Голос Бэйна снова достиг моего слуха, и я, всё ещё отвернувшись, хрустнул костяшками:

– Подожди–ка... От неё так и веет невинностью. Вся такая солнечная и чертовски милая. Если Исайя не выбьет из тебя эту девственность, я с радостью сделаю это за него.

Всё. Что–то щёлкнуло внутри. Последние остатки мыслей испарились, оставив после себя лишь пустоту.

Я дважды стукнул пальцами по столу и поднялся. В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как муха пролетит. Я чувствовал на себе взгляды – даже членов Комитета. Но моей целью был только Бэйн.

– Исайя.

Предостерегающий голос Брентли донесся до меня вместе со скрипом скамьи, когда он отодвинулся от стола. Но я уже шёл напролом, сверля взглядом Бэйна, который поднял подбородок, словно какой–то всемогущий король. Хотя, если подумать, этот титул ему действительно подходил. Короли – это обычно невыносимые, слабые мужчины с переизбытком самоуверенности. Я считал, что Бэйну не помешало бы спуститься с небес на землю. Напомнить ему, что он никакой не король – ни в этой школе, ни в нашем будущем бизнесе.

– Ты думаешь, можно вот так с ней разговаривать?

По моему телу разлилась ледяная волна, отрезав меня от всего вокруг. В этот момент существовали только я и Бэйн, связанные невидимой нитью раскалённой ярости. Он сделал шаг ближе, и на его лице расползлась такая самодовольная ухмылка, что мои губы невольно искривились в ответ.

– При мне?

Бэйн усмехнулся ещё шире. Подергивание под его глазом не ускользнуло от моего внимания. Он был взвинчен не меньше меня.

– Ты ведёшь себя так, будто ты кто–то важный, Бунтарь.

Я хрипло рассмеялся – настолько зловеще, что даже сам не ожидал от себя такого. Приблизился к нему, словно хищник, выслеживающий добычу.

– Уверен, ты прекрасно знаешь, насколько я важен, Бэйн. Не испытывай меня.

Он знал. Чёрт возьми, он точно знал, кто я. А значит, понимал, насколько смертоносен я могу быть, если сорвусь. В глазах мелькнули вспышки выстрелов и чужие кулаки, но я отогнал воспоминания, сосредоточившись на нём.

– Исайя.

Чья–то рука сжала мое плечо, но я резко стряхнул её.

Слишком много эмоций бурлило во мне, подпитывая гнев и ненависть, копившиеся годами. Я ненавидел свою жизнь. Ненавидел отца. Ненавидел Джейкоби. Честно? Ненавидел почти всё.

Но затем тихий голос в глубине сознания заставил меня замереть на долю секунды.

Джек. Джемма. Все твои друзья, – прошептал он. – Ты не ненавидишь их.

Бэйн сжал губы, сделав ещё один шаг вперёд.

– Ты меня не пугаешь, Исайя. Хочешь знать, почему?

Кулаки сами сжались, когда я укрепился в стойке. Уже занёс руку, готовый вмазать этому самодовольному ублюдку, как вдруг мелькнул тёплый каштановый локон – и две мягкие ладони коснулись моих щёк.

Джемма.

Джемма

Его челюсть под моими ладонями напоминала высеченный из камня утёс. Это ощущение было почти ошеломляющим – я стояла на цыпочках в центре столовой, чувствуя на себе взгляды каждого присутствующего.

– Нет, – потребовала я, не отрывая глаз от его лица.

Обычно его глаза были светлыми, почти воздушно–голубыми, но сейчас они потемнели, наполнились бурей. От этого мое сердце бешено заколотилось.

Как только его сжатый кулак опустился, он тут же обхватил мои запястья. Мне потребовались все силы, чтобы не отдернуть руки и не надвинуть рукава блейзера – никто не должен был увидеть розовые шрамы.

– Он тебя унижает. Мне это не нравится, – его голос звучал хрипло, будто наждачная бумага.

Я едва заметно покачала головой:

– Возможно. Но он ещё и провоцирует тебя. А мне это не по душе.

Честно говоря, мне было всё равно, что Бэйн на весь зал заявил о моей невинности. Даже при моей неопытности я понимала, что для большинства это оскорбление, но меня это даже не задело.

Что действительно бесило, так это то, как Бэйн играл с Исайей. Ему нравилось видеть его реакцию, и он прекрасно знал, что, задев меня, добьётся своего. Позвоночник Исайи выпрямился, и моя спина непроизвольно ответила тем же. За моей спиной раздался смех Бэйна, и взгляд Исайи стал убийственным. Его глаза сузились, скулы резко очертились. Я сильнее сжала его лицо ладонями, пока он снова не опустил взгляд ко мне.

– Вспомни план, Исайя. Ты на испытательном сроке. Он это знает. Он пытается добиться твоего отчисления. Ты умнее этого.

Его тело слегка расслабилось. 

– Откуда ты знаешь, насколько я умен, Хорошая Девочка?

Вот и оно. Мое прозвище. Значит, мне удается вернуть его в настоящее.

Я придвинулась ближе, наплевав на зрителей. 

– Здесь есть члены Комитета? Которые наблюдают за всем этим?

Его челюсть напряглась под моими ладонями. 

– Да.

Я улыбнулась и прошептала так близко, что губы почти касались его: – Какой идеальный случай показать им, что плохой парень Святой Марии впервые укрощает свой дикий нрав. Докажи, что заслуживаешь остаться здесь. Покажи, что ты изменился.

Руки Исайи отпустили мои запястья, и я даже не стала проверять, не сползли ли рукава блейзера. Когда он обхватил мою талию, напряжение в его мышцах ослабло.

– Ты считаешь мой нрав... горячим?

Я рассмеялась, когда он прижался лбом к моему. На мгновение показалось, будто мы с ним в каменном коконе, отгороженные от всего мира. Остались только мы двое.

– Я знала, что это тебя отвлечет.

Исайя усмехнулся, сверкнув белыми зубами.

– Я, кажется, недооценивал тебя. Милая маска хорошей девочки – это, конечно, очаровательно, но ты куда хитрее, чем я думал. – Его губы скользнули по моему уху: – Ты чертовски хорошая напарница по преступлениям.

Вспышка восторга и гордости охватила меня, прежде чем я снова встала на полную стопу и убрала руки с его лица. Я отстранилась ровно настолько, чтобы схватить его за руку и повести из столовой, оставив позади ротозеев с отвисшими челюстями.

Проходя мимо Бэйна – не настолько близко, чтобы спровоцировать новый конфликт, но достаточно для того, чтобы он услышал мои ледяные слова, повисшие в воздухе, – я наклонилась к Исайе: – Я бы не назвала это хитростью… но я достаточно умна, чтобы видеть людей насквозь, – закончила я, устремив взгляд на Бэйна.

Его глаза сузились – я знала, он бесился, что его план провалился. Он пытался использовать меня против Исайи, и, честно говоря, мне надоело, что все относятся ко мне как к инструменту для достижения своих целей.

Чем дольше я была подальше от Ричарда и его извращённых представлений о жизни, тем больше становилась собой. Та сломленная, покорная девочка, которой он меня сделал, потихоньку выскальзывала из его цепких лап. Я не была настолько глупа, чтобы вести себя иначе в его присутствии или во время наших еженедельных звонков по понедельникам. Но перед Бэйном? Ни за что. Ему нужно было понять – я не пешка в его игре.

Как только двери столовой закрылись за нами, я почувствовала, как остатки напряжения покинули Исайю. Гнев спал, и передо мной снова был тот самый Исайя – с субботнего вечера. Тот, кто заставлял меня смеяться и чувствовать то, к чему я не привыкла.

Он поднёс наши сцепленные руки к губам и быстро поцеловал мою ладонь.

– Спасибо.

Мы остановились в коридоре перед развилкой: налево – библиотека, направо – классы. Дверь позади нас распахнулась, и меня на мгновение охватил ужас при мысли, что это Бэйн. Но услышав голос Брентли, я выдохнула.

– Ты совсем ебнулся?!

Он возник перед нами, следом появились Шайнер и Кейд.

– Ты серьёзно собирался наброситься на него? Твой отец…

Исайя резко разжал наши пальцы и сердито уперся руками в бока. Мышцы его предплечий напряглись, и я вдруг заметила, что он без блейзера.

– Мне плевать на отца, честно.

– Да, – Кейд бросил ему сочувствующий взгляд, – но тебе не плевать на Джека. Или ты забыл...

– Конечно я не забыл, блять! – Грудь Исайи резко вздымалась. Гнев вспыхнул с новой силой. – Но мне это так осточертело!