Я оглянулась и увидела, как Мэй держит сферу, из которой веером раскрылась картинка. Еще относительно молодой, но уже с проседью, одетый в черной ведьмовскую тунику и шляпу профессор Джулиус, держа маленькую тыкву в руке, летал на метле, что странно… Ведь метла для полета ему не нужна.
— О, одно из моих любимых! — обрадовался и отвлекся от создания огоньков Лекс. — Кто-то из предыдущих мастеров умудрился поспорить с Джулиусом, что тот не сможет сыграть каноническую человеческую ведьму на новогоднем представлении. И Джулиус… Скажем так, произвел фурор.
Стоило ему это произнести, как смех толпы и профессора сменился бурными аплодисментами. Воспоминание закончилось, а Мэй отложила шарик и взяла другой. В нем тоже был профессор Джулиус, однако в этот раз он уничтожал ветром тренировочный манекен, подозрительно похожий на профессора Октавию. Преимущественно одеждой, которую Джулиус на него нацепил. Руки, ноги и даже голова манекена отлетели так, будто состояли из масла, которое разрезал горячий нож.
— Магия ветра такая сильная, — удивилась Мэй.
— Любая магия сильная, — поправил ее Лекс и выпусти еще один блуждающий огонек, который в этот раз плавно поднялся над нами и ярко там засветился.
Глядя на него, Лекс немного подумал, после чего вновь принялся за работу и произнес:
— Главное, понимать, что силу элемента определяет не его тип, а то, насколько он подходит под цели и желания носителя. Если носитель хочет быть воином, то естествен огонь сделает его сильнее всех. Если защитником — то земля или вода. А если он хочет спасать жизни… — он с трудом сомкнул ладони, между которых собирались искры, а когда их разомкнул, на свет появился новый огонек. — Тогда свет для него лучше всего.
Я тоже перебрала несколько шариков, но в них были записи споров учеников. Кто-то спорил на девушку. Кто-то на скорость поедания пирожков. Кто-то на то, что сможет разыграть преподавателя и не получить наказания. Кто-то даже спорил на то, что сможет проникнуть в скрытый лес. В общем, предыдущие ученики ничем не отличались от нынешних.
— А насколько здесь давние воспоминания? — поинтересовалась я.
— Сложно сказать. Хост как-то упоминал, что находил обрывки еще со времен, когда были гонения магов. Так что лет двести точно.
Моя рука дрогнула, из-за чего я чуть не выронила шарик с очередным спором.
— Дело в том, — продолжал тем временем Лекс, — что это место — целый узел метаморфных стен. Так что хранилище, которое вы видите, одно из немногих. Часть мне показал предыдущий Мастер споров, часть мы нашли случайно, а часть…
Он закончил делать последний огонек и серьезно на меня посмотрел:
— Часть, возможно, до сих пор остается неисследованной.
«Воспоминания, — погладив пальцами одну из сфер, что на ощупь напоминала обычное стекло, я ощутила, как чаще забилось мое сердце. — Могут ли здесь быть записи о маме и папе?»
— Это место, уникально во всей Академии, — устало потерев пальцами лоб, произнес Лекс. — Я был обязан его защитить. Поэтому… — он на мгновение замялся, бросив беглый взгляд на Мэй. — Я хотел, чтобы вы познакомились с ним, прежде чем я все вам объясню.
— А лекции здесь есть? — поинтересовалась Мэй, продолжая перебирать сферы памяти.
— Конечно! — воодушевился ее заинтересованностью Лекс. — Но только не в этом помещении. Идемте, я все покажу.
Приманив ладонью созданный им светящийся шар, он улыбнулся в предвкушении.
— Уверен, вам понравится.
Когда началась наша экскурсия по логову исследователей-коллекционеров, поначалу я была настроена скептически. Не потому что слова Лекса о том, что мы будем впечатлены, казались мне лукавыми, а потому, что не думала, будто в Академии, где круглые сутки находятся великие и гениальные волшебники, для простых учеников останется что-то примечательное. Но реальность оказалась такова, что Лекс даже преуменьшил ценность этого места. Наверное, чтобы сильнее нас поразить. И это у него получилось.
Помимо первого зала с записями поколений Мастеров спора, было еще три. Один — самый большой, с записями разных важных событий в Академии. Второй — поменьше, где хранились лекции преподавателей, а также практические задания и даже успешные опыты, — но опыты в основном старые, чьи результаты в нынешнем времени давно известны, а порой даже используются. И самый маленький зал, где можно было найти записи из запрещенных для учеников книг. Среди них, как выяснилось, находилось несколько заклинаний из фолианта, который Ник стащил из библиотеки и из-за которого Вост запретил ему там появляться. В целом, как я поняла по количеству шаров, Вост очень рьяно оберегал сведения из ограниченной и запретной секций. Стащить их было задачей непростой. Зато я теперь поняла, почему Ник даже с таким серьезным ограничением на посещение библиотеки и частыми прогулами не слишком отставал от учебы, а в чем-то даже преуспевал.
Как рассказал Лекс, большая часть лекций не менялась десятилетиями, так что их записи помогали ребятам наверстывать, а порой даже опережать учебную программу.
— Но это еще не все! — восторженно воскликнул Лекс и хлопнул ладонью по одному из камней на стене зала с заклинаниями, открывая еще один проход. — Вот сейчас вы точно обалдеете!
Мы с Мэй переглянулись и заинтригованные, устремились следом за ним.
— Это, — приподнял Лекс огонек на руке, когда мы оказались в просторном восьмигранном и пустынном зале. — Тот самый узел метаморфных стен.
Я окинула взглядом наглухо запечатанное со всех сторон помещение. Даже вход за нами выглядел, как ни в чем непримечательная серая стена, о которую начал биться один из молодых блуждающих огоньков.
— Благодаря нему, — тем временем продолжал Лекс, — можно пробраться во все уголки Академии. Ну, почти во все. В этот, — указал он на стену, что была справа от нас. — уже нельзя. Там был проход на кухню, но как мне рассказал предыдущий Мастер, кто-то из владельцев логова туда проник, и Хранители потом несколько дней ничего не готовили ученикам.
Его губы изогнула кривая улыбка.
— Они словно все разом исчезли, а потом к метаморфной стене поставили металлический шкаф. Сначала мы о нем не знали, но когда Ник пытался пройти — здорово приложился о него головой.
Он хохотнул.
— Даже по эту сторону был слышен грохот. Звенел аки колокол!
Продолжая смеяться, он миновал место, где должен был быть проход на кухню, и открыл соседний. Мы тут же прошмыгнули следом и отправились по длинному коридору, который привел нас в складское помещение. То самое, где Котя, ну, разозлил Хранителей. Только мы там появились, как стены вновь загромыхали, отчего опять нырнули за метаморфную стену. Лекс проворчал что-то вроде: «Эх, не простили!» — а я поняла, откуда они натаскали в логово одеяла, чтобы превратить скамейку в подобие диванчика.
Следующий ход оказался очень долгим и нудным. Вел он в холл, а открывался в стене под лестницей, вдалеке от ненужных глаз. Однако! Этот проход нас очень порадовал, потому что следующий тайный ход заканчивался вблизи от нашей с Мэй жилой башни. Как только она вместе со мной об этом узнала, то сразу выдохнула. Теперь ей можно не подкармливать зверобелок, чтобы пройти мимо Гибривиуса.
Еще один ход вел из стены заднего двора на улицу. А другой… на склад медпункта! Вот мы удивились, когда поняли, где оказались. Там было полно не только трав, но и разных снадобий и мазей. Вот только Лекс нас предупредил, что соваться сюда стоит только в самом крайнем случае и вести себя тихо-тихо. Как выяснилось, особенность Старухи Желтый Глаз в том, что у нее сквозное зрение. То есть, она может видеть сквозь кожу и вплоть до костей, благодаря чему быстро определяет повреждения. И стены ей тоже не помеха.
Как-то предыдущие Мастера начали приторговывать снадобьями среди учеников Боевого факультета. И внезапные пропажи со складов мазей и прочих ценных ресурсов заставили насторожиться мадам Святосток. С тех пор она тщательно бдит, надеясь отловить воришек. И чем старше она становится, тем эта идея становится для нее навязчивее. В общем, сейчас даже дышать не стоит, когда оказываешься на складе с лекарствами. Поэтому Лекс позволил нам только на мгновение высунуть головы из стены, а за дверью склада уже спешно застучала клюшка старухи.
