Слоан бросила на меня оценивающий взгляд, и... чёрт, я облажалась.

– Джемма?

Я стиснула зубы, сглотнув.

– Да?

– Насколько строг твой дядя?

«Строг» – это ещё мягко сказано.

– Эм... а почему ты спрашиваешь? – Я снова сглотнула, нервно теребя край юбки.

– Ты просто кажешься... – Странной. – Другой. Будто ты... как бы это сказать... живёшь под колпаком?

Между нами повисло молчание, пока я обдумывала следующий ответ. Разговор зашел на опасную территорию – развилку на дороге. Признаться, что меня учили дома, казалось не такой уж проблемой. Но вот то, чему именно меня учили и за что наказывали – это уже вызвало бы вопросы.

Я не хотела защищать Ричарда. Сокрытие правды было нужно не для его блага, а исключительно для моего. Мне нужно было действовать умно, выстроить план и в нужный момент раздавить его, как грузовик. Если бы он узнал, что я разболтала его грязные секреты, он вырвал бы меня отсюда, несмотря на подозрения соцработников. Нашёл бы способ запереть меня, пока не придет время использовать в своих мерзких целях. Ему бы это стоило труда, но, если понадобится – он этого добьётся.

Я вновь перевела взгляд на поле, пока раздумывала, что сказать Слоан. На этот раз Исайя смотрел куда–то в сторону.

– Пожалуй, я действительно жила под колпаком. Меня долго учили дома.

Я почувствовала, как Слоан резко повернула голову:

– То есть Святая Мария... твоя первая школа? Вообще первая?

– Нет, – ответила я, провожая взглядом высокую, подтянутую фигуру Исайи, бегущего по полю с клюшкой. Я не знала, во что они играют, но это выглядело забавно – хоть какая–то злобная часть меня надеялась, что он споткнётся.

Повернувшись к Слоан, я увидела, как она пристально разглядывает меня своими карими глазами, явно жаждая подробностей.

– Что это за спорт? – Кивнула я в сторону поля.

Её лицо вытянулось.

– Э–э... Это лакросс.

Я закивала, закладывая волосы за ухо, чтобы лучше видеть игру. Один из парней резко замахнулся клюшкой в сторону другого, стоявшего перед сеткой. Мяч взмыл в воздух. Девчонки за моей спиной взорвались радостными криками. Я вздрогнула от их визга, затем плечи медленно обмякли.

Отчаяние подкралось сзади, будто призрак, коснувшийся холодными пальцами моей кожи. Сердце ушло в пятки, когда я позволила себе ощутить жгучую зависть, разливающуюся по венам.

Я упустила так много. Раньше я никогда не позволяла себе зацикливаться на этом – когда ведёшь внутреннюю войну, пытаясь отделить правду от лжи, обида из–за отсутствия нормальной школьной жизни кажется такой мелочью.

Но сейчас, стоя здесь, без Ричарда за спиной и его шёпотом произносимых угроз, я наконец почувствовала это. Ощутила всю эту невыносимую тяжесть утраты и ярости, спрессованную в одну атомную бомбу, готовую взорваться при первом же намёке на свободу.

– Джемма? – Слоан выдернула меня из мрачных раздумий. Я моргнула, фокусируясь на её мягком выражении лица.

– Во–первых, – она улыбнулась, – мне есть чему тебя научить.

Уголок моей губы дёрнулся, горечь понемногу отступала.

– А во–вторых... – её глаза заблестели, когда она бросила взгляд на поле, – Исайя идёт прямо сюда.

Я резко вдохнула, и дыхание застряло в груди. Голова повернулась направо – и вот он, без майки, поднимается по полю с хищной ухмылкой, застывшей между высоких скул.

И он смотрит прямо на меня.

Исайя

Я не отводил от неё взгляд ни на секунду. С того момента, как увидел её перед полем для лакросса, план в моей голове становился всё чётче. Как неоновая вывеска, ослепляющая меня переливающимися цветами радуги.

Она была красивой – чем ближе я подходил, тем очевиднее это становилось. И я редко пользовался этим словом. На секунду я замедлил шаг. Я даже не уверен, что вообще когда–либо описывал этим словом девушек.

Но, чёрт возьми, лицо Джеммы было чертовски красиво. Даже воздух вокруг неё казался прекрасным. Как будто солнце светило исключительно на неё, игнорируя всех остальных.

Слоан стояла рядом, переводя взгляд с неё на меня и обратно, прежде чем кивнуть. Лист хрустнул под подошвой – и Слоан тут же бросила на меня убийственный взгляд.

Интересно, чем я её успел достать?

Мгновенно перебрал в памяти последнюю вечеринку… Нет, точно не связывался с ней тогда.

– Слоан. – Я кивнул, поправляя рубашку, накинутую на плечи. Без майки, потный, но ни Слоан, ни Джемма, кажется, этого не замечали. Странно.

Перевёл взгляд на Джемму – она смотрела куда–то мимо, будто я для неё пустое место. Если бы она знала, как это меня заводит.

– Что «Слоан»? – Она вспыхнула, уперев руки в бока.

Сзади раздался смешок: Кейд и Шайнер наконец догнали меня.

Я цокнул языком, облокотившись на металлическое ограждение между девушками. 

– Почему ты дуешься, Слоан?

Она фыркнула, пока я снова разглядывал Джемму. Солнце подсвечивало пряди её каштановых волос, делая их глубже. 

– Потому что! – Выпалила она. – Джемма из–за твоего цирка на прошлой неделе в большом стрессе! Вся школа считает её шлюхой!

Кейд лениво подошёл ближе, проведя рукой по взъерошенным от пота волосам.

– Ой, брось, – протянул он. – Разве не об этом мечтает каждая девочка? Нынче быть шлюхой в школе – всё равно что королевой выпускного. Значит, ты популярна.

– Не все мечтают о популярности, – Джемма наконец повернулась к нам и устремила на меня взгляд, от которого будто загорелась каждая клетка моего тела. Живот свело, и я машинально провёл языком по губам. О да, она мне нравится.

– Хм… – Кейд задумчиво хмыкнул, откинувшись на ограждение и уставившись на поле. Девчонки – по ту сторону, мы – по эту, но меня вдруг потянуло перемахнуть через эту чёртову перекладину, чтобы встать рядом с ней.

– Прекрати это, – её голос дрогнул, но за мягкостью сквозила сталь. – Сейчас же.

Тишина повисла между нами. Мы все уставились на Джемму, опустившую руки по швам. Она была высокой – точно выше Слоан – со стройными длинными ногами. Юбка, как и у всех в Святой Марии, доходила до середины бедра, но на ней сидела идеально. Её кожа напоминала сливочный шёлк, а на щеках играл лёгкий румянец.

Я медленно перевёл взгляд на Слоан. Она сжала губы, ожидая ответа, и резко приподняла бровь. Мне нравилось, что она не кокетничает, не строит из себя недотрогу. Слоан училась в Святой Марии с тех же пор, что и я, так что я знал её довольно хорошо, но мы никогда не оставались наедине «в шкафу». Она не бросалась на меня, как остальные, а я не гнался – за мной и так бегали.

Я продолжал смотреть на Слоан, хотя всё во мне рвалось к Джемме.

– Слоан, Джемма рассказала тебе о мисс Гленбург?

Всё вокруг исчезло, пока я впивался в её карие глаза. Отец давным–давно научил меня читать людей: жесты, дыхание, взгляд. Наблюдать, а потом разгадывать их слова. Думаю, это умение пригодилось ему в «бизнесе». Чёрт с ним, но научил он меня хорошо. Я видел людей насквозь – будто они вода в стеклянном стакане.

Кожа вокруг глаз Слоан сморщилась, когда она вскинула руки:

– Что? Какая ещё мисс Гленбург?

Она посмотрела на Джемму, сохранившую каменное лицо, потом на меня:

– Хватит менять тему, Исайя. Ты тут может и король, но обязан исправить ситуацию с Джеммой, пока…

– Пока что? – Перебил я, заинтригованный ещё больше.

– Ничего, – резко бросила Джемма. Её мягкое, неуверенное выражение сменилось гневом, когда она уставилась на меня, и внутри меня вспыхнуло пламя. – Пойдём, Слоан.

Я не хотел, чтобы она уходила, но Джемма уже повернулась ко мне спиной и зашагала вниз по травянистому склону к Святой Марии. Мой взгляд следил за ней, словно за дымом от огня, бушующего в её душе.

Слоан сузила глаза: – Серьёзно, Исайя. Не все любят внимание. Знаю, вам, Бунтарям, это сложно понять, но придумай, как вытащить её из центра сплетен, пока ей не влетело. – Затем она рыкнула на меня, как бешеная собака, и в ярости вцепилась в свои чёрные волосы. – И да… Джемма никому не рассказывала про тебя и ту училку, кем бы она ни была. Она говорила только со мной. Ни слова больше.