— Слушай, может, ты подождешь до вечера?.. — рискнула я спросить, но Чернокрылка мгновенно нахохлилась и, сверкнув глазами-бусинками, плюхнулась на подоконник, всем видом, показывая, что никуда не уйдет, пока не получит письмо. — Ладно, я все поняла.

Вот же бестия!

Вздохнув, я выудила из стола помятое письмо сестры и вновь перечитала, чтобы с его помощью собрать все мысли в оформленную кучу. И оно помогло. Я быстро написала ответ, в котором не стала упоминать про инцидент с некромантами, чтобы сестра не волновалась, однако затронула тему с вернувшимися учениками. Перечитав все написанное еще раз, я уверилась, что оно достаточно безобидное (про декана я ничего не упомянула, намеренно проигнорировала), и, убрав его в зачарованный мешочек, который мгновенно сжался до наперстка, посмотрела на Чернокрылку.

— Готово.

— Ур-р-р, — тихо проворчала она, протягивая мне сжатую в кулак лапку, отчего у меня глаз дернулся — ну и злюка же!

— Тебя бы с Краусом познакомить, — произнесла я, завязывая последний узелок на лапке. — Из вас бы вышла отличная парочка зануд.

И только мои слова слетели с губ, как лапка голубя исчезла из моих рук, и через мгновение что-то белое и мягкое прилетело мне в лицо. Я даже не поняла что это, только почувствовала удар и резко отпрянула, перевернувшись вместе со стулом. Оказавшись на полу, я ойкнула от боли, но прежде, чем клевок голубиного возмездия прилетел мне в голову, успела схватить одеяло с кровати Мэй — оно было ближе — и укрылась им с головой:

— Ладно-ладно! Прости! Не стоило называть тебя занудой!

— Ур-р-р-р! — взвилась Чернокрылка, терзая одеяло, точно бульдог тряпку.

— И с Краусом знакомить не буду! Слышала, вороны иногда охотятся на голубей… — добавила я тише, зато голубка заурчала громче:

— Ур-р-р! — и принялась лапами копать одеяло, да с таким остервенением, что пододеяльник затрещал.

Откуда столько дури в этом маленьком тельце?

Вдруг раздался грохот и громкий голос Мэй:

— Кыш! А ну, кыш! Кыш! Не бей Лав!

Копать одеяло перестали, а гневный крик сменился на жалобное айканье:

— Ай… Ай-яй! Больно!

Я тут же скинула с себя одеяло, став свидетелем того, как Чернокрылка, схватив Мэй за кудряшку, отчаянно ее тянула.

— Лав! Помоги мне! — со слезами на глазах взмолилась Мэй, в голове которой теперь тоже торчали перышки, но Чернокрылка была безжалостной.

— А ну не трожь мою подругу! — яростно воскликнула я от такой картины.

И попыталась схватить взбесившуюся голубку, но та мгновенно бросила истязать Мэй и переключилась на меня, отчего пришлось опять уворачиваться и прятаться.

— Открывай окно! — крикнула я, подхватив одеяло и защищаясь им от Чернокрылки, точно щитом.

Мэй мгновенно кинулась к столу и, взобравшись, распахнула окно, а я почти смогла подловить Чернокрылку, чтобы накрыть ее одеялом, но та быстро просекла момент и, ударив крыльями, уклонилась, после чего села на спинку моей кровати.

— Спокойно… — мягко произнесла я, подкрадываясь к взъерошенной и дерганой Чернокрылке. — Давай без паники.

— Ур-р-р, — затопталась она, не спуская с меня взора. — Ур-р-р.

— Да, «ур-ур», — передразнила ее. — Сейчас мы…

Но договорить не успела, как вдруг откуда ни возьмись, появился Котя и бедлам возобновился. С громким и воинственным «мяу!», он бросился на Чернокрылку, спугивая ее со спинки кровати и, когда та бросилась к окну, сиганул следом, чуть не взобравшись на Мэй и не разодрав ей спину. Она в самый последний момент успела увернуться, отчего кот проскользил по столу и, разбрасывая мои письменные принадлежности, с громким «доньк!» врезался в накрытый тканью террариум.

— Котя, террариум! — крикнула я, когда тот надумал на него запрыгнуть, но запутался в ткани, стаскивая ее на себя.

Террариум от барахтанья кота опасно звякнул. «Пух!» — стоило попасть больше света на огнецветы, как они тут же стали активнее выпускать пар, и при виде него, Котя с визгом и пробуксовкой, бросился прочь, заодно утаскивая кусок материи, который ввел его еще в больший ужас. А Чернокрылка с победным «курлык!», сделала почетный круг по комнате и выпорхнула в окно. Кот забился в свой домик, оставив снаружи торчать кусок ткани от террариума, а я и Мэй переглянулись.

— Это… Это… — указав на открытую форточку, произнесла бледная Мэй.

— Голубь моей сестры, — пробурчала я, швырнув одеяло Мэй себе на кровать, и оглядела комнату.

Повезло, что разрушения не такие катастрофические. Только разбросанные и надорванные пергаменты, разлетевшиеся перья, опрокинутый светильник, переполняющийся соком террариум с огнестрастом, зашуганный кот и… брошенный у входа поднос с двумя бумажными стаканчиками кофе и пирожными. Я с удивлением посмотрела на Мэй.

— Дамиан сказал, что ты мало ешь, вот я и… — смущенно произнесла она и покраснела, а я тяжело вздохнула, отправившись к домику кота.

— Пш-ш-ш! — психанул тот, когда я сунула руку внутрь, чтобы осторожно отцепить ткань.

— Ах ты, зараза!

Я еле успела отдернуть руку.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

И дернула за торчащий кусок ткани, который с треском отцепился от когтя, после чего злобно топая направилась к террариуму и укрыла его тканью, пока у меня не появился избыток сока огнестраста. А Мэй, закрыв окно, спустилась со стола и принялась подбирать рассыпанные листы пергамента, после чего сложила их стопочкой на краю стола и потянулась за своим одеялом.

— Возьми мое! — быстро произнесла я и смутилась. — А то твое на полу лежало.

— Да пустяки, — немного нервно рассмеялась Мэй. — Я сниму пододеяльник и…

Она запнулась, после чего тихо добавила:

— И твой, пожалуй, тоже.

— Что такое? — удивилась я, подходя к ней, а, остановившись, почувствовала, как вытянулось мое лицо.

Чернокрылка, перед отбытием оставила мне подлый подарочек. Прям она подушке! Благо она была укрыта одеялом.

— Вот же! — вспылила я и, гневно прорычав, сдерживая более крепкое ругательство, процедила: — Белладонна!

— Не злись так сильно, — попыталась успокоить меня Мэй. — Хранители днем все уберут.

Убрать-то уберут, но гадкий осадочек остался.

— Я точно нажалуюсь на нее сестре, пусть другого почтового голубя себе выберет! А этого скормлю Коте.

Тот фыркнул в домике, точно соглашаясь со мной.

— Она всегда такая… Ну?.. — осторожно поинтересовалась Мэй.

— Гадкая? Нет. Не знаю, — сбивчиво заговорила я, сама не понимая, что произошло с голубем. — Она, бывало, дразнилась, но до такого не доходило.

— Может, у нее что-то случилось? — с сомнением произнесла Мэй, помогая мне снять испачканный пододеяльник.

— У птицы? — хмыкнула я. — Что может случиться у птицы? Она же голубь!

— Довольно-таки сильный голубь, — потерла она голову в том месте, где Чернокрылка тянула ее за волосы.

Заметив это, я виновато потупилась:

— Прости, что она так с тобой.

— Да пустяки.

— И спасибо, что помогла.

Мэй тепло улыбнулась, и мы вновь продолжили разбирать наше постельное белье, а в воздухе повисло напряженное молчание. Я понимала, что мне не стоило быть милой с Мэй, чтобы она могла легко от меня съехать, но и грубой с ней быть не хотелось. Лучшим вариантом было все время молчать или по возможности как можно реже пересекаться — выстроить расстояние, но из-за Чернокрылки мне казалось, что мы снова сблизились, и с этим надо было что-то делать. Как не стать врагом, но и не быть другом, пока в Академии повисла такая опасность?

«Да еще вырвалось — назвала Мэй подругой», — виновато подумала я и, вздохнув, произнесла:

— Мэй, я…

— Лав, я… — начала она со мной хором, и мы встретились взглядами.

«Белладонна», — мысленно выругалась я, а Мэй помрачнела, будто догадывалась, о чем я хотела поговорить.

Вот только слова о том, что она должна съехать, отказывались произноситься. По крайней мере, пока я смотрела ей в глаза. Поэтому быстро отведя взор, наткнулась на опрокинутый поднос с кофе и пирожными, которые Мэй принесла для нас двоих.