Она замолчала. В чулане повисла тишина. Я сжал губы, пытаясь напомнить себе, что мы с Джеммой вот–вот заключим сделку, и мне нужно относиться к этому серьёзно. Но вместо этого я продолжал играть с ней.

– Я просто дразню тебя, – тихо сказал я, пытаясь вспомнить суть нашего разговора. – В смысле, было бы неплохо, если бы мы стали друзьями.

Почему это слово звучало так чертовски раздражающе?

– Но мы можем оставаться просто репетитором и учеником, если хочешь формальностей. Ты занимаешься со мной, а в те дни, когда мне нужно смыться пораньше, говоришь, что я был с тобой всё время. Вот и всё.

Время шло. Не знаю, сколько прошло, но, должно быть, немало, потому что я начал замечать мельчайшие движения Джеммы. Слышал её тихое дыхание. Чувствовал исходящее от неё тепло, запах её шампуня...

– Почему? – Наконец спросила она, и её голос был не громче дыхания. – Зачем мне лгать? Прикрывать тебя? Куда ты пропадаешь?

– Иногда мне нужно уходить из школы по ночам, а так как я на испытательном сроке, у меня нет права на ошибку.

Больше она ничего не узнает. Я не мог рассказать, куда ухожу. Просто не мог.

Она переминалась с ноги на ногу и скрестила руки на груди. Как же мне не хватало света в этом чулане... Хотел бы я ещё раз увидеть, как выглядят её ноги в этой огромной футболке. На ней вообще есть шорты? Или только трусики?

Чёрт. Соберись, Исайя.

– Ты на испытательном сроке из–за... – она запнулась, а я наклонил голову, ожидая продолжения. – Из–за тебя и... и... учительницы... вашего...

– Секса? – Я едва сдержал усмешку. – Ты можешь сказать это слово, пай–девочка. Оно не грязное, если ты сама его таким не сделаешь. – Пауза. – И мы не занимались сексом.

Воздух свистнул у меня над ухом, когда она резко шагнула вперёд, уперев руки в бока.

– Я знаю, что могу сказать это слово! – Прошипела она.

Я сжал губы, скрывая смех, но её руки опустились, а волосы упали вперёд, словно щит.

– Прости, – начала она. – Не знаю, почему ты вызываешь у меня такую... злость. Просто в тебе есть что–то, что...

– Заводит тебя? – Я ухмыльнулся. – Я заметил... и мне это нравится.

Она едва заметно дёрнула головой.

– Тебе нравится, когда я грублю тебе?

Уголки моих губ поползли вверх.

– Мне нравится, что я на тебя влияю.

– Никто и не говорил, что ты на меня влияешь.

Я рассмеялся, прекрасно зная, что это не так.

Джемма отступила на шаг, будто слышала мои мысли. Затем снова выпрямила плечи. 

– Значит... тебе нужно, чтобы я помогала тебе с учебой и покрывала тебя, когда ты уходишь из школы...

Черт. Я затаил дыхание, молясь, чтобы она не спросила, куда я исчезаю. Я не смогу сказать ей правду. Придется лгать, а врать такой девушке, как она, почему–то казалось неправильным.

Она вздохнула. 

– Неважно. Итак, я должна с тобой репетиторствовать и иногда лгать... если кто–то спросит?

Похоже, она начала принимать мое предложение, и от ее слов мне сразу стало легче.

– Ага, – откинулся я назад, поставив ногу на полку с бельем. – Значит, ты согласна?

Ее шепот разрезал воздух как нож: – Никто не говорил, что я согласна.

Я подавил раздраженный рык. Черт возьми. Неужели теперь она играет со мной?

– Но ты обдумываешь это. Я видел, как ты замешкалась, когда я сказал, что дам тебе все, что захочешь.

В душном чулане, который теперь пах не бельем, а Джеммой – чем–то мягким и женственным, – повисло тяжелое молчание. Мне так нравился этот запах, что я мечтал ощутить его вкус. Наверняка она сладкая на вкус.

– Мой дядя не должен узнать, – ее слова были пропитаны ядом, но дрожали от страха. – Ему не понравится, если он узнает, что я с тобой занимаюсь.

– Ты имеешь в виду судью Сталларда?

Я почувствовал, как ее стресс начал зашкаливать. Воздух в крошечной комнате стал густым от ее напряжения. 

– Ты... ты знаешь моего дядю? По имени? – Она запнулась, и часть меня захотела поддержать ее.

– Я с ним лично не знаком, – быстро ответил я. – Но после того, как пришлось убирать тот пост в «Шёпотах Мэри», я решил узнать, кто твой дядя и почему ты его боишься.

– Я его не боюсь! – Джемма резко шагнула ко мне, будто приближение могло убедить меня в этой наглой лжи. Но она боялась. Никакая прямая осанка, высоко поднятый подбородок или уверенная поза не могли скрыть этого. Ее хрупкое тело дрожало от страха при звуке его имени.

Сдаваясь, я вздохнул. 

– Как скажешь. – Затем я сделал шаг к ней. – Тогда давай обсудим оплату. Чем раньше мы начнем, тем лучше.

В темноте я получил лишь едва заметный кивок.

Джемма

Исайя навис надо мной в темноте чулана и спросил:

– Чего ты хочешь?

В животе неприятно похолодело – его настороженный тон меня обескуражил. Если он не согласится, это меня уничтожит. Мне это было нужно.

– Я хочу пятьдесят тысяч долларов и фальшивые документы.

Я увидела, как он на секунду завёл руки за шею.

– Деньги – без проблем, могу сделать. Но с документами придётся повозиться.

Затем он замолчал, а меня охватила надежда.

– Зачем тебе фальшивые документы, Хорошая Девочка?

– И ещё кое–что… – Я начала следующую просьбу, собрав всю свою уверенность. Теснота этого чулана с ним – опять – придавала мне смелости. – Никаких вопросов.

Я услышала, как он скрипнул зубами, прежде чем неохотно согласиться:

– Ладно. Такое же правило и для тебя. Никаких вопросов.

Я нахмурилась. Это был честный обмен, но вопросы уже грызли кончик моего языка, что бесконечно меня раздражало. Почему меня это вообще волновало?

– Кто сказал, что мне настолько интересно, чтобы задавать вопросы? – Хотя мне было. – Делай что хочешь, главное – достань то, что мне нужно.

Он тихо усмехнулся, и почему–то мне понравился этот звук.

– Деньги и фальшивку я тебе достану. Но при одном условии: ни слова о том, что я ухожу раньше или вообще не появляюсь. Никто не должен знать, что я сбегаю из Святой Марии. Даже твои друзья.

– Ты имеешь в виду Мерседес и Слоан? – Я задумалась. Друзья ли они мне? Да. Пожалуй, да.

– Да. Родители Мерседес в Комитете.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть. После паузы я украдкой взглянула на его тёмный силуэт. 

– Значит так... – мой голос дрожал, и это бесило меня. Наверное, он думал, что я – вечный комок нервов. – Тебе нужно, чтобы я тебя подтягивала и прикрывала, а мне – деньги и фальшивка.

– Договорились? – Спросил он так тихо, что у меня под ложечкой ёкнуло.

– Да, – выпалила я, чувствуя, будто шагнула в пропасть. Исайя сделал шаг вперёд, пока я додумывала мысль. – Но никто не должен знать о моей просьбе. Никто.

Если бы Ричард узнал, что я прошу деньги и поддельные документы, он бы понял – я снова планирую побег. То есть, он и так знал о моих намерениях – я уже пыталась, – но он был уверен, что последнее наказание сломало меня. Оно почти сломало.

Но даже сломанная, я всё равно убегу. И в этот раз буду умнее. Я добьюсь своего, сколько бы ни притворялась примерной девочкой, с которой у него якобы есть будущее. Я не его кукла, чтобы плясать под его дудку, как бы ни старалась казаться покорной. Всё это – часть игры.

Выжить, Джемма. Просто выжить.

Исайя мягко сжал моё запястье, выводя из раздумий. Я дёрнулась, едва его пальцы коснулись неровной кожи – но тут же вспомнила: мы в темноте, и шрамов он не видит.

– Тсс, – его шёпот проплыл по воздуху, как перышко по коже.

Он притянул меня ближе, развернул спиной к себе и указал на полоску света под дверью.

Паника накатывала волнами, разрывая меня на части, а в голове проигрывались один за другим стрессовые сценарии. Как будто я смотрела подборку трейлеров, где я – гостья, которую снова швыряют в адскую бездну.

– Там кто–то есть, так что будь очень–очень тихой, Хорошая Девочка, – шёпот Исайи не то, чтобы помогал справиться со стрессом. Скорее наоборот.