Отлично.

– Я хочу, чтобы эту хрень убрали. Сейчас же.

– Мы разберёмся, – поспешно сказал Брентли. – Мы думали, ты уже в курсе и поговорил с Шайнером.

Я скривился.

– Что ж, я не в курсе. И теперь всё пойдёт наперекосяк.

Джемма

За мной следили.

Взгляды преследовали каждый мой шаг – когда я шла по коридору, мыла руки в женском туалете, сидела на последней парте на уроке истории, слушая лекцию о семи морях. Повсюду шептались о посте в блоге, где я снова оказалась в центре внимания. К тому времени, как я свернула к кабинету рисования, я была готова рассыпаться в прах.

Мой желудок уже скрутило от нервов, а мысль о том, что придется сидеть в одном классе с Исайей – которого я не видела с нашей встречи в бельевом шкафу в субботу – вызывала тошноту. Это он напал на Бэйна? Или это всего лишь слухи? Ни я, ни Слоан, ни Мерседес не знали ответа.

Утром мы втроем столпились над телефоном Слоан, завтракая зерновыми батончиками, пока читали тот злосчастный пост. Унижение поглотило меня целиком, даже не потрудившись выплюнуть кости.

Дрожащими ногами я шла по коридору, крепко прижимая к груди альбом для эскизов. Только мысль о том, что впереди мой любимый урок, помогала мне держаться. Я нарочно оставила свой дешёвый телефон в комнате – и без того была на взводе, а тут ещё угрозы Ричарда, эхом отдающиеся в моей голове.

Я содрогнулась при мысли, что на экране может внезапно всплыть имя дяди, но застыла на месте, когда из тёмного угла в конце коридора внезапно протянулась рука. Меня резко дёрнули в сторону, и я едва сдержала вскрик.

Первой мыслью было, что это Исайя – он уже дважды затаскивал меня в укромные уголки для «разговоров». Но когда глаза привыкли к темноте закоулка, затянутого паутиной, кровь застыла в жилах.

Бэйн.

Впервые я оказалась с ним так близко – ну... если не считать той субботы.

– Что тебе нужно? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, хотя сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди. – Опять пришёл заявить права против моей воли?

Мысленно я дала себе пощёчину за эту фразу. Что со мной происходит?

Левый глаз Бэйна был сильно опухшим, и будь здесь лучше освещение, я бы наверняка разглядела синеватые кровоподтёки. Его тёмные глаза сверлили меня, и на мгновение мне показалось, что зрачки расширились.

– У меня для тебя послание, пай–девочка.

Я оскалилась, губы дрогнули от отвращения. И вдруг осознала: когда Исайя называл меня так же, я не морщилась, как обычно. Странно.

Выдернув руку из его хватки, я намертво сомкнула губы. Краем глаза заметила свет из коридора за его широкой спиной. Если бы мне удалось резко рвануть мимо него, прижавшись к стене... Но бег – не мой конёк, а без чёткого плана лучше не двигаться с места. Жизнь научила меня этому.

– Послание от кого? – Спросила я, и голос не дрогнул. Внутри распирало от гордости.

Но внешнее спокойствие не означало, что я не была напугана. Бэйн вызывал у меня омерзение.

Он вселял в меня ужас в ту субботу – особенно в кромешной тьме той комнаты. И сейчас его прикосновения вызывали тот же леденящий страх. В них было что–то холодное, что–то слишком... знакомое.

– Твой мальчишка, вот кто, – прошипел он, щурясь на меня здоровым глазом. – Передай ему, что я знаю, кто он... – Бэйн фыркнул, и я отпрянула ещё дальше, раздражённая тем, что его дыхание касается моей кожи.

Он небрежно закатал рукава белой рубашки, затем осклабился, намеренно затягивая паузу. Его квадратная челюсть напряглась, когда он протянул палец и провёл им по моей щеке несмотря на то, что я отстранилась. – И скоро я узнаю, кто ты. Я тебя знаю. Пока просто не могу вспомнить, откуда.

Кровь отхлынула от моего лица, пока его ноготь скользил по коже, словно по мановению этого пальца она покидала моё тело. Затем он развернулся и оставил меня одну в этом тёмном углу, кишащем пауками, как раз когда прозвенел звонок на урок.

Я рванула в кабинет рисования, и с тех пор была совершенно разбита.

Миссис Фитцпатрик всё ещё обсуждала со мной картину, которую я написала вчера рано утром, пока все спали, когда я ощутила нарастающую угрозу за спиной.

Я знала, что Исайя смотрит на меня – его взгляд буквально прожигал меня весь урок. Кожа на затылке покрылась мурашками, а слова Бэйна звучали в голове на повторе: «Я тебя знаю».

Неужели Бэйн знал Ричарда? Знаком ли он со мной? А главное – известно ли ему, что происходило за закрытыми дверями? Мой дядя тщательно скрывал всё, что касалось меня, за исключением своих помпезных ужинов с сомнительными бизнесменами и политиками. Тогда я не понимала, но сейчас отлично вижу: все эти взгляды, скользящие по моему телу, все эти намёки... Ближайшее окружение Ричарда состояло из отъявленных подонков.

Я бы не удивилась, если бы они знали о планах дяди на моё восемнадцатилетие. Он думал, что мне ничего не известно. Ошибался.

– Джемма.

Исайя схватил меня за руку, едва я вышла из кабинета, будто за мной гналось пламя.

– Постой.

Моргая, чтобы прогнать предательскую влагу с ресниц (меня бесило, что мои мысли довели меня до этого), я подняла взгляд на его лицо. Сначала я заметила лишь голубизну его глаз, и на мгновение мне стало спокойно. Тихий омут. Но затем реальность обрушилась обратно, и уголки губ дрогнули.

– Нам нужно поговорить, – выпалила я, чувствуя, как слова рвутся наружу.

– Пойдём, – тихо сказал он, пока мимо проходили студенты, жадно пялящиеся на нас. Драма – топливо школьных сплетен.

Я перевела взгляд на Кейда и Брентли. Они кивнули нам, уходя с нахмуренными бровями и телефонами в руках. Определённо что–то затевали.

– Они удаляют пост. Я сам только что узнал о нём. Знаю, ты боишься, что дядя прознает, но этого не случится. Я всё улажу.

Исайя затянул меня в соседний с художественным класс – похоже, заброшенный: запах пыли, мебель под белыми покрывалами. Он быстро закрыл дверь, отвёл меня от грязного окна и отпустил руку.

Он отступил на шаг, внимательно изучая меня, и я ответила ему тем же. В животе предательски вспорхнули бабочки, смешивая все мысли в голове в единый хаос. Сегодня на нём был бордовый школьный пиджак, идеально облегающий широкие плечи. Галстук болтался на шее чуть развязанным, обнажая участок загорелой кожи. Его угольно–чёрные волосы беспорядочно падали на лоб, и прежде, чем я осознала это, мои губы уже разомкнулись от невольного восхищения, а по щекам разлился жар.

Я попыталась что–то сказать, но слова застряли в горле. Потому что если я разглядывала Исайю, то он делал то же самое со мной. Его ледяные глаза были прикованы к моим обнажённым бёдрам, и я инстинктивно сжала их, ощущая почти физическую силу, тянущую меня к нему.

Стоп… о чём мы вообще должны были поговорить?

– Эм… – наконец вырвалось у меня.

Это короткое слово словно вернуло нас в реальность. Он резко поднял голову, оторвав взгляд от моих ног.

– Чёрт. Точно. – Исайя покачал головой и откинулся на покрытый простыней стол.

Я не сдвинулась с места, слишком боясь подойти ближе.

– Это ты напал на Бэйна? Это ты изуродовал ему лицо?

Его челюсть напряглась.

– Нет.

Затем он пожал плечами.

– Хотя это не значит, что мне не хотелось. Но я на испытательном сроке, помнишь? Мне нельзя влипать в неприятности.

Я облегчённо вздохнула, но нервно переминалась в новых туфлях, которые волшебным образом оказались на моей кровати вчера утром, когда мы со Слоан вернулись с завтрака. Она рассмеялась, игриво закатила глаза и пробормотала что–то про директора.

– Бэйн говорил со мной перед занятиями, – сказала я, натягивая рукава пиджака на запястья.

Взгляд Исайи стал ледяным, прежде чем он сбросил пиджак и скрестил руки.

– Говорил? Или делал что–то ещё?

От жесткости в его голосе у меня перехватило дыхание.