Насколько опасен был Бэйн? И насколько опасен Исайя? Внутренний голос прошептал ответ раньше, чем я успела открыть рот.

– Он сказал передать тебе, что знает, кто ты.

Грудь Исайи тяжело вздымалась, и я заметила, как на его руках выступили вены.

– И это всё?

Мой взгляд устремился к новым туфлям. Они блестели в скупом свете, пробивавшемся сквозь окно, по которому хлестал дождь.

– Нет.

– Хорошая Девочка... – Исайя был уже ближе, и я резко подняла голову, чтобы определить его местоположение. Он приближался медленными, небрежными шагами, поднимая пыль за собой. – Я знаю, ты мне не доверяешь. Но если это касается Бэйна, мне нужно, чтобы ты сказала.

Я провела языком по губам, чувствуя, как сердце яростно стучит в груди. Большая часть меня отчаянно хотела довериться ему, но я не могла доверить даже самой себе это решение. Моё суждение было сомнительным. В конце концов, я доверяла Ричарду семнадцать лет, прежде чем узнала, что он всего лишь подлый человек, прячущийся за судейским молотком.

Но в итоге сердце победило разум.

– Он сказал, что узнал меня... и что скоро поймёт, откуда.

Единственной реакцией Исайи стало едва заметное моргание.

Я обхватила себя руками, словно пытаясь обрести опору в этом объятии. 

– Если он знает меня, то, скорее всего, знает и моего дядю, и…

– Он просто играет с тобой, чтобы добраться до меня, – резко прервал он.

– Я не уверена. – Мысли путались, пока я анализировала слова Бэйна. Но его взгляд заставлял сомневаться. А вдруг он действительно меня знает? Может, он видел меня на одном из тех приемов, куда меня таскал Ричард? На тех глупых светских вечеринках я никогда не смотрела людям в глаза – знала, что потом меня накажут. 

– Я не верю ему.

Уголки губ Исайи дрогнули, обнажая ухмылку. 

– Я думал, ты никому не веришь. – Его улыбка стала шире, и я невольно застыла, разглядывая его безупречно белые зубы. – Мы даже не друзья пока, а ты уже мне доверяешь?

Я отпрянула. 

– Я не говорила, что доверяю тебе. – Пауза. Руки скрестились на груди. – И не говорила, что мы станем друзьями.

Он пожал плечами. 

– Но ты хочешь мне доверять.

Брови сдвинулись, руки напряглись. 

– Неправда. – И неважно, что это была ложь. Я не стану ему доверять. Ни за что.

Его улыбка приковала мой взгляд, и мне показалось, будто дыхание покинуло тело, словно душа, возносящаяся на небеса. 

– И ты хочешь со мной дружить. – Длинная рука потянулась ко мне, и он отбросил мою косу с плеча. – А это уже начало, Хорошая Девочка.

Мгновенное тепло разлилось по телу, едва я заметила его ямочку на щеке. Нет, я не могу с ним дружить.

Исайя сократил расстояние между нами, пока нас не разделял всего лишь шаг. Запрокинув голову, я увидела, как его беззаботное выражение сменилось чем–то мрачным. 

– Ты передумала? Теперь, когда Бэйн начал угрожать?

Я стиснула зубы, сдерживая любые слова, готовые сорваться с губ. Мысли путались от его близости. По коже пробежали мурашки, будто он действительно касался меня. Хотя нет. Пугало то, как его присутствие будоражило меня.

Почти так же сильно, как мысль о том, что Бэйн знает, кто я.

– Нет. Но если он узнает, чем я на самом деле занята, что ты для меня достаешь, и доложит моему… – Я замолчала, будто мозг яростно кричал мне заткнуться. – Просто забудь. Не хочу, чтобы он бежал к моему дяде с докладом обо мне. Вот и всё.

Исайя засунул руки в карманы, и, взглянув на него, я увидела лишь его пристальный взгляд. 

– Твой дядя, видимо, ещё тот экземпляр, раз одна мысль, что Бэйн может связать вас, вселяет в тебя такой ужас.

Он отвел глаза, следя за каплями дождя на стекле. Его резко очерченный подбородок был единственным, на чем я могла сосредоточиться. 

– Если хочешь выйти из игры – скажи сейчас, чтобы я придумал, как выкрутиться и не загреметь еще глубже.

– Выйти из чего? Из репетиторства?

Его ледяные глаза снова встретились с моими. 

– Да.

Паника толкнула меня к нему, и дрожащие пальцы впились в его предплечье.

– Нет! – Отчаянный крик эхом разнесся по пустому помещению. – Мне нужно то, что ты обещал.

Мне это было нужно так сильно, что я почти чувствовала вкус свободы на губах.

Его мышцы напряглись под моим прикосновением, и взгляд сам собой опустился к его губам.

– Хорошо. Потому что Комитет уже дал добро на наши занятия. Начинаем сегодня.

Наши взгляды встретились, и между нами словно что–то пробежало. Связь? Договорённость? Я не могла понять, что именно, но что–то щелкнуло внутри меня.

– Тогда встретимся в библиотеке в семь.

Панические нотки в голосе сменились облегчением, а угрюмое выражение лица Исайи вновь превратилось в его обычную хищную ухмылку.

– Пусть будет в восемь. У меня сегодня матч по лакроссу.

Я кивнула: – Хорошо. Увидимся в восемь.

Я уже собралась уходить, как его рука внезапно поймала меня за запястье.

– Тебе стоит прийти на игру.

Я нахмурилась, чувствуя, как его рука по–прежнему сжимает мою.

– На твой матч по лакроссу? Зачем?

Его взгляд резко ушел в сторону, и хитрая ухмылка исчезла без следа. Темные брови сдвинулись, пока он снова уставился в окно. В груди что–то сжалось – необъяснимое желание протянуть руку и коснуться его, дать понять, что все в порядке, что бы его ни мучило...

И это меня окончательно запутало.

С какой стати меня вообще волновало, что его что–то тревожит? Откуда эти дурацкие порывы? Глухая злость начала подниматься внутри от осознания собственной иррациональности – мне, похоже, вдруг взбрело в голову утешать кого–то вроде него.

Мы с Исайей не были друзьями. Напомню, в первый же учебный день он затолкал меня в кладовку – просто из мести. Я ничего о нем не знала, а это внезапное желание ставить его чувства выше своих должно было немедленно испариться вместе со мной из этой комнаты.

Но затем...

Я открыла рот и сказала то, что удивило нас обоих:

– Я приду на твой матч.

...Что?!

Он резко перевел взгляд на меня и тяжело вздохнул.

– Хорошо.

И, не говоря больше ни слова, подошел к двери и распахнул ее передо мной. Я вышла, стиснув зубы – настолько была шокирована собственным поведением.

Прямо перед тем, как я переступила порог, Исайя наклонился и едва коснулся губами моего уха. По коже мгновенно пробежали мурашки, но в отличие от страха, сжимавшего внутренности при близости Бэйна, теперь в животе трепетно вспорхнули бабочки.

До тех пор, пока он не произнес:

– Сделай одолжение. Держись подальше от Бэйна.

Его рука отпустила меня, дыхание больше не обжигало ухо. Я сглотнула и резко кивнула, прежде чем он направился по коридору своей фирменной, невыносимо самоуверенной походкой.

Исайя

Я ворвался в раздевалку, сорвал с шеи бордовый галстук и швырнул его на пол. Кейд бросил на меня взгляд, как раз натягивая белую форму для лакросса. Едва он успел надеть ее, как я резко приказал:

– Всем на поле. Кроме тебя, Шайнера и Брентли.

– Бро, – начал Кейд, – игра через тридцать... – Но фраза замерла у него на губах, стоило мне взглянуть на него. Он мгновенно понял. – Все вон! Немедленно! – Крикнул он, взмахнув рукой.

Команда замерла – кто–то уже в форме, кто–то с голым торсом, прервав смех. Им хватило секунды, чтобы осознать: тут что–то серьезное. Лишних вопросов никто задавать не стал.

Захлопнулись дверцы шкафчиков, схвачен инвентарь – и вот они уже выходят, оставляя нас четверых среди металлических шкафчиков, пустых душевых и эха моего бешеного сердца.

Как только последний игрок – Мейсон, этот тормоз – выбрался наружу, я метнул ядовитый взгляд на Шайнера. Без предупреждения, без тени сомнения – мой кулак со всей силы врезался в его холеную физиономию.

Все произошло за долю секунды: его выражение лица сменилось с недоумения на «о, черт», прежде чем раздался глухой удар костяшек о скулу.