– Джемма! – Девичий голос прозвучал в коридоре, и плечи Джеммы чуть не рухнули на пол при виде Слоан. Та бросилась к ней и буквально вырвала Джемму из моих рук. Я фыркнул, когда Слоан потащила её в сторону женского туалета в южном крыле, держа в руках форму и рюкзак Джеммы.

Я взглянул на Брентли, и он пожал плечами. 

– Она сама меня нашла, искала Джемму. Подумал, её помощь не помешает, чтобы выйти незамеченными. – Он перевёл взгляд на Кейда, и затем оба повернулись ко мне. – Ты что творишь, бро? Ты же…

– Я знаю, – резко оборвал я, ещё раз взглянув на Джемму и Слоан. Слоан смотрела на неё с осуждением, проводя пальцем по шее – как раз по тому месту, которое я сжимал губами, когда погружался в её тёплые объятия ранее этой ночью. Жар ударил в пах, но тут раздался раздражённый вздох.

– Ну блять. – Брентли развернулся и ушёл, оставив меня смотреть на Джемму так, будто она была единственным чёртовым смыслом моей жизни. Я был в глубокой жопе.

Не успев даже осознать, что делаю, я шагнул к ней и вырвал её из объятий Слоан. Коридор затих. На нас смотрели только Кейд и Слоан, но мне было плевать, даже если бы вся школа уставилась. Я хотел, чтобы все знали – она моя. Только на этот раз это не было спектаклем. Мне бы, наверное, было всё равно, даже если бы вокруг нас выстроился весь Комитет. Я всё равно схватил бы её так же грубо, всё равно приподнял бы её подбородок, чтобы она встретила мой поцелуй.

– Что ты делаешь? – Спросила она, её взгляд метался.

– У меня не так уж много вариантов, Джемма. – Я наклонился ближе. – Но прямо сейчас… я выбираю тебя, пока ещё могу.

И затем мои губы слились с её, и всё остальное перестало существовать. Она ответила мне. Её рот приоткрылся, язык встретился с моим. Я притянул её к себе, вдавливая в своё тело. Целовать её было даром. Или, может, наказанием.

Но мне было всё равно. Я целовал бы её каждый день, пока это было возможно. А потом… я бы нашёл способ оставить её. Выследил бы, вытащил из–под земли, но снова сделал своей.

Джемма

– Боже правый!

Седьмой раз за последние тридцать секунд Слоан произносила эту фразу. Я начала считать после третьего.

– Так я и знала, что между вами не просто тот поцелуй да жалкие уроки!

Она сунула мне свежее бельё и только что постиранный бюстгальтер. Я развернулась, чтобы переодеться. Её взгляд скользнул по моим запястьям, но она тут же отвлеклась на более важное – на поцелуй Исайи.

– Не могу поверить, что ты и...

Она резким движением подобрала мою форму, швырнула её в рюкзак и протянула новую.

– Ты сама хотела этого? Хотела, чтобы он стал твоим первым? Он вообще знал, что это твой первый раз?!

Вопросы сыпались один за другим. Я даже не успевала открыть рот, как Слоан задавала следующий. Лишь когда она достала косметичку и начала замазывать мой засос, я наконец выдавила:

– Да.

Живот сжался при воспоминаниях о вчерашнем. Внутри всё вспорхнуло бабочками, и мне пришлось буквально вдавливать ступни в пол, чтобы не взлететь.

– Я была настолько одержима Исайей, что в голове не оставалось места ни для чего другого. Только он. И больше никто.

Я застегнула последнюю пуговицу блузки и натянула бордовый пиджак.

– Да, я хотела этого. И да, он знал, что это мой первый раз. Вся школа знала, что я девственница, благодаря Бэйну, помнишь? Я не особо это отрицала.

Слоан так резко выдохнула, что мятный воздух шевельнул волосы у меня на шее. Она снова нанесла тональник на спонж и продолжила маскировать следы.

Мы заперлись в кабинке женского туалета, и я знала, что скоро прозвенит звонок.

– Я просто в шоке.

– В шоке? – Переспросила я. – От того, что он ко мне прикоснулся? 

– Нет. Вовсе нет.

Её рука замерла, и она пристально посмотрела мне в глаза, затем отвела взгляд.

– Не секрет, что Исайя – не девственник. Он определённо зарекомендовал себя в этом плане.

Щёки вспыхнули, и я прикусила губу. Вчера мне даже в голову не пришло, что он куда опытнее меня. Но это было очевидно – он знал моё тело лучше, чем я сама.

– Просто с тобой всё иначе. С той самой минуты, как ты появилась в этой школе, он стал другим.

Я закусила щёку, пока Слоан перебирала пальцами мои волосы, откинутые за плечи.

– Или, может, он наконец показывает своё истинное лицо.

Она тихо хмыкнула, протягивая мне застёгнутый рюкзак.

– Верно. И неудивительно, что потребовалась именно ты, чтобы это в нём раскрыть.

Уголок её губ дрогнул в улыбке.

– Ты чертовски хороша, когда позволяешь людям приблизиться. Понимаешь это, да?

На моих губах застыла сдержанная улыбка, когда она открыла дверь кабинки как раз под утренний звонок.

– Кажется, ты поглотила все его мысли. Будто ты – центр вселенной в любой комнате, где находишься. Его взгляд неизменно тянется к тебе. – Она сделала паузу, поправляя ремень сумки. – Большинство этого не замечает, но я вижу. Вижу, как он на тебя смотрит. Точно так же Кейд когда–то смотрел на Джорни. Он будто боится, что ты в последний момент выскользнешь у него из рук.

Потому что так и будет. И он это знает.

Слоан замерла, положив руку на дверь туалета. Оглянувшись через плечо, она сменила улыбку на озабоченное выражение.

– Именно поэтому тебе нужно быть осторожной, Джемма. Не знаю, почему вы храните столько секретов, но именно это когда–то отправило Джорни в одностороннее путешествие из этой школы.

Я кивнула, и она переплела свою руку с моей, когда мы направились к классам. Пока коридор ещё не заполнился любопытными взглядами и стуком каблуков по плитке, она прошептала мне на ухо:

– Просто помни, что ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо? Я буду рядом, несмотря ни на что. Секреты или нет.

Я кивнула, на этот раз ответив по–настоящему искренней улыбкой.

Мы со Слоан пропустили завтрак и помчались прямиком на первый урок. Возможно, это лишь мои фантазии, но мне казалось, будто все знают, что произошло между мной и Исайей прошлой ночью. Я чувствовала себя иначе – и понимала, что это хорошо. Каждый раз, когда между ног возникала лёгкая тянущая боль, в животе порхали бабочки, и мне приходилось прикусывать губу, чтобы сдержать улыбку.

Я не знала, что всё это значило для нас. Сомневаюсь, что это понимал хоть кто–то из нас. Единственное, в чём я была уверена – я наполовину боялась момента, когда наши занятия закончатся. Как только Комитет решит, что оценки Исайи улучшились, а поведение исправилось, он выйдет из испытательного срока. Его больше не будут держать на краю пропасти. А значит, мне больше не придётся его курировать. И я больше не смогу прикрывать его, если его поймают в коридоре после отбоя, когда он следит за Бэйном.

Что, если его поймают, когда меня уже не будет рядом? И что произойдёт, когда он передаст мне плату за нашу сделку? Уеду ли я, не попрощавшись? Будет ли так проще?

От этих мыслей в животе заныла пустота, и я поспешно отогнала их, устраиваясь за столом в художественном классе. Нет, не сейчас. Я украдкой оглянулась – за соседним столом сидели Кейд и Брентли, но Исайи не было. Кейд поймал мой взгляд, подмигнул, а я в ответ напряжённо улыбнулась, быстро развернулась и открыла чистый лист в альбоме, принявшись выводить линии карандашом.

Класс гудел от хаотичных разговоров, и в моей голове царил не меньший беспорядок. Мысли путались, а всё тело будто зарядилось током – мне нестерпимо хотелось увидеть Исайю. Побыть с ним наедине. Заглянуть в будущее.

Как только миссис Фитц вошла и начала раскладывать вещи на своём столе – том самом, на котором мы были вчера, – в комнате воцарилась тишина. Я уже собиралась опустить карандаш, как вдруг почувствовала перемену в воздухе. Уголки губ сами собой дрогнули в улыбке, и я захлопнула альбом.

Два горящих голубых глаза приковались ко мне. То, как он вошёл, мгновенно собрав все взгляды на себе, заставило моё сердце бешено колотиться. Длинные ноги в тёмных брюках, белая рубашка с расстёгнутым воротом и небрежно болтающийся галстук. Смуглая кожа притягивала взгляд, а во рту пересохло при воспоминании о том, как горячо она соприкасалась с моей прошлой ночью.