— Что же это значит — очистить душу от эмоций? — произнесла я, вспомнив то, как сжала в кулаке шарик из собственной магии Дила и ничего не почувствовала.

С магией Реджеса было совсем все иначе.

— М-м-м… — протянул элементаль. — Насколько я понимаю, ты про один из этапов изучения духовной магии.

Я вскинула на него взгляд.

— Дело в том, что душу нельзя подчинить и отделить от нее духовный элемент, пока в ней есть примеси — эмоции. Однажды один маг пожаловался моему бра… — элементаль вдруг осекся, но потом продолжил. — Слышал я, что для подчинения нужно отделить и запечатать собственные эмоции, чтобы они перестали быть частью собственной магии и не дестабилизировали духовный элемент. В противном случае он может просто разрушиться.

Мое лицо изменилось.

— Собственной магии⁈ — воскликнула я. — Хочешь сказать, что эмоции — это часть нашей собственной магии? И… И их можно почувствовать?

— Естественно. А ты разве не знаешь? — удивился Вост.

— Не знаю что?

— То, что прикосновение к собственной магии мага, это все равно, что пощупать его душу. Раньше, до создания заклинаний, способных распознать ложь, именно так допрашивали преступников. Но потом от этого метода отказались из-за его примитивности. Магия допрашиваемых зачастую реагировала слишком прямолинейно. Если человек боялся допроса, то было почти невозможно за страхом распознать какие-то иные чувства. Зато этот способ давал четко понять отношение людей друг к другу. В зависимости от того, кто появлялся перед взором мага, его собственная магия вела себя по-разному, — элементаль принялся загибать пальцы: ненависть, например, обжигала, зависть колола, безразличие холодило, сожаление давило, а лю…

Я вновь вскочила на ноги, отчего мой стул пронзительно скрипнул и чуть не упал.

— Эм… Ты чего опять буянишь? — прервался элементаль.

— Думаю… — ответила я хрипло. — Думаю, я уже узнала все, что хотела.

— Уже уходишь? — крикнул он мне вслед, когда я на негнущихся ногах бросилась к выходу из библиотеки. — Между прочим, этот ответ тоже в счет нашего договора! — напомнил он. — Теперь у тебя только год, чтобы найти ответ на мою загадку. Слышишь, Флоренс⁈

Я слышала, но именно сейчас мне было откровенно плевать, что Вост в очередной раз смухлевал. Ведь я задавала этот вопрос скорее себе, нежели ему. Однако…

— Вост, — произнесла я, уже держась за ручку двери библиотеки и не поворачиваясь.

— Что? — резко ответил элементаль.

— Ответишь на еще один вопрос?

— Да ты совсем что ли?..

— Пожалуйста.

Услышав мой голос, Вост замолчал, после чего вздохнул, отчего мне в спину подул мягкий ветер, и уже спокойно произнес:

— А заверть с тобой, говори свой вопрос.

— Амити владела духовным элементом?

Вдруг все ветра в библиотеке разом исчезли, отчего наступила непривычная этому месту гробовая тишина. Пергаменты и листы бумаг перестали шелестеть. Тихий гул под потолком смолк. А голос Воста напомнил мне ледяную стужу:

— Эта женщина…

У меня мурашки пробежали по спине.

— Больше не произноси при мне имя Янтарной ведьмы.

Мои брови удивленно приподнялись. Я хотела обернуться, но вовремя себя одернула и, толкнув дверь, не стала дожидаться ответа. Было понятно: по какой-то причине Вост не хотел говорить об Амити и причину этой неприязни вряд ли получится узнать. А еще… Он назвал Амити Янтарной ведьмой. Ни огненной, ни воздушной, ни водной или какой-то другой, а янтарной.

«В точности так же, как однажды директор», — подумала я уже в коридоре, прислонившись к двери.

Значил ли этот неясный ответ то, что Амити действительно владела силой духовного элемента, как и то, что этот элемент теперь передался мне?

— Как же… Как же все это сложно, — произнесла я и опустила взор на свои ладони.

Стоило их увидеть, и я сразу вспомнила ощущения от прикосновения к собственной магии Реджеса. Дыхание сбилось, сердце пропустило удар, а ладони дрогнули.

Да, я не знала, что в собственной магии можно ощутить чужие эмоции, потому что никто и никогда об этом открыто не говорил. Да и в книгах подобных сведений не находила, только об опасности магического истощения да способах преобразования собственной магической силы в заклинания. И когда Вост начал рассказывать и перечислять ощущения от прикосновения к собственной магии, я была так шокирована, что не смогла его дослушать, о чем теперь в какой-то мере жалела. Однако даже эти знания дали мне точно понять: Реджес не ненавидел меня, не презирал, и ему не было все равно, как он хотел показать в нашу последнюю встречу. Потому что его пламя не было холодным или колючим, а теплым и приятным.

— Реджи, какой же ты!.. — процедила я, чувствуя, как глаза обожгли непролитые слезы.

Он точно обо мне волновался. Иначе бы не согласился меня обучать. Не доверился, когда я пожелала спасти Сенжи. И уж точно бы не создал собственными руками браслет из лоскута невероятно ценной вещи — плаща из зачарованной нити.

Стиснув кулаки, я рванула в преподавательский корпус. А когда оказалась у заветной двери, дернула за ручку и…

Заперто?

В груди разлилась жаркая волна.

— Профессор? — дернула еще раз и постучалась.

Может, он не хотел меня видеть?

— Профессор Реджес!

Или намеренно избегал?

— Профессор…

— Профессора Реджеса нет.

Я вздрогнула и резко обернулась.

— Вы что-то хотели?

На меня смотрела уставшим взглядом профессор Майроуз. Ее лицо было мрачным и серьезным, отчего я заволновалась еще сильнее и практически отпрыгнула от двери, в которую только что барабанила кулаком.

— Профессор, я…

В моей голове пробежала тысяча мыслей, среди которых ярче всех вспыхнул наложившийся на профессора образ Мушеньки. Елочный сироп! Я совсем позабыла, что должна отбывать наказание с этим прожорливым монстром!

— Прошу прощения, что не приходила кормить Мушенку! — изменившись в лице, выпалила я. — Я…

Но профессор остановила меня, подняв ладонь, небрежно перевязанную бинтом, из-под которого выглядывали воспаленные царапины. Заметив, как я осеклась и мгновенно зацепилась за нее взглядом, Майроуз поспешила опустить руку и скрыть в складках мантии. Как и вторую — такую же перебинтованную, только сжимающую крупную металлическую баночку.

— Ваше наказание отменил директор, — бесцветным голосом произнесла Майроуз. — Так что можете больше не волноваться об этом.

— Отменил? Но почему? — удивилась я на грани возмущения.

Мне не понравилось, что директор вмешался в мои дела. Я и так ему не доверяла, а после случившегося в день погребения, когда он вынудил меня выйти и испепелить пламенем Реджеса кристалл с Несс, не доверяла еще больше. В моих глазах даже такая услуга, как избавление, от наказания теперь казалась каким-то коварным ходом.

— Флоренс, вы расстроены, что вам больше не придется возиться с жуками? — иначе расценила мою пылкость Майроуз. — Или скучаете по Мушеньке?

— Я не… — стушевалась я и криво улыбнулась. — Не люблю не доводить дела до конца.

— Что ж, — вздохнула Майроуз. — Ничем не могу помочь. Не в моих полномочиях идти против приказов директора. Если он сказал освободить вас от наказания, вы освобождены.

Она вновь посмотрела на дверь декана.

— Так что вы что-то хотели, Флоренс?

Моя и так кривая улыбка дрогнула и окончательно сникла. Однако при всем своем нежелании обсуждать с Майроуз Реджеса, я понимала, что мои отчаянные попытки достучаться до декана не остались незамеченными, и решила быть относительно честной.

— Я хотела обсудить с ним дополнительные занятия, но который день не могу его найти, вот и забеспокоилась, — я встрепенулась. — Вы сказали, что его нет…

— Будь иначе, он бы непременно вам открыл, — заметила профессор очевидное, когда я замолчала, подбирая правильный вопрос, чтобы не показаться совсем уж навязчивой.

Мало ли о чем Майроуз могла подумать, она и так не шибко-то меня жаловала.

— Да, — согласилась я и поинтересовалась: — Но, может быть, профессор говорил, когда вернется? Или где его можно найти?