Самое раздражающее во всем этом было то, что Кейд оказался прав: я ничего не мог поделать с Бэйном. Мой отец взбесился бы, если бы я раскрыл себя или нашу семью, не говоря уже о том, что я был на испытательном сроке у Комитета. Я был бессилен – особенно когда Джек оказался под прицелом. Мой отец прекрасно знал, что делал, когда угрожал ему, и я ненавидел его за это.
Казалось, Бэйн тоже понимал, что я бессилен. Его самодовольная, слащаво–мерзкая ухмылка заставила меня так сильно сжать кулаки, что ногти впились в ладони. Когда он проходил мимо после разговора о правилах Притязаний, я заметил этот хитрый блеск в его глазах – весь его напыщенный, высокомерный вид, с которым он задирал голову, будто был неприкосновенным.
Но он не был неприкосновенным. Может, сейчас, но не в будущем. Если бы он только знал, кто я такой, черт возьми...
Дверь медленно распахнулась, и все мысли о Бэйне мгновенно испарились.
Сначала в коридор ступила длинная обнаженная нога, и оранжевый свет свечи замерцал в самый подходящий момент, чтобы осветить хрупкую фигуру Джеммы, крадущейся по коридору. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за ней, пока она держалась за железную цепь, прежде чем та глухо стукнула о дерево.
Ее легкие шаги не издавали ни звука, когда она приближалась. У меня дрогнули губы, когда она подошла ближе. Слишком большая футболка на ней лишь подчеркивала, насколько она хрупкая на самом деле.
– Привет, – выдохнул я, все еще прислонившись к стене. Я старался держаться непринужденно, но внутри явно что–то срочное требовало внимания.
– Привет, – пискнула она, подняв на меня свои огромные, как у лани, глаза. Ее взгляд скользнул по обоим концам коридора, и в этот момент я оттолкнулся от стены и схватил ее за руку.
Ее дыхание перехватило, когда она уставилась на наши сцепленные ладони. Горячая волна желания ударила мне прямо в грудь, когда я услышал, как ее губы разомкнулись, и тогда я потащил ее за собой по длинному коридору. Ее босые ноги шаркали по темно–красному ковру, и я поспешно отвел взгляд от темного лака на ее пальцах ног. Даже ее чертовы ступни были чертовски привлекательны.
Мы резко остановились, и Джемма чуть не врезалась мне в спину.
– Прости... – прошептала она, и в этом слове, вырвавшемся в тишину коридора, чувствовался целый клубок нервов.
– Тсс, – приглушенно остановил я её, сжимая её руку чуть сильнее, чтобы наши ладони вновь соприкоснулись. Не то чтобы держать её за руку было необходимо... но какая–то часть меня отчаянно нуждалась в этом прикосновении. Это было чертовски тревожно.
Я открыл дверь в кладовку с постельным бельём и втянул её внутрь, как можно тише прикрыв дверь за нами.
– Где мы? – Джемма сжала мою руку, когда нас окружила кромешная тьма.
Я потянул её глубже, пока мы не уперлись в заднюю стенку.
– В бельевом шкафу. Скоро дежурный учитель начнёт обход, но здесь мы почти в безопасности.
– Почти в безопасности? – Она сделала особый акцент на слове «почти», и я не смог сдержать усмешку.
Её голос стал резким, и меня мгновенно взбесило, что не вижу её разгневанного выражения.
– Ты чего смеешься? Похоже, я уже израсходовала всю свою удачу на то, чтобы не попадаться. Рано или поздно меня всё равно накроют. Я не везучая, Исайя. И я не нарушаю правила.
Её тёмный силуэт передо мной дёрнулся – наверняка она уперла руки в бока.
– Тогда зачем ты пришла? – Спросил я.
Она сердито выдохнула, её тёплое дыхание обожгло мне грудь. Но ответа так и не последовало, и в тесном пространстве воцарилась тяжёлая тишина.
Я сделал шаг вперёд, глаза постепенно привыкали к темноте, и я наконец смог разглядеть её силуэт. Моя рука сама потянулась к её затылку, пальцы нежно вплелись в её волосы. Я не понимал, зачем это делаю, почему не могу заставить себя убрать руку, но, когда шелковистые пряди её волос рассыпались по моей коже, я прошептал, склонившись к ней: – Ты в порядке?
Пальцы продолжали осторожно исследовать её голову, выискивая шишку, которая, я был уверен, должна была там быть.
Вся эта история с Бэйном не имела для меня никакого смысла. Когда мы допрашивали его, он путался в показаниях, то и дело беззаботно посмеиваясь. Шайнер появился ближе к концу разговора – после того, как я приказал закрыть вечеринку, когда Джемму вырвали у меня из рук, – и он был готов тут же сцепиться с Бэйном.
Шайнер не понимал, почему мы просто не набросились на него с кулаками за то, что он нарушил правила Ночи Притязаний. Но чтобы объяснить ему это, мне пришлось бы раскрыть, кто мой отец на самом деле и почему я вообще оказался в Святой Марии. И уж точно этого не было в моих планах. В итоге Брентли его успокоил, и Шайнер отступил. Но он был прав – Бэйну точно не помешало бы спуститься с небес на землю. Вырвать новенькую девчонку из рук другого – это явное нарушение правил Притязаний, и он прекрасно это знал. Вопрос в том, зачем он это сделал?
– С головой всё в порядке, – голос Джеммы дрогнул. Мои пальцы по–прежнему были вплетены в её волосы, а я продолжал массировать её затылок, наслаждаясь близостью.
Чёрт... Какого хрена я вообще делаю?
Мало того, что всё моё тело трепетало от нового, волнующего ощущения её близости – мой член уже начинал наливаться. Было в этом что–то невероятно возбуждающее: затащить примерную девочку в тёмный чулан со мной.
Как только Джемма томно вздохнула, в коридоре раздался звук, и она вскрикнула. Я резко прикрыл ей рот ладонью, притянул к груди и прошипел: – Тихо!
– Чёрт, – сквозь зубы выругался я.
В голове эхом отдавались слова дяди: «Хватит попадаться. Вторых шансов больше не будет». Именно поэтому мне было так важно уговорить её на репетиторство. Будь это уже договорённостью, наше появление вне комнат после отбоя не стало бы проблемой – и мне не пришлось бы затаскивать её в этот чёртов чулан, чтобы поговорить.
Неделю назад, окажись я в чулане с кем–то на грани разоблачения, я бы, пожалуй, заставил свою спутницу громко застонать – просто для потехи. Но то было до угроз моего отца в адрес Джека и моего испытательного срока от Комитета. Теперь я балансировал на хрупком льду, и я был не настолько глуп, чтобы начать на нём прыгать.
Она замотала головой, когда я убрал ладонь с её рта, и прошептала: – Прости… Вот почему я не люблю нарушать правила. Я не ищу острых ощущений. Мне нельзя попадаться.
Я молчал несколько минут, прислушиваясь к звукам снаружи. Джемма всё ещё прижималась ко мне, тёплая и мягкая, пока я не ослабил объятия. Тогда она осторожно отступила, забрав с собой своё тепло, и я услышал, как она провела руками по лицу. Хотел бы я видеть её выражение – не то, чтобы это помогло бы её понять. Она защищалась лучше, чем сам Эль Чапо!
Я слегка прочистил горло: – Так… что тебе нужно от меня в обмен на репетиторство? – Перешёл сразу к делу. Не уверен, сколько ещё выдержу в душном чулане с ней так чертовски близко.
– И ложь… – полушепотом добавила она. – Разве не в этом состояла просьба? Репетиторство и ложь?
Я усмехнулся.
– Да, и я ни капли не удивлён, что ты запомнила эту деталь.
Она едва заметно пошевелилась, но я уловил это. Было странно, как тонко я ощущал каждое её движение.
– Кому мне придётся лгать? – Спросила она, будто всё ещё взвешивая решение.
– Комитету.
Она ответила мгновенно: – Комитету?
– Ты знаешь про Комитет?
– Да. Слоан и Мерседес говорили, что Комитет тебя ненавидит. Они сказали, что ты... их главный раздражитель...
Её голос затих, словно ей стало неловко за свои слова. Я фыркнул, не в силах сдержаться.
– О, да, я просто смертельно ранен их ненавистью. – Губы дрогнули, сдерживая смех. – Я пытаюсь войти к ним в доверие. Поэтому мне и нужен репетитор. Подтянуть оценки.
Она помолчала несколько секунд.
– Я не верю, что ты говоришь правду. Ты из тех, кому плевать, нравится ли он кому–то или нет.
– Неправда, – промурлыкал я, наслаждаясь этим разговором. – Мне важно, нравлюсь ли я тебе.
