Наконец, когда все процедуры были закончены, и меня подвели к зеркалу, я едва не ахнула. Ты посмотри, какая красотка! Тонкий стан, идеально уложенная высокая причёска, несколько закрученных локонов спускаются на плечи. В волосах — блестящая заколка. Неужели драгоценные камни? Платье в меру пышное, с корсетом нежно-лилового цвета. Сверху — накидка из какого-то короткого меха. Меня, что ли, на бал собирают? Туфельки оказались под стать — в цвет накидки, то есть белые, мягкие и очень удобные. Что ж, признаю, в этом мире есть своё очарование.

Не успели мы закончить, как дверь бесцеремонно распахнулась. Вошёл слуга — мужчина, и я воззрилась на него с интересом. Молодой, брутальный, служанки явно потупились под его дерзким взглядом. Он окинул меня так оценивающе, что я скривилась. Да кто это такой? Ведёт себя не менее нагло, чем Рафаэль.

— Госпожа! — парень расплылся в улыбке и даже хохотнул, как будто пошутил. — Короче, выводите её.

Так-так… что за высокомерная морда? Смазливый, высокий, широкоплечий, но такая заноза в заднице — это очевидно.

Служанки поспешили взять меня под руки, как пленницу, и потащили на выход.

— Эй, отпустите меня! — возмутилась я и начала их отпихивать.

Но они ещё крепче сжали меня тисками со всех сторон, и я расслабилась. Наверное, боятся, что сбегу. Так как я прекратила сопротивляться, вели меня сравнительно комфортно, если это так вообще можно выразиться.

Мы спустились на первый этаж, прошлись по ковровой дорожке, свернули в поворот и оказались перед огромной двустворчатой дверью. Слуги, стоящие у дверей, распахнули створки, и я оказалась в шикарной столовой.

Посреди неё расположился длинный стол, застеленный белоснежной скатертью, за которым сидели несколько человек. Стол тянулся почти на всю длину зала, словно построенный для королевских приёмов. На нём блестела серебряная посуда, аккуратно расставленные приборы, бокалы из тонкого стекла. По центру — массивные канделябры с живым огнём, от которого по стенам плясали мягкие отблески.

Стены были украшены гобеленами — тёмными, тяжёлыми, с изображениями драконов и каких-то древних битв. Потолок высился так высоко, что я едва могла его разглядеть, а над столом висела огромная люстра, усыпанная кристаллами, переливающимися всеми цветами. Воздух был наполнен ароматами — жареного мяса, пряностей и чего-то сладкого, тягучего, как мёд.

Слева тянулись высокие окна, занавешенные плотными шторами в глубоких изумрудных тонах. Справа — ряд служанок и слуг стояли почти недвижимо, словно статуи, ожидая команды.

А в конце стола, на самом почётном месте, сидел тот, кого я увидела первым: глава семейства. И выглядел он так, будто сейчас кто-то лишится головы. Возможно — я.

Рядом с ним восседала миниатюрная красавица. Ну, я бы ей дала уже лет тридцать пять. Она смерила меня своими огромными светлыми глазищами и неприязненно скривилась. Неужели мамаша? Хотя, слишком уж хороша и слишком молода для такого увальня, как Рафаэль.

Тот, кстати, тоже обнаружился здесь же. Сидел по другую руку от отца и демонстративно ковырялся вилкой в тарелке. Ко мне даже не повернулся. Впрочем, мне-то оно и не нужно.

Помимо него в столовой находился ещё один молодой человек. Они с женщиной были незримо похожи — очевидно, он пошёл в мать. Кареглазый и симпатичный. Братец? Он-то меня и удивил. Широко улыбнулся, выразив даже некое подобие восхищения. После чего ударил себя ладонями по бёдрам и воскликнул:

— Рафаэль, где ты нашёл такое сокровище? Кажется, эта попаданка побила все рекорды по привлекательности!

Только этот возглас заставил Рафаэля повернуться ко мне. Когда зелёные глаза уставились на меня, в них появилось изумление. Ты смотри… Значит, я ему нравлюсь? Но я почувствовала отвращение. Достоинство женщины определяется ее привлекательностью?

Впрочем... пришлось одёрнуть себя… не стоит пренебрегать этим преимуществом. Красивые женщины более успешны в том, чтобы манипулировать окружающими.

Сразу же включился мой типичный рационализм. Дело в том, что огромная начитанность ещё на Земле позволила мне делать безошибочные выводы об особенностях мышления нашего общества. Красота относительна и зависит от точки зрения наблюдателя. Вот почему я никогда не гналась за этой мегапривлекательностью в родном мире. Кто-то считал меня красивой и без вычурных нарядов, а кто-то воспринимал замухрышкой. Всё зависит от того, к какому классу общества человек принадлежит.

Я относилась к тем, кто думает головой. Сходить в салон или надеть красивое платье я могла при удобном случае, если мне было нужно. Но в повседневной жизни предпочитала свободные худи и удобные джинсы. Косметикой почти не пользовалась — не хотела быть от неё зависимой. И самая моя главная свобода состояла в том, что я не пыталась угождать людям.

Однако понимала, что многие зависимы от внешнего вида. Я вполне могла влюбиться и не в самого красивого мужчину — предпочитала оценивать его в целом: внутренние качества, способности, умение общаться и многое другое. Но для кого-то внешние данные первостепенны.

Так вот, в этом мире, как я посмотрю, внешний вид играет огромное значение. Иначе Рафаэль не удивлялся бы так. А значит, у меня больше шансов получить влияние и некоторую власть. Отныне всегда буду за собой следить. Не для того, чтобы угодить кому-то, а чтобы правильно себя преподнести.

Интеллект — сила. Внешность инструмент!

Наконец Рафаэль утихомирился и заставил себя широко и с притворной радостью улыбнуться.

— Дорогая супруга, проходи.

Встал и, разогнав жестом служанок, которые буквально прилипли ко мне, взял меня под руку — крепко, сжал до боли на случай, если я стану вырываться.

Я не вырвалась. Послушно прошла с ним к столу, присела на стул рядом и начала с улыбкой разглядывать стоящие рядом блюда.

— Какого демона, Рафаэль?! — послышался звенящий от ярости голос папаши.

Я уставилась на него с ярким любопытством, всеми силами создавая на лице глуповато-восторженное выражение. Мужчина был напряжён до такой степени, что у него на шее вздулись вены.

— Зачем ты её сюда притащил? Я же запретил ей показываться в доме!

— Отец, — притворно мягким голосом пропел Рафаэль. Похоже, он по-прежнему забавлялся. — Отныне это твоя дочь. Не забывай, что родовая магия приняла её. Как ты можешь относиться к моей жене столь грубо и оскорбительно? Это выходит за рамки этикета. А если кто узнает о твоём высокомерии? А если кто услышит, насколько ты жесток? Ай-яй-яй! Потеря репутации станет тяжёлым ударом.

— Хватит! — хозяин дома с такой силой стукнул кулаком по столу, что задребезжали тарелки. — Если ты немедленно не прекратишь свои выходки, я исполню свою угрозу и вычеркну тебя из наследия нашего рода!

Рафаэль сразу же посерьёзнел и посмотрел в глаза отцу с вызовом.

— Ты не можешь вычеркнуть меня только по своей воле. Для этого тебе придётся собрать совет старейшин нашего рода. И каждый из них должен будет высказать своё мнение. Я старший наследник. На мне завязаны все их ожидания. И ты думаешь, что один властвуешь в фамилии Ди Арен? Нет. Многоуважаемый граф Себастьян Ди Арен, хоть вы и глава рода, но абсолютной власти у вас нет! Я выбрал эту жену самостоятельно. Родовая магия её приняла. Это будет учитываться, потому что все заботятся о репутации. Мой брак совершенно законен. А если ты будешь меня шантажировать, я пойду жаловаться королю!

Мне казалось, что старший — оказалось, его зовут Себастьян — сейчас взорвётся. Он побагровел, глаза покраснели, будто в них полопались кровеносные сосуды. Весь пошёл тёмными и красными пятнами. Я аж испугалась этого зрелища. Если что, при взрыве можно спрятаться под стол…

Но, на удивление, мужчина быстро взял себя в руки. По крайней мере, лицо его снова стало бесстрастным. Не знаю, что он там надумал, но прошло всего несколько мгновений, а он уже взвешенно и даже с насмешкой произнёс:

— Ну что ж, Рафаэль, в этом раунде ты победил. Тогда будешь нести последствия по полной программе.