобраться с ними за один день. Похоже, он уже пожалел, что привел меня сюда: заниматься мной ему теперь было совершенно некогда. Эх, жаль, что я не могу ему помочь — иначе выдам себя с потрохами. А рушить перемирие, возникшее между нами, отчаянно не хотелось.

В итоге муж произнёс:

— Послушай, Соня, посиди здесь тихонечко некоторое время. Я постараюсь сделать хоть что-то, а потом мы с тобой погуляем.

Честно говоря, я умилилась. Рафаэль был так занят, ему было явно не до меня, и всё равно он обо мне не забыл! Он уже не относился ко мне как к мебели, а воспринимал живой личностью со своими нуждами и даже хотел сделать что-то хорошее.

Сердце затрепетало, и я поняла, что проигрываю. Проигрываю ему, потому что внутри неожиданно родилась благодарность.

Я испугалась. Испугалась, что начинаю привязываться, что вскоре мне захочется открыться ему, а это может быть опасно. Да и вообще, я хочу остаться независимой, мне никакое рабство не нужно!

…Рафаэль погрузился в работу, открывая папки, пробегая глазами по многочисленным документам, что-то записывая в них, морщась и вздыхая. А я начала оглядываться на остальных и заметила, что на нас продолжают смотреть и перешёптываться. Ко мне начали долетать чужие разговоры:

— Кого это он притащил?

— Неужели любовница? Он с ума сошёл? Какой позор!

Но кто-то начал противоречить:

— А я слышал, что у него жена из попаданок. Может, это она?

— Да ну, нет! Слишком умный взгляд. И ведёт себя не как попаданка. Вряд ли.

Я усмехнулась. Разговор продолжился:

— Всё-таки мне кажется, что это попаданка. Слишком красивая для драконессы..

А это высказывание меня удивило. Что это они своих женщин не почитают?

Прошло, наверное, около получаса. Я покорно сидела на стуле, пытаясь не заскучать окончательно, как вдруг за спиной послышался шум. Вскоре рядом с Рафаэлем остановилось трое его сослуживцев.

Они выглядели весьма молодыми, вряд ли старше двадцати лет, но нахальные улыбки, сиявшие на их лицах, мне не понравились.

— Эй, Раф! — один из них фамильярно хлопнул Рафаэля по спине. — А ну, признавайся, кто она? — кивнул в мою сторону.

Рафаэль дёрнул плечом и посмотрел на парня мрачно.

— Во-первых, руки убери, — процедил он сквозь зубы. — Во-вторых, это не твоё дело.

Я удивилась. Столько грубости с его стороны. Уж не нарывается ли он на неприятности? В глазах того, кто говорил с ним, вспыхнул гнев.

— Да что ты о себе мнишь? — начал парень грозно. — Думаешь, статус твоего отца имеет какое-то отношение к тебе? Тебя сослали сюда за то, что ты подрался с принцем, и отец твой наверняка отрёкся от тебя, так что нечего зазнаваться. А если ты притащил бабу для развлечения, мы напишем на тебя рапорт. Не хватало ещё делать служебное помещение гнездом порока!

— Это моя жена, — вынужден был бросить Рафаэль. — Жену я имею право приводить туда, куда захочу!

— Жена? — протянул один из этой троицы, тот, который всё время молчал. — Так значит, она действительно попаданка?

Посмотрел в мою сторону противно-маслянистым взглядом, словно имея специфические планы на меня. Я невольно поёжилась и напряглась.

Рафаэль резко поднялся на ноги и, глядя в глаза этим троим, произнёс:

— Даже не смотрите в её сторону! За свою жену порву на части любого, кто посмеет неправильно на неё взглянуть. И мне плевать, если за это придётся сидеть в тюрьме. Занимайтесь своими делами. Мои личные вопросы вас не касаются!!!

Я смотрела на Рафаэля с ошеломлением. Сердце бешено стучало в груди, а в разуме вновь и вновь звучали его слова: «Это моя жена, и я порву на части любого, кто посмеет неправильно на неё взглянуть».

— Пойдём, Соня!

Он протянул мне руку, за которую я осторожно ухватилась.

— Прогуляемся немного, потому что здесь слишком спёртый воздух.

Это было завуалированное оскорбление, от которого неугомонная троица обозлилась ещё больше, но Рафаэль поспешно вывел меня из комнаты и потащил по широкому коридору. Однако вскоре он остановился, повернулся ко мне и, посмотрев в глаза, несколько виновато сказал:

— Прости, Соня, я не подумал о том, что тебе, возможно, придётся сидеть около меня несколько часов. Я надеялся, что у нас будет время с утра прогуляться по княжескому саду, но его не оказалось. Давай я отведу тебя в другое место, подальше от этих идиотов. Побудешь там, а я через пару часов освобожусь.

Я просто кивнула. Мне хотелось ответить ему хоть как-нибудь. И Рафаэль улыбнулся…

Рафаэль привёл меня в королевскую оранжерею, которая находилась на первом этаже. Она оказалась не такой, как я себе её представляла: не пышной, не вычурной, а несколько простоватой. Однако это было чудо — настоящий живой сад под стеклянным куполом, который снаружи засыпало снегом. Снег за прозрачными стенами казался каким-то ненастоящим, будто зима осталась где-то по ту сторону мира.

Рафаэль провёл меня по узкой дорожке между клумбами, и я всё время ловила себя на том, что оглядываюсь по сторонам, будто ребёнок. Надо же, цветы посреди зимы. Настоящие!