Подобный вой я ощущала в своей душе, но старалась всячески к нему не прислушиваться. Все равно ничего не могу изменить. Лишь себя изведу. Поэтому твердо решила отложить все переживания и стараться забить голову всем, чем только получится.

На уроке зельеварения вместе со всеми я упорно готовила избавляющее от усталости снадобье. От усталости оно действительно отлично избавляло, правда, ненадолго, а потом утомление возвращалось в двукратном размере, из-за чего употребивший зелье зачастую отсыпался тоже в двукратном размере. И чем больше принимаешь этого снадобья, подавляя усталость, тем длительнее будет «откат». Был даже случай, когда один профессор крепко на него подсел, отчего однажды его сердце чуть не остановилось. Каким-то чудом его спасли, а потом он еще месяц с кровати не вставал.

Однако даже со всеми минусами ребята оценили снадобье бодрости. Оно было очень полезным для Мечей или полицмагов, потому что могло дать попавшему в опасность магвоину самое ценное: время, чтобы скрыться, убежать или сделать какие-то другие важные дела. И, желая подогреть наш интерес, потому что все выглядели хмурыми и вялыми из-за отсутствия занятий по боевой специальности, Октавия пообещала, что в награду каждый из нас сможет забрать себе по флакону снадобья, которое мы приготовили, чтобы потом использовать по необходимости.

Многие тут же взбодрились и начали готовку с утроенным усердием. Особенно Мирай, которая была самой трудолюбивой из нашей группы. Наверняка, чтобы почитать очередную книгу перед зачетом, а на выходных отоспаться — и снова на занятия. Раст, Эдиль и даже Брэм тоже взялись за дело с особым старанием. Раст, уверена, надеялся дольше потренироваться, чтобы стать сильнее — ему больше всего нравились физические занятия, нежели умственные. Брэм просто следовал и все повторял за Растом. А Эдиль… то как бросал на меня взгляды Эдиль, я надеялась, что он не планировал где-то меня внезапно подкараулить и прикончить. Однако к счастью или нет, ненависть Эдиля меня сейчас совсем не волновала, в отличие от того, что на занятиях не было Дамиана.

Вряд ли он пропускал уроки из-за попытки меня избегать и каких-то своих надуманных обид. А вот тревожные взоры Силики и Аники на место, где Дамиан обычно проводил занятия зельеварения, хмурящий от этого брови Принц, который всегда был невозмутим, и мрачный Мэрил, который обычно не упускал возможности бросить высокомерный взгляд на кого-нибудь из одногруппников, заставляли надумывать всякое меня. Даже не спасало привычное и непрошибаемое спокойствие Зана от подозрительности ситуации, усугубляемой тем, что Дамиан родной брат нашего исчезнувшего на три дня декана, чьи занятия на четвертый отменили. Вот и…

Бух!

Не могла я сосредоточиться на готовки снадобья.

— Твою же ифритову мать! — выругалась я, когда мой котелок подпрыгнул и с грохотом приземлился, изрыгнув фонтаном свое содержимое.

Так как снадобье бодрости стимулировало внутреннюю энергию живого организма, оно считалось мощным энергетическим катализатором, и при неудаче могло сильно забурлить — это когда еще снадобье можно спасти, а в худшем — взорваться, после чего котелок пришлось бы собирать по кускам. И я оказалась очень близка к наихудшему варианту.

К счастью, Октавия словно ожидала нечто подобное. Она собрала выплеснутое котелком зелье еще в воздухе, заперев его в водяном пузыре, а Макакыч распахнул дверь неудач в самом дальнем уголке магической кухни и, когда шар с моим зельем залетел в темное пространство, тут же ее захлопнул.

Ба-бах! Раздался приглушенный взрыв. Дверь за спиной Макакыча дрогнула, загорелась светом от множества оберегающих рун, но не распахнулась, а сам Макакыч состроил забавную рожицу и громко булькнул.

— Флоренс, — строго окликнула меня Октавия, когда все успокоилось. — За мной.

Я мельком оглядела немного удивленные лица однокурсников, чье всеобщее внимание было обращено на меня, и, стиснув зубы, поспешила на выход.

Еще бы они на меня не смотрели. До этого момента я ни разу не проваливалась с готовкой на уроке зельеварения. Особенно с такими простым заданием. И уж тем более мое зелье или снадобье еще ни разу не отправлялось за дверь неудач в пространство бедствий, где нейтрализовались все наши ошибки. А если учесть то количество зелий, которые там побывало, взрыв за дверью раздавался всегда, что, впрочем, было хорошим знаком. Плохим было, если оставалась тишина. Тогда Октавия шутила, что там зарождается нечто страшное (а может и не шутила), и провоцировала взрыв другим зельем.

— Лаветта, — обратилась ко мне Октавия, когда мы остались наедине, а я остановилась с опущенной головой. — Тебе не обязательно было приходить на мое занятие.

Уловив мягкие нотки в голосе преподавателя, я вскинула на нее взгляд, а Октавия тепло и немного печально улыбнулась.

— Я знаю, что подобное снадобье ты можешь приготовить хоть с закрытыми глазами, и в вашем магазинчике оно не редкость.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Октавия продолжила громче:

— И знаю! — она вздохнула. — Знаю, что трех дней недостаточно.

Я вновь стиснула зубы и опустила голову, чтобы профессор не увидела мои истинные эмоции. Несс… Да, мне было все еще горько от ее утраты. Однако попрощалась я с ней гораздо раньше, поэтому у меня в запасе было не только три дня, чтобы все пережить. И пусть церемония вывернула мою душу и до сих пор тянула своими хладными пальцами рану на сердце, однако сейчас я испытывала иные страхи, которые ныли гораздо сильнее.

— Лаветта, — вновь произнесла Октавия. — Ступай к себе и отдохни.

— Но я еще не справилась со снадобьем.

— Справилась, — положила она мне руку на плечо. — В этот раз справилась, однако…

Профессор улыбнулась.

— На награду не рассчитывай.

Она двинулась обратно в магическую кухню, где остальные ребята продолжали готовить снадобье, а я вдруг вспомнила и оглянулась:

— Профессор!

— Да, Лаветта? — держась за ручку двери, произнесла Октавия.

В этот же миг за дверью раздался очередной приглушенный взрыв и бульканье Макакыча, отчего улыбка профессора на мгновение искривилась. Однако она не ушла и продолжила терпеливо ждать, пока я подыскивала правильные слова, чтобы произнести желаемое. Но как вообще можно в такой ситуации подобрать правильные слова? Никак. Поэтому я тоже криво улыбнулась и просто доверилась:

— Профессор, если я вам скажу, что вам стоит чем-нибудь загородить стену напротив вашей кровати, вы будете задавать мне вопросы?

Лицо Октавии вытянулось, после чего приобрело задумчивое выражение. Даже взгляд профессора стал в это время словно пустым, и вся она на мгновение начала напоминать каменное изваяние, но вскоре она вновь ожила и, мягко мне улыбнувшись, произнесла:

— Нет, не буду.

А, уже отвернувшись, добавила:

— Отдыхай, Лала.

После чего дверь за ней захлопнулась, а я так и осталась стоять, глядя на ее мокрую ручку, с которой упало несколько капель воды.

— Нет, — тряхнула я головой. — Мне показалось.

Зачем профессору называть меня Лалой? Так обычно звала меня сестра, бабушка, ну и еще… декан. Пожалуй. Когда хотел подразнить.

Хмыкнув, я решила не спорить с профессором и вернуться к себе в башню, где застала интересную картину: на полу лежал Котя, а вокруг него водили хоровод мыши. Да еще какие-то лозунги мышиные выкрикивали! Но стоило мне открыть дверь и увидеть всю эту процессию, как мыши замерли и в панике бросились на выход.

«Ах-ты-ж-елочный-сироп!» — только и пронеслось у меня в голове, когда я замерла в проходе, чувствуя, как несколько маленьких лапок прошлепало по моим ботинками. Я даже не решилась посмотреть вниз и продолжала стоять, покрываясь мурашками от ужаса. А еще осуждающе смотрела на Котю, который лениво поднялся, потянулся и, махнув хвостом, запрыгнул себе на когтеточку.

— Вот же!.. — заглянула я в темный проход домика, когда все гости нас покинули, и в ответ на меня вспыхнули светящиеся кошачьи глаза. — Повелитель мышей.