Но его увели. Увели туда, где должен был исполняться закон, и он не смел противиться. Новость, что его посадят на престол, обрушилась неожиданно. Но Рафаэль почему-то не удивился. Ему будто стало всё равно.

У него там отец при смерти, дом разрушен. Король исчез. Что от него хотят все эти драконы? Но чувство долга было так велико, и осознание важнейшей своей роли тоже давило на плечи. Он не мог восстать. Не мог сбежать отсюда. Ничего не мог. Поэтому покорно согласился идти и временно заняться делами королевства. До разбирательства. До прояснения ситуации. Хотя что тут прояснять? Всё и так очевидно.

***

Соня пришла к нему на следующий день. Пришла сама.

Когда ему доложили, что его жена просит аудиенции, сердце пропустило удар. Рафаэль безумно разволновался, но что-то странное и мощное поднялось изнутри. Сомнения. Страх, что она теперь будет с ним ради нового статуса и положения.

Когда летел сюда, когда сражался с этим чудовищем, он был уверен, что простил её и всё забыл. Но сейчас, видя, как она переступает порог, как смотрит на него этим своим ясным, холодным взглядом, негативные чувства снова попытались прорваться наружу.

Поэтому он был холоден. На самом деле это была маска — ледяная, непроницаемая, за которой он скрывал бурю внутри. Соня же выглядела отстранённой и очень самоуверенной. Ни тени раскаяния, ни намёка на сожаление он в ней не нашел. А хотел найти признаки того, что она скучала без него…

Вместо этого жена заявила, что хочет спасти попаданок, и собралась уходить.

Её поведение возмутило. До дрожи, до скрежета зубов Рафаэлю захотелось рвануть за ней, хорошенько встряхнуть и сказать: «Ну же, скажи что-нибудь для меня лично! Раз уж ты умеешь говорить, раз уж у тебя есть интеллект — давай, сделай первый шаг, чтобы я удостоверился в твоей искренности!»

Но она смотрела на него холодно. Смотрела и будто не видела. Или делала вид, что не видит.

Он ответил ей тем же, надменно поставив перед фактом, что она будущая королева и должна соответствовать. Только тут Соня проявила яркую эмоцию — удивление. Будто даже не рассматривала подобный вариант. Её глаза расширились, губы приоткрылись. Всего на миг, но он успел заметить.

А потом она ушла.

Рафаэль остался один. Был сам не свой, голова пухла от всего происходящего. Придворные, министры и все остальные наседали, что стоит провести коронацию как можно раньше. Он возражал: нужно узнать, что с королём. А они ему в ответ: он по закону не может быть королём дальше, что бы с ним ни случилось. Таков закон. Таков порядок. И он, истинный наследник, не имеет права отказываться.

Потом пришла весть о смерти короля Арчибальда. Её принёс принц Микаэль — бледный, осунувшийся, с красными глазами.

Рафаэль поговорил с ним по душам. Выразил соболезнования. Сказал, что тот всегда будет желанным гостем в этом дворце. Но холодок прошлых отношений между ними остался. Слишком многое их разделяло. Слишком много боли и обид.

И вот в какой-то момент Рафаэль понял: он должен найти Соню. Он больше не может жить в этой тошнотворной неопределённости.

Ему сказали, что она в саду…

***

Когда Рафаэль появился в саду, то замер, чувствуя, как изнутри прёт ярость.

Она стояла в беседке с Микаэлем. Стояла слишком близко к принцу, притрагивалась к его лицу, улыбалась ему. Бывший наследник присел на лавку — расслабленный, с румянцем на щеках, и смотрел на неё с каким-то неприкрытым обожанием.

Рафаэль почувствовал, что вот-вот станет драконом. Вот-вот превратится в огромную чешуйчатую тварь и испепелит этого мерзкого, насквозь фальшивого соперника. У него отец умер, а он флиртует с чужой женой!

Только потому, что Микаэль быстро ушёл — поднялся, поклонился, пожелал всего хорошего и удалился, — Рафаэль не стал ввязываться в драку. Но злость клокотала внутри такая, что зубы сводило до боли.

Он подошёл к Соне, заставляя её увидеть себя. Она вздрогнула, обернулась, и на её лице мелькнуло что-то похожее на испуг. Будто её застали на месте преступления.

— Пойдём, — потребовал он, схватил её за локоть и потащил за собой, злясь, отчаянно ревнуя и желая высказать все претензии прямо в лицо.

Но она выдернула руку. Резко, с достоинством, посмотрела на него строго и произнесла ледяным тоном:

— Ваше высочество, не забывайтесь!!!

Дальнейшее всё происходило крайне быстро.

Коронация случилась буквально через три дня. Все эти три дня я провела во дворце, в своей новой комнате, почти не выходя наружу. Служанка Лина (я всё-таки запомнила её имя) суетилась вокруг, предлагала то чай, то ужин, то помочь переодеться. Я отмахивалась. Мне нужно было побыть одной.

Только один раз я вышла во двор — чтобы попрощаться с принцем Микаэлем и Лори.

Они уже собрались в дорогу. Небольшой караван — несколько повозок, десяток всадников — ждал у ворот. Микаэль выглядел решительным и спокойным, хотя в глазах всё ещё плескалась боль. Лори стояла рядом, бледная, осунувшаяся, но живая.

Девушка заплакала, когда увидела меня. Мы обнялись в последний раз, и я снова применила магию. Просто так, повинуясь внутреннему порыву. И в тот же миг ощутила, что… что это работает.

Да, больше внутри Лори не было препятствий, которые мешали моей магии войти глубоко-глубоко в её естество. Будто эти бастионы тьмы, возведённые самозванцем, рухнули. Я почувствовала, как моя сила проникает в неё свободно, легко, заполняя все уголки израненной души.

Отодвинулась, заглянула ей в глаза и увидела удивление. Она отстранилась, начала оглядываться по сторонам, как будто только что пришла в себя после долгого, тяжёлого сна.

— Что происходит? — прошептала она.

Я счастливо улыбнулась. Неужели она освободилась от своей чёрной болезни? Неужели теперь она сможет жить нормально?

Микаэль поторопил её, и Лори, несколько беспомощная, но с уже более осмысленным взглядом, поспешно попрощалась со мной.

Они уехали. Я смотрела вслед каравану, пока он не скрылся за воротами, и чувствовала странную опустошённость.

Вернулась к себе. Голова пухла от всего происходящего. И, конечно же, больше всего меня занимало то, что происходило между мной и Рафаэлем.

Тогда в саду мы толком не поговорили. Он был холоден, груб, раздражён. Я чувствовала, что он меня терпеть не может и что никогда не простит. Удивлялась, зачем ему я в королевах при таком отношении? Отпустил бы на все четыре стороны. Нет, устраивает сцены, пеняя всем подряд.

Я ему так и заявила тогда: мол, готова освободить место его жены. А он бросил мне в лицо:

— Не дождёшься!

И потащил вновь за собой. В итоге мы расстались кое-как, злые друг на друга до крайности.

И вот теперь я думала: а не сбежать ли мне вообще? Я не хочу становиться королевой. Не хочу оставаться женой того, кто меня ненавидит. Зачем мне такая жизнь? Возможно, впереди меня ждёт перспективное существование в этом драконьем мире — тихое, незаметное, где никто не будет смотреть на меня с презрением и холодом.

Я стала подумывать о побеге.

Честно говоря, не ожидала, что коронация будет через три дня. Когда меня разбудили затемно, когда служанки начали суетиться вокруг, обряжая меня в невероятно тяжёлое платье, расшитое золотом и драгоценными камнями, я думала — очередной приём. Или официальная церемония представления. Или что-то в этом роде.

Но это была коронация.

Всё произошло так быстро, что я не успела очнуться. Меня куда-то увели, прожужжали все уши древним драконьим наречием, возложили на голову тяжёлый венец. Тот сразу же вызвал головную боль…

Рафаэль стоял рядом — величественный, недосягаемый, в королевской мантии и с короной, которая сверкала ярче солнца. Он сжимал мою руку так сильно, что у меня онемели пальцы. Естественно, ради формальности.

Придворные внизу, около постамента, на котором мы стояли, восторженно поздравляли нас и кричали о процветании всего Драконьего королевства — Лавинии. Их голоса сливались в единый гул, который усиливал мигрень. Это обескураживало, приводило в ступор.