Я не верил в совпадения.

Голос Бэйна понизился, когда боковая дверь с грохотом распахнулась:

– Жизнь Джека на кону, Исайя. Ты ничего не сделаешь, потому что знаешь – пострадает он. Твой отец даже больший ублюдок, чем мой.

Уголок моего рта дрогнул в усмешке. Я чувствовал, как Кейд напрягся, не понимая моей реакции. Бэйн же, вопреки своим убеждениям, оказался дерьмовым актером – в его глазах читалась та же растерянность.

– Ты принял меня за альтруиста, Бэйн? – Я рассмеялся, подбирая оставшиеся фото Джеммы и засовывая их в карман. – Ошибаешься, мальчик на побегушках. Ты, может, и на побегушках у своего папочки, но я, черт возьми, не собираюсь плясать под дудку моего – какие бы угрозы он ни швырял в мою сторону.

– Мальчики! – Хриплый голос тренера прокатился по коридору, когда мы с Кейдом направились к выходу.

Он стоял в бордовом поло, с жевательным табаком, предательски торчащим изо рта – хотя на территории школы это было строжайше запрещено.

– Тащите свои задницы в автобус, сейчас же! Мы опаздываем на игру с Темпл. И, ради всего святого, Исайя... вытри кровь с кулаков. Ты и так на испытательном сроке. Команде не нужен твой очередной скандал.

Кейд фыркнул, когда мы быстрым шагом вышли наружу, оставив Бэйна на полу среди обломков его камеры.

Едва мы уселись в автобусе – Брентли и Шайнер напротив – Кейд понизил голос:

– Что за хуйня только что произошла?

Я откинулся на липкую виниловую обивку сиденья и вытянул ноги так далеко, как только мог, бросив взгляд в окно на высокий, похожий на замок купол Святой Марии. 

– Бэйн всё это время играл с нами.

– Что ты имеешь в виду? – Потребовал Брентли, его лицо сохраняло маску решимости. Я повернул шею в его сторону. 

– Ты правда думаешь, что такой парень, как Бэйн, не знает, что мы следим за ним, когда он уходит? Ты правда думаешь, он не знает о гребаных трекерах, которые мы поставили на его машины? Он, наверное, уже знает, что один есть на внедорожнике. С той самой секунды, как он понял, кто я, он изменил свой путь. Он разжигает войну между своим отцом и моим.

– Мы уже знали, что война назревает, – заметил Кейд.

Я покачал головой, снова взглянув на школу и размышляя, почему дядя Джеммы, судья Сталлард, казалось, оказался в центре всего этого. Я не был уверен, велика ли его роль или незначительна, но что я точно знал – так это то, что Джемме нужно уехать сейчас, как никогда. Особенно если её дядя – не просто связующее между двумя враждующими сторонами.

– Бэйн хотел, чтобы я увидел сделку в Ковене. Он знал, что я расскажу своему отцу, как его отец вторгается на нашу территорию.

Брентли откинулся на сиденье.

– Значит, ты дал старт всему, рассказав ему о том, что увидел.

Я снова кивнул.

Воцарилось молчание, пока остальная команда переговаривалась вокруг нас. Шайнер вздохнул и натянул наушники, заглушая наш разговор – то ли из уважения, то ли из–за раздражения, что его участие в нём было не таким значительным, как наше.

Кейд взглянул на меня.

– И что теперь?

– Теперь? – Я приподнял брови. – Теперь мы решаем, на чьей стороне в этой войне мы хотим оказаться.

Джемма

Доверие – такая непостоянная штука. К тому же хрупкая. Разбивается в одно мгновение, а склеивается – годами. Я уже доверяла однажды, и это оказалось мимолётным, как дуновение ветра. Доверие – оно непредсказуемо. Человек может вручить тебе его, а потом неожиданно вырвать обратно. Меня тошнило от самого этого слова, а противная тяжесть в животе при мысли о новом предательстве сводила скулы. Но с Исайей... с ним я был уже на грани.

И мне казалось, он тоже. Я знала о нём то, чего не знали другие. Он пустил меня в свой мир, хоть и чуть–чуть – рассказал про Джека, про младшего брата, про угрозы отца. Я не стала разбрасываться этим доверием. Именно поэтому сейчас действовала в одиночку.

Я лишь надеялась, что это не разрушит то хрупкое доверие, что успело возникнуть между нами в последнее время. Он поверил мне, когда я сказала, что останусь в своей комнате на всю ночь. А когда он произнес это, и я согласилась, в глубине моего сознания лишь едва–едва проклюнулся росток этой идеи.

Теперь же он разросся буйным цветом, и с каждым шагом, который я делала по направлению к боковому входу Святой Марии – уже задолго после отбоя, – пробивался новый росток.

Коридор был тихим и застывшим. Слоан сегодня рано уснула, что сыграло мне на руку. То ли она решила, что парни уже вернулись, и я пробираюсь к Исайе, то ли просто не проснулась, потому что на телефоне не было ни одного пропущенного сообщения, кроме одного от Исайи: «Возвращаемся в школу из Темпла».

Сердце бешено колотилось, когда моя нога ступила на усыпанную галькой дорожку, а прохладная ночная влага коснулась разгоряченных щек. Капюшон был натянут на голову, и ощущение, будто за мной кто–то крадется, заставило волосы на затылке встать дыбом.

Бэйн сегодня не покинет школу. Я знала это из–за его разговора ранним вечером. Назову это судьбой. Как будто какая–то высшая сила выстроила звёзды в идеальный порядок, подведя меня к тому, чтобы подслушать его телефонный разговор за ужином – и вот я здесь, приняв своё решение. Он засел в том самом уголке, куда Исайя затаскивал меня ранее, чтобы делать со мной вещи, от которых я краснела даже при одном воспоминании, и усмехался в трубку.

– Бунтари прибрали мои ключи на ночь. Или подослали кого–то сделать их грязную работу.

На другом конце провода раздался ворчливый смешок, эхом отразившийся от каменных стен. Похоже, он говорил по громкой связи.

– Неужели они думают, что у тебя нет запасного? Серьёзно, они что, считают тебя полным идиотом?

Бэйн фыркнул.

– Уверен, они обыскали всё в поисках запасного. Могли ли они знать, что он в чёртовом электрощите на складе. – Он зловеще рассмеялся, затем вздохнул – Неважно. Всё равно я никуда не еду сегодня. Кто сегодня на смене?

Я ушла вскоре после этого, чувствуя, как сердце колотится в груди от подслушанного. Будто снова слушаю Ричарда в его кабинете. Страх быть пойманной каждый раз заставлял нервы гудеть, как провода под напряжением.

Оглядываясь через плечо раз сто, с каплями пота на висках, я смотрела, как Святая Мария растворяется вдали, и шла по тому же маршруту, что мы проделали с Исайей. Найти склад было несложно – вокруг школы лишь извилистые дороги да редкие фонари для видимости. Дыхание превращалось в пар на холодном воздухе, а шаги ускорились, когда впереди показался покосившийся металлический сарай.

Чем ближе я подходила, тем сильнее стучала кровь в висках. Адреналин накатывал волнами, дыхание сбивалось. Я отгоняла мысли об Исайе, зная, как он разозлится, если узнает. Чувство стыда и вины грызло меня, но любопытство нарастало, как раскат грома.

Психиатрическая больница «Ковенант». Я должна был узнать. Должна была понять, почему она кажется такой знакомой. Почему её образ так чётко врезался в память, что я смогла нарисовать её ещё до того, как Исайя показал мне это место.

На сайте не было ничего подозрительного, но каждый раз, глядя на тот рисунок, я чувствовала, как что–то сжимает грудь. Что–то неотвратимое. И в глубине сознания навязчиво звучал вопрос: А вдруг Тобиас там? Вдруг это какая–то странная телепатическая связь близнецов?

Я вздохнула, откинув волосы с лица. Оставался только один способ узнать правду – и я знала, что Исайя больше не возьмёт меня с собой. В прошлый раз было слишком опасно, и он уже пожалел, что вообще меня туда притащил. А уж вести его с собой или просить отвести меня обратно? Это и вовсе отпадало. Мало того, что пришлось бы отвечать на кучу вопросов, к которым я не была готова, так ещё и ставки для Исайи оказались выше, чем я думала.

Я не могла поставить его в положение, где ему грозило бы отчисление. Если Комитет каким–то чудом узнает, что я сбежала – это мои проблемы. Но если мы с Исайей окажемся за пределами школы, причём не на занятиях, как положено? Ему конец. Вылетит в одночасье. А я не хотела, чтобы он меня прикрывал – и была уверена, что он попытается.