Он запрокинул голову и громко рассмеялся. Это был единственный звук, который я слышала.

Звуки леса исчезли. Даже жужжание лампы над нашими головами стихло.

– Я покажу ему, насколько я опасен. Это моя территория. Не их.

Внезапно меня рывком поставили на колени – его рука вдавилась в мою голову, сжимая волосы в кулаке. Бетон ободрал кожу даже сквозь джинсы, и я вцепилась зубами в губу, чтобы не закричать.

Этого не может быть. Это не Ричард. На моих запястьях нет цепей. Я могу бежать.

– Я трахну твой милый ротик и сниму всё это на видео. Потом я буду тебя трахать, пока ты не истечешь кровью, и ты отнесешь это Бэйну, чтобы он понял, на что я способен. Он трогает моё? Что ж, я потрогаю его.

Мои глаза широко распахнулись, и в тот момент, когда паника уже рвалась из груди криком, сзади раздался громовой голос:

– Отец.

Я замерла. Сердце перестало биться.

Хватка в моих волосах сжалась сильнее, и я приподняла голову навстречу его руке, чтобы смягчить боль.

– Исайя. Как мило, что ты соизволил появиться.

Исайя. Исайя был здесь. А человек, который сжимал меня в железной хватке и грозился сделать со мной то же самое, что и Ричард, был его отцом. Твою мать.

Сквозь страх и панику просочилось небольшое облегчение. Всё в порядке. Исайя здесь. Он объяснит отцу, что я не девушка Бэйна или кто я там, по его мнению, Бэйну. Он скажет, что Бэйну даже в радость, что со мной это делают. Что Бэйна это вообще не заденет, и тогда меня отпустят.

Когда отец Исайи рывком поднял меня на ноги, дёрнув за волосы, я подавила вскрик и уставилась на Исайю. Он бросил на меня беглый взгляд, затем снова перевёл глаза на отца – и на его лице не было ничего, кроме скуки.

Стоп.

Я резко перевела взгляд на Кейда и Брентли, стоявших в паре шагов, но ни один из них не смотрел в мою сторону. Что за ад здесь творится? Почему они не смотрят на меня? Неужели они так взбешены, что я ушла из школы? Это была ошибка, но…

«Никому не верь, Джемма».

Голос Тобиаса врезался в сознание, и это взбесило меня. Доверять правильным людям можно – и я доверяла Исайе. Он вытащит меня из лап его отца, и всё будет в порядке.

Я сглотнула комок в горле – тот самый, что засел там мертвым грузом, – и выпрямила подбородок, даже если от этого кожа головы горела огнём.

Исайя скрестил руки на груди. На нём всё ещё была форма для лакросса, перемазанная травой и грязью.

– Ты чего тут делаешь? Разве это не моя работа?

Его отец усмехнулся, но в этом звучал чистый цинизм. – Ты не справляешься со своей работой. Я получил сигнал с трекера. Ты же говорил, что сегодня всё под контролем.

Исайя развёл руками.

– Я же здесь, разве нет? И где, кстати, Бэйн? – Он театрально огляделся, лунный свет скользнул по скулам. – Не видно нигде, да? Потому что он сидит в той чёртовой школе.

Он сделал шаг вперёд, всё так же избегая моего взгляда.

– Говоришь, я плохо работаю? Тогда ответь мне: где Джек? Надеюсь, не наедине с твоей пустой оболочкой жены, как в понедельник?

Слова Исайи задели отца за живое. Меня дёрнули за волосы, и теперь я стояла на цыпочках, пытаясь уменьшить боль.

– Тогда кто это? – С сарказмом спросил отец. – Она была за рулём машины Бэйна. Ты уверен, что он в Святой Марии? Держу пари, он где–то здесь и смотрит, как я трогаю то, что принадлежит ему.

Я застыла. Тело будто перестало работать. Кровь не пульсировала в жилах. Сердце не колотилось. Я просто стояла… и ждала. Ждала, когда Исайя вмешается и заставит отца отпустить меня.

Он перевёл на меня свой тёмный взгляд так медленно, что я едва не выкрикнула его имя. Ждала того самого контакта, той едва заметной трещины в его маске, которая показала бы: он контролирует ситуацию. Что защитит меня, позаботится, как и обещал – даже если я не ответила на его признание раньше. Но затем он снова посмотрел на отца и пожал плечами.

– Просто очередное свежее мясо, полагаю.

Боль. Предательство. Глухой шок от этих слов заставил мои ступни прижаться к бетону – даже несмотря на то, что волосы всё ещё вырывали из кожи. Я моргнула. Один раз. Потом ещё. Уставилась на него, мысленно умоляя себя закричать, ударить, потребовать вернуть то, что отдала ему.

Но не смогла. Просто стояла, парализованная… Очередное свежее мясо?

– Да ну? – Отец бросил взгляд в мою сторону. Я даже не смогла поднять глаза на это больное лицо. Вместо этого я уставилась на Исайю. Ошеломлённая.

Я доверилась ему. Неужели всё это время он просто играл со мной?

Смятение сбило меня с ног так быстро, что я едва услышала, как его отец спрашивает.

– Ну и как она? Уверен, ты был первым. Иначе Бэйну она бы не приглянулась.

Исайя усмехнулся – и это вогнало нож мне в спину.

– Как трахать ангела. Мягко и невинно.

Отец рассмеялся, а я почувствовала, как первая слеза скатилась по щеке и разбилась о бетон. Колени подкосились. Мне хотелось вспыхнуть от ярости, ненависти, рвануться вперёд. Но я не сделала этого. Потому что то, что я чувствовала, было гораздо хуже.

Оно заморозило всё, кроме боли.

Но это оцепенение исчезло в тот же миг, когда Исайя произнёс:

– Давай вернёмся к уроку, о котором ты говорил. Он трогает наше – мы трогаем его.

Его отец шумно выдохнул, будто сбросил груз.

– Наконец–то входишь во вкус, да?

Моё лицо вспыхнуло от его тяжёлого взгляда, скользящего по моей коже.

– И всего–то понадобилась такая миленькая штучка, чтобы сломать тебя. Запомню.

А потом меня толкнули вперёд – прямо в стаю беспринципных волков.