— Что? Реджи? — перекосило меня, даже глаз задергался. — Нет! Конечно, нет! Никогда! Ни за что!

— Но ты только что… — начал Сенжи, но меня словно прорвало:

— Упаси Белладонна! Этот огненный демон только и умеет над всеми измываться! Особенно надо мной! Ты не представляешь, какой он жестокий и страшный! — скрючив пальцы подалась вперед, пугая Сенжи, который совсем не испугался, а только улыбнулся. — А еще он ведьм ненавидит. Все время повторяет, какие мы чересчур эмоциональные и нестабильные. Тьфу!

«О, Белладонна! Почему вдруг стало так жарко?» — слегка оттянула я воротник спортивной рубахи.

— Я просто впечатлена его силой. Он же выдающийся маг! Не удивительно, что я немного начала им… Ну, восхищаться. Но это не значит, что он мне нра… Фу! Не буду этого произносить. Бр-р-р…

Я погладила плечи руками, а Сенжи все с той же загадочной улыбкой покачал головой и произнес:

— Значит, он защищал тебя всю дорогу, один довел до кокона и остался ждать?

Почему-то после моей характеристики декана вопрос Сенжи прозвучал как опровержение или укор.

— Да, — обиженно насупилась я. — Но я потом помогла ему вылечить все раны и…

И замолчала, вспомнив, как отдала декану амулет Церары, чтобы тот его защитил. Как Реджес остался один в окружении нежити, вид его спины, закрывающей меня от смерти. И как я боялась, что могу его больше не увидеть, и не потому, что погибну сама, потому что он мог исчезнуть из моей жизни. В груди все сжалось.

— И? — переспросил Сенжи.

— Что и? — встрепенулась я.

— Ты помогла ему залечить раны. И?

— И теперь мы с ним в расчете, — пожала плечами. — И хватит о Реджесе. Мне с ним еще весь вечер видеться на дополнительной тренировке.

Устало выдохнув, я отползла к кровати, облокотилась на нее спиной и, запрокинув голову, чтобы видеть иллюзорных рыбок под потолком, вымученно простонала:

— Я же потратила свой триумфальный балл на дополнительные занятия.

Сенжи хмыкнул.

— Ты чего это хмыкаешь? — возмутилась я, но быстро сменила гнев на милость, когда увидела его задумчивый вид.

Быстро глянув на меня, Сенжи спросил:

— А что было потом?

Я приподняла бровь.

— Расскажи мне, что ты увидела в коконе.

Наблюдая за Сенжи, я посерьезнела и нахмурилась, потому что подумывала сегодня избежать этой части разговора. И дело здесь далеко не в возможном срыве — ведь я знала, что он Сенжи не грозит, пока цел шарик в моем браслете — а в душевных ранах. И то, как Сенжи избегал встречаться со мной взглядом, выглядел напряженным и сосредоточенным — меня насторожило. Появилось странное предчувствие на грани паранойи — вроде и нет предпосылок сомневаться, однако казалось, что человек что-то скрывает или недоговаривает.

Немного поразмыслив, я уточнила:

— Ты уверен?

— Да.

Надо же… Ответил без колебаний. И снова смотрит только вниз — на свои сцепленные руки, что совсем не походило на то, когда я рассказывала о практике и о том, как с деканом прорывалась к кокону. Тогда он ни на мгновение не отводил от меня взора, внимая каждому слову. Если бы дело было в чувстве вины — Сенжи бы отворачивался при каждом упоминании полученных ран или яростного нападения нежити. Но он изменился лишь при упоминании кокона. К тому же не стоило забывать, что Сенжи некромант, и думал он сейчас, как некромант, которого учили тщательно следить за своими эмоциями и душевным состоянием.

До этого Сенжи следовал каждому совету директора: никаких прикосновений или опасных разговоров. Боялся меня обнять и сомневался, когда я предложила ему рассказать о том, как мы с деканом прорывались через армию мертвецов. Но сейчас осторожный, робкий и послушный Сенжи сам попросил поведать ему о том, что действительно может его сильно потрясти. Это натолкнуло меня на определенные мысли.

— А что ты помнишь? — решила я спросить напрямую.

Сенжи еле заметно вздрогнул, а переплетенные пальцы рук сильнее напряглись.

— Ничего.

«Ложь!» — сразу пронеслось в моей голове. Выражение лица Сенжи, его поведение и голос — были другими, будто со мной говорил совсем другой человек или… Вдруг он бросил быстрый взгляд на светящийся шарик, который передал директор. Когда я только вошла, держала его в руках, но потом оставила лежать на кровати, чтобы он не мешался. Сейчас шарик как раз поблескивал рядом с моей головой. Я покосилась на него, после чего оттолкнулась спиной от кровати и улыбнулась.

— Тогда оставим этот разговор на потом.

— П-почему?

Вот теперь передо мной сидел все тот же Сенжи и удивленно на меня смотрел.

— Отложим этот разговор до тех пор, пока ты хоть что-нибудь не вспомнишь. Моя бабушка часто говорила, если не можешь что-то вспомнить — значит сейчас тебе это не нужно.

— Но я… — возразил Сенжи, расцепив ладони и сжав их в кулаки, но быстро остыл и покорно произнес: — Хорошо. Я подожду.

— И правильно. Оставайся в неведении столько, сколько потребуется, а потом…

В дверь постучались.

— Как будет больше времени, мы обязательно все обсудим, — все же договорила я и, поднявшись с пола, забрала с кровати светящийся шарик. — Договорились?

— Да! — приободрился Сенжи и тоже встал, как раз тогда, когда в комнате показался улыбающийся директор.

— Сожалею, но я вынужден вас прервать. Время истекло.

— Как же быстро оно пролетело, — вздохнула я и с нежностью посмотрела на Сенжи. — Еще увидимся.

Он сделал шаг мне навстречу, но вовремя опомнился, убрал руки в карманы и, робко улыбнувшись, произнес:

— Я буду ждать. Лав.

Сердце пропустило удар, потому что мне совсем не хотелось оставлять его одного. Плечи Сенжи опять поникли, голова опустилась, а во всем облике засквозил холод одиночества и тоски.

«Что такое полчаса против целого дня?» — с грустью подумала я и, отвернувшись, пошла навстречу директору, который отступил в сторону, пропуская меня в коридор подземелья.

Стискивая в руке артефакт света, я даже не слушала, что директор говорил Сенжи напоследок, лишь смотрела в пустоту и размышляла над нашей беседой. Особенно над ее последней частью и странной реакцией Сенжи. Точно ли в той комнате нас было лишь двое?

— Лаветта? — вдруг совсем рядом прозвучал голос директора.

Я встрепенулась и, оглянувшись, заметила, что дверь в комнату Сенжи была уже закрыта.

— Вас что-то тревожит? — учтиво поинтересовался профессор Рамэрус.

Я перестала хмуриться и, вновь оглянувшись на запертую дверь, произнесла:

— Он не должен там оставаться.

На лице директора отразилась печаль.

— Согласен, — тяжело вздохнул он. — И понимаю вашу тревогу, но не могу поступить иначе, пока не исключу все возможные риски и не выясню причину, почему обращение остановилось.

Жестом он предложил мне проследовать за ним, что я незамедлительно сделала. Значит, пока не исключит риски не выяснит причину. С рисками — ладно, как-то можно справиться, а вот с причиной — сложности.

— А что, если мы никогда не выясним причину? — поинтересовалась я.

— Это маловероятно. У причины всегда есть следствие и наоборот.

— Ну, а если… — не сдавалась я.

— Тогда Сенжи придется постараться и убедить меня, что он больше никому не навредит.

— Но вы же говорили, что он больше не опасен.

— Лаветта, — остановился директор. — Сказать подобное — было бы слишком смелым утверждением. Не опасен и не подает признаков обращения — это разные понятия. Именно поэтому не стоит лишний раз пренебрегать правилами безопасности. Однако…

Уголки его губ дрогнули.

— Вы с ними не согласны.

«Он знает! Он точно за нами следил!» — покусала я губу и ощутила, как по спине пробежал холодок.

— Согласна, — постаралась я как можно спокойнее ответить. — Но лишь отчасти.

— Да? И почему же?

— Если постоянно держаться от Сенжи на расстоянии — мы никогда не выясним: опасен он или нет.

— Ваше утверждение явно говорит о том, что вы нарушили наш с вами уговор.