– То есть вы хотите сказать… вы попросили её пожертвовать своим временем, и она просто… согласилась? Без вопросов?
– Да, – бросил я без эмоций, кивнув в сторону учителей. – Джемма добрая. Иначе и не скажешь. Я сказал, что мне нужна помощь с оценками, попросил – она согласилась. Всё просто.
Мистер Каннингем кивнул:
– Она милая девушка. На днях помогла собрать книги, которые я уронил, пока остальные ученики смеялись – ваши дети в том числе. А потом ещё вежливо назвала меня «сэром», будто это я оказал ей услугу.
Остальные учителя все комментировали, какая Джемма милая и добрая, как вдруг благодетель громко захрапел. Я тихонько усмехнулся, и тогда разговор, кажется, повернул в другое русло.
– Хорошо, ладно. Тогда решено. Мы дадим вам месяц, чтобы подтянуть оценки.
Слава, блять, наказанию.
– Погодите–ка, – отец Мерседес перебил маму Эбби, которая уже была готова сбежать с собрания. – А как насчёт вашего поведения? Это меня беспокоит куда больше, чем оценки. Мерседес рассказывает мне всё, что происходит в школе, а вы вечно – звезда всех этих историй.
Я сильно сомневался, что Мерседес вообще что–то ему рассказывает. Разве что о том, где замешана не она сама. Мерседес не то, чтобы нарушала правила, но и святой её тоже не назовёшь.
Внутренне вздохнув, я надел фальшивую маску и притворился раскаявшимся впервые в жизни.
– Послушайте, я знаю, что был сплошным источником проблем для вас и всего Комитета с тех пор, как пришёл в Святую Марию, и понимаю, что сжёг все мосты с вами. – Я опустил взгляд на стол, потом снова поднял его на лица, уставившиеся на меня. – Но…
– Но он понимает, что это его последний шанс на исправление. Почти всё его время будет расписано. Школа днём, лакросс после, занятия с репетитором по вечерам. Мы с Исайей долго говорили, и он осознаёт, что это последняя капля, а альтернатива ему не по душе.
Дядя был прав. Мне не нравилась альтернатива, но ни он, ни я не могли раскрыть, что это за альтернатива перед Комитетом. Никто из них не знал, что такое Ковен или кем на самом деле был мой отец – по крайней мере, я на это надеялся.
В эфире повисла долгая пауза, пока Комитет переваривал слова дяди. Большинство их взглядов устремились ко мне, и впервые я даже не пытался скрыть своё отчаяние или прикрыть его самодовольной ухмылкой. Я показал им, что настроен серьёзно, потому что так оно и было.
Мисс Гленбург говорила, что у меня нет выбора ни в чём, кроме моего поведения, но она ошибалась. У меня не было даже этого выбора. Угроза отца была ясна, как вода у Мальдив. Либо я делаю своё дело, либо Джек столкнётся с последствиями. Это сложно было назвать выбором, правда?
– Месяц на улучшение оценок, – заявил дядя, повернув экран ноутбука к себе. – И никаких больше оправданий за поведение. Никаких драк. Никаких побегов из школы или проникновений в женское крыло. Никаких прогулов занятий.
Кто–то из динамика добавил: – И никакого соблазнения учителей.
Благодетель к тому моменту проснулся, и седой старик фыркнул от смешка, что только усугубило ситуацию.
– Да, и никакого соблазнения учителей. – Дядя поймал мой взгляд через экран и многозначительно посмотрел на меня.
Я вскинул руки с притворной невинностью. – Больше никакого соблазнения учителей. Понял. – Мой взгляд на секунду задержался на миссис Дьюнс – её круглые щёки порозовели сильнее обычного. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться и не загубить последний шанс с Комитетом.
– Через месяц мы проведём новое заседание, Исайя. Докажи, что мы не совершили ошибку, в очередной раз не исключив тебя благодаря уговорам твоего дяди.
– Конечно, сэр, – равнодушно ответил я, вставая и отодвигая стул. – Если здесь всё – я поправил галстук, – мне нужно успеть на завтрак, чтобы прийти в класс вовремя – это, думаю, миссис Дьюнс точно оценит.
– Да, да, – дядя махнул рукой. – Иди.
С этими словами я развернулся и вышел из библиотеки, ощущая, как крохотная капля облегчения просачивается в душу.
Откинувшись на табурете в художественном классе, я не сводил глаз с Джеммы. Мы не встретились за завтраком, и я не успел сказать ей, что сегодня вечером начинаем занятия. Она, Слоан и Мерседес куда–то исчезли, и я не сомневался – причина была во мне. Теперь Джемма даже не смотрела в мою сторону.
Меня это бесило. Какого черта мы будем делать по вечерам, если она не может взглянуть на меня через комнату?
Ей нужно было расслабиться. Она всегда такая... собранная. И чересчур осторожная.
– Лучше приведи в порядок свой стояк до звонка, – рассмеялся рядом Брентли.
Я рефлекторно глянул на штаны, затем закатил глаза, поняв, что повелся на его тупую шутку. Его грудь тряслась от смеха, к которому тут же присоединился Кейд.
– Отъебись и перестань думать о моем члене, – огрызнулся я, возвращая внимание к Джемме. Она сидела на табурете, выпрямив спину и отведя плечи назад – этакая образцовая школьница. Ее волосы были заплетены в длинную косу, которую я представил себе обмотанной вокруг кулака, пока трахаю ее. Блять. Стоп. Мысль резко свернула не туда.
Я снова заерзал на табурете, отводя взгляд от нежной кожи ее ног, выглядывающей из–под клетчатой юбки. Я уже представлял, как лишаю ее дыхания поцелуями, чего категорически не мог допустить. Это стало бы роковой ошибкой. Я в любом случае кончил бы тем, что трахнул ее, потому что после поцелуя с такой девчонкой невозможно не захотеть большего. И тогда между нами все стало бы слишком сложно.
Она определенно была из тех, кто пускает чувства в дело, а такого допускать нельзя – особенно с кем–то вроде меня. К тому же, моя «прикрытие–репетитор» не должна меня ненавидеть и отказываться от сделки. Я был не настолько глуп. Смешивать бизнес с удовольствием – плохая затея. Но, черт, я не был ни с кем после мисс Гленбург, да и тогда толком ничего не успел.
Кейд начал натягивать рюкзак, хотя звонок еще не прозвенел, а Брентли напялил свою бейсболку козырьком назад, прекрасно зная, что миссис Фитц заставит его снять ее, пока он в классе.
– Мы вообще видели Бэйна сегодня? Как он выглядит? – Спросил Брентли.
Я резко повернулся к Кейду, и кровь ударила в виски.
– Что значит «как он выглядит»?
Глаза Кейда расширились, и он в панике перевел взгляд на Брентли.
– Похоже, ты не видел новый пост в блоге.
Этот чертов блог.
Стиснув зубы, я поставил ноги на пол, в последний раз бросив взгляд на Джемму, прежде чем сурово уставиться на перекошенное лицо Кейда.
– Объясняй.
Кейд выглядел так же неловко, как миссис Дьюнс сегодня, когда Комитет допрашивал её о моих «ухаживаниях» за мисс Гленбург. Брентли грубо провёл свободной рукой по лбу.
Прозвенел звонок. Я шлёпнул ладонью по столу.
– Давай уже!
– Шайнер тебя не послушал. Ты же знаешь, как он взбесился из–за отмены вечеринки...
Это могло означать только одно.
– И ты только СЕЙЧАС мне об этом говоришь? – Мой голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.
Джемма была в шаге от выхода, всё ещё делая вид, что не замечает меня, что бесило меня ещё сильнее. К счастью, в последний момент миссис Фитц взяла её за руку, засыпая восхищёнными вопросами с блеском в глазах.
Я резко поднялся со стула, с силой вцепившись в рюкзак. Бросив злобный взгляд на Кейда и Брентли, я повернулся к Джемме.
– Передай Шайнеру, что он теперь в моём чёртовом чёрном списке. Я чётко сказал ему забить на это.
Внутренне я ругал себя за то, что не разглядел Бэйна утром как следует.
– Может, пора его просветить, бро, – пробормотал Кейд, когда я проходил мимо. – Он бы не полез, если бы знал...
Я остановился и пригвоздил его новым ледяным взглядом.
– Просто предложение, – он невинно поднял руки, затем кивнул в сторону двери, где стояла Джемма. – Так, к слову, в статье сказано, что Бунтарь – имя, конечно, не назвали – напал на Бэйна, защищая Джемму после его выходок в субботу. Наверное, поэтому она тебя избегает.
