Вот это действительно привлекло мое внимание.

– Что именно тебе известно?

– Что мне известно? – Он поднял бровь, подойдя к столу и тяжело опускаясь в кресло. Достал ту самую папку с именем Джеммы на обложке. – Что он гораздо хуже, чем я предполагал.

Во мне что–то щёлкнуло – ровно как в ту ночь, когда Джемма призналась. Мысль о том, что она была с человеком, от которого пришлось бежать, пробрала меня ледяным холодом.

– Ты знал его ещё до того, как Джемма появилась здесь, верно?

– Да.

– Откуда?

Дядя вздохнул, уставившись в папку. Его мышцы напряглись, взгляд застыл на чём–то конкретном... или, возможно, на пустоте. Трудно было сказать.

Когда он заговорил снова, в его голосе не было прежней холодности. Скорее – надлом, граничащий с отчаянием.

– Мать судьи Сталларда, Энн, раньше управляла приютом для девочек.

Тишина повисла между нами, и моё терпение начало иссякать, пока он уставился в полузакрытую папку.

Но затем он заговорил снова. Его взгляд встретился с моим, а челюсть застыла, словно выкованная из стали.

– Ты знаешь, как твой отец жертвует на благотворительность, прикрывая свою настоящую деятельность? Как создаёт образ добросердечного филантропа?

Я усмехнулся и кивнул.

– Твой дед делал то же самое. Уверен, ты в курсе.

Я промолчал, а он продолжил, откинувшись на скрипящем под его весом кресле:

– Одним из мест, куда он жертвовал, был приют Энн. Туда отправляли несовершеннолетних, которые должны были отбывать срок в колонии. Вместо тюрьмы они попадали в этот приют – якобы для исправления. Работали бесплатно, «искупая вину». Что–то вроде терапии для заблудших девочек.

Он сглотнул так резко, будто карандаши с его стола застряли у него в горле.

– У меня была... подруга. Хорошая подруга. Мы были в вашем с Джеммой возрасте.

Я поднял бровь:

– Подруга?

Он проигнорировал мой вопрос.

– Она попала в неприятности. Судья Сталлард вёл её дело. – Он на мгновение задумался. – Это был один из его первых процессов. Тогда он только начинал. Получил должность после того, как его отец умер от сердечного приступа.

Теперь мы приближаемся к сути.

– Короче говоря, Сталлард отправил мою подругу в приют своей матери – в качестве одолжения нашей семье. Связи твоего деда с ними сделали это решение лёгким.

Он сжал кулаки, костяшки пальцев побелели.

– Это был респектабельный приют... до недавнего времени. У Энн случился инсульт, и заведение закрыли.

Моему воспалённому мозгу понадобилось всего мгновение, чтобы сложить пазл.

– Так вот почему он сказал, что ты ему обязан. Потому что они приняли твою... подругу? Спасли её от чего? От пары месяцев в тюрьме?

Дядя хрипло рассмеялся:

– Попробуй от нескольких лет в колонии.

Я перевёл дух, переключаясь на главное:

– Ладно, понятно, как ты связан с дядей Джеммы. Но вот что не сходится: зачем Сталлард был в Ковене? И почему Джемма узнала это место?

Дядя облизал пересохшие губы:

– По последним данным, Сталлард – отнюдь не праведник. Он скрывает кое–что о Джемме, связан с полицией, а о его приюте ходит столько слухов... – Он открыл папку. – Я почти уверен: Джемма оттуда.

Палец дяди ударил по фотографии.

– Вот моя теория: Сталлард управляет Ковеном. Так или иначе. Объявляет преступников невменяемыми на суде, отправляет в психушку... А дальше...

– И что дальше? Он там превращает этих отбросов в ещё большее пушечное мясо? Штампует из них таких же ублюдков, как те, что вертятся под ногами у моего отца? Плодит ещё убийц? Что?

– Да, Исайя. Именно это я и думаю. Его спокойный голос бесил меня. – Такие, как твой отец, щедро платят за «продукцию» этой скотобойни. Если Сталлард поставляет туда людей, он, скорее всего, уже мультимиллионер.

Ярость накрыла с новой силой, сердце колотилось, будто выпрыгнет из грудной клетки. Я знал, что творится за стенами той больницы. Знаком с болью, от которой сводит челюсти, и ужасом, парализующим волю – тем, чем занимались в тех подвальных камерах. Я видел, как они ломали людей, вытравливая из них всё человеческое, чтобы вдолбить им мысль о «братстве». О лжесемье.

Семье подлых убийц и тварей, бьющих женщин.

Они были никем. Жалкими шестёрками, продавшими душу за призраки силы, власти и денег.

Всё это – рук дело таких, как мой отец, как отец Бэйна. И судьи Сталларда.

– А Джемма? – Наконец вырвалось у меня, когда я разжал пальцы, оставив на кресле вмятины от ногтей.

– Вот это уже загадка, которую мне ещё предстоит разгадать. Но если она большую часть жизни провела с таким человеком, как судья Сталлард… – Он перелистнул страницу и пробежался глазами по тексту. – Судя по тому, что мне удалось найти, с самого детства... Если она росла рядом с человеком, способным отправлять людей в Ковен, я даже не могу представить, что ей довелось увидеть и услышать. – Он захлопнул папку. – Думаю, она, возможно, родилась там.

Я нахмурился. 

– Где? В Ковене?

– Там или, может быть, в том приюте. Подозреваю, что одна из девочек забеременела – или уже была беременна – и Энн позаботилась о ребёнке. – Он приподнял бровь. – Ну... о детях, если точнее.

– Что? – Я не сразу нашёлся, что ответить.

– Ах, да. Она тебе не говорила? У Джеммы есть брат–близнец.

Что?

– И где он?

Дядя многозначительно посмотрел на меня. 

– Не знаю. Никаких записей о нём нет. Я начал копать после того, как Джемма случайно проговорилась. Всё, что связано с ней, строго засекречено. Почти ничего не нашёл.

У меня внутри всё оборвалось.

У меня было чёткое ощущение, что я знаю, где её брат.

И мне было интересно, догадывалась ли об этом сама Джемма где–то в глубине души.

Исайя

Кровь всё ещё бешено стучала в висках, пока я сидел в столовой, ожидая появления Джеммы к завтраку. Я написал ей десять минут назад.

Я: Ты заигралась в студии. Уже время завтрака.

Она ответила меньше, чем через минуту.

Джемма: Уже прибираюсь. Спасибо.

Пальцы нервно застучали по экрану, а нога под столом не находила покоя – тем самым столом, под которым нас с Джеммой прижали меньше сорока восьми часов назад.

Я: Кейд пойдёт с тобой.

Её ответ пришёл через минуту.

Джемма: Ты подослал Кейда шпионить за мной?

Я тихонько фыркнул, убирая телефон в карман после сообщения Кейду, что ему нужно сопроводить её. Джемма называла это шпионажем. Я называл защитой. Да какая, в сущности, разница.

Мой взгляд скользнул по полированному дереву, на котором в субботу вечером покоилась её голая попка, пока мой палец глубоко исследовал её.

Одна только мысль об этом притупила жгучее беспокойство и гнев в крови. Но каждый раз, когда я бросал взгляд на Бэйна с его бритой под ноль головой и очерствевшим лицом, мышцы снова напрягались.

Отец до сих пор не ответил ни на один из моих вопросов после субботы. Вообще ничего – только пару крепких словечек в трубку, когда я рассказал ему о «приключениях» Бэйна. Обычно мне было плевать. Скинул информацию – и выкинул из головы, пока сам не позвонит.

Но теперь, когда в деле замешана Джемма, а наши семьи каким–то образом связаны, я хотел знать больше. Мне было необходимо знать.

Можно было списать это жгучее любопытство на то, что вскоре я возьму на себя весь оружейный бизнес отца. Но дело было не в этом. Даже близко. Я мог врать ему. Или даже остальным Бунтарям. Но себе? Ни единого шанса. Её тихое признание прожигало мне мозг: – Я сбегаю от дяди. Почему? Что он с ней сделал? И как мне за это отплатить?