Он оказался передо мной за считанные секунды, отодвинув стул с оглушительным скрежетом по плитке. Миссис Фитц подняла взгляд и бросила на него строгий взгляд.

– Мистер Андервуд, это не ваше место.

Исайя одарил её самой обаятельной улыбкой, которую я когда–либо видела.

– Знаю, миссис Фитц. Но на последнем занятии Джемма начала объяснять мне основы рисунка. Можно я присоединюсь, чтобы продолжить? – Его голос звучал как тёплый мёд. – Не знаю, сколько ещё уроков у нас осталось – мои оценки значительно улучшились.

Что он задумал? Я наблюдала, как неодобрительный взгляд миссис Фитц смягчается. Она перевела взгляд с меня на Исайю, уперев руки в бока.

– Полагаю, можно. – Её голос потеплел. – Джемма прекрасно справляется с ролью наставницы. И я рада, что она тебе помогает.

Под столом пальцы Исайи внезапно обхватили моё обнажённое бедро. Я вздрогнула так, будто меня ударили током. Плечи непроизвольно откинулись назад, а в груди перехватило дыхание.

– Комитет впечатлен твоими успехами, – продолжала миссис Фитц, не замечая моего замешательства. – Мы как раз обсуждали это на собрании у костра в понедельник.

Исайя невозмутимо смотрел вперёд, в то время как его ладонь медленно скользила вверх по моей ноге.

– Рад это слышать. Занятия с Джеммой для меня просто спасение, – произнёс он, и в его голосе появились новые нотки.

Я стиснула зубы, впиваясь ногтями в его руку, но это лишь заставило его плечи дрогнуть от сдерживаемого смеха.

– Кстати, миссис Фитц, – внезапно добавил он, – ваш стол сегодня выглядит особенно аккуратно. Вы что–то переставили?

Я резко сомкнула бёдра, хватая его руку обеими ладонями. Где–то сзади раздался сдавленный смешок Кейда, и я швырнула в его сторону убийственный взгляд.

Горячая волна стыда накрыла меня при воспоминании о том, как вчера вечером всё со стола полетело на пол. Но следом прорвался смех – мои собственные губы предательски задрожали. Я ненавидела себя за то, что мне это казалось таким смешным.

Если бы миссис Фитц застала нас утром – сонных, с расстёгнутой одеждой... Исайю могли исключить. Ричард бы всё узнал. Мы были безрассудны. Но часть меня обожала этот риск – нарушать правила вместе с ним.

– Самое странное, – миссис Фитц покачала головой, осматривая стол, – сегодня утром я обнаружила все свои вещи разбросанными по полу. – Я медленно отрицательно закачала головой, зная, что Исайя видит это. – Нэш перед завтраком спросил, не видела ли я енота, который якобы пробрался в школу. Похоже, он устроил здесь погром! – Она рассмеялась, и по классу пробежал оживлённый шёпот.

– Енот? Серьёзно? – Именно так Шайнер ей всё и объяснил? И она поверила? На мгновение я задумалась… Да, Шайнер умел быть убедительным. По крайней мере, сам он так считал.

– Неужели? – Исайя начал медленно водить большим пальцем по внутренней стороне моего бедра. И хотя моя рука по–прежнему сжимала его, я не останавливала. По телу разлилось тепло.

– Вот это был бы заголовок для «Шёпотов Мэри», а? – Прошептал он мне на ухо, и его губы едва коснулись мочки.

Я украдкой взглянула на него. Густые ресницы оттеняли его хищную улыбку. Мы оба знали, что было в утреннем выпуске «Шёпотов» – и я бесконечно благодарна, что Кейд успел закрыть доступ, прежде чем это увидели все. Кроме того, кто–то разместил снимок. И этим кем–то, скорее всего, был Бэйн.

Но зачем Бэйну понадобилось ночью подкрадываться и фотографировать нас с Исайей? Это уже переходило все границы. Неужели только чтобы добиться его исключения?

– Хватит переживать, – прошептал Исайя, пока миссис Фитц раскладывала материалы для занятия. – Я разберусь с Бэйном.

Я уже кивнула, но его следующая фраза заставила меня замереть:

– И о тебе тоже позабочусь.

Грудь сжалась, будто в тисках, когда я полностью развернулась к нему. Озорной блеск в его глазах сменился ледяной решимостью, а резко напрягшаяся линия челюсти заставила сердце бешено колотиться. Он приподнял бровь, и я едва заметно кивнула, прежде чем отвернуться и сделать вид, что сосредоточена на уроке.

Исайя

Последний звонок прозвенел пятнадцать минут назад, и всё наше лакросс–оборудование уже грузили в единственный автобус, которым владела школа Святой Марии. Я стоял, нервно поправляя майку на напряжённых плечах, ожидая, когда Джемма появится из–за поворота коридора.

Было пыткой не целовать её при каждой встрече сегодня. Каждый раз, когда я оборачивался, рядом оказывался кто–то из Комитета. И хотя я жаждал прикасаться к ней каждую секунду, мне приходилось себя сдерживать. Если бы они узнали, что между нами всё изменилось, в нашу историю с репетиторством перестали бы верить. А я был так, блять, близок к снятию испытательного срока, что не мог рисковать. Придётся оставить ласки для закрытых дверей и тёмных уголков школы.

Эта мысль вызывала отвращение. Такой девушке, как она, не место в чуланах и между библиотечных стеллажей. Наверное, она чувствует себя моей грязной тайной. И хотя пока по–другому нельзя, это не делало ситуацию нормальной. Она заслуживала большего. Я хотел, чтобы каждый в этой чёртовой школе – даже учителя – знал, что она моя.

После всего, что она узнала в понедельник после того, как увидела меня в гневе и ненависти, она всё ещё была рядом. Принимала меня. Я видел это – какую–то незримую связь, заставлявшую меня замирать на месте.

Я так, блять, сходил по ней с ума, что начал придумывать безумные теории. Может, мы были душами–близнецами в прошлой жизни? Или она – моя прежняя любовь, переродившаяся, чтобы снова быть со мной? Почему я перестаю дышать, когда она рядом? Почему я ищу её взгляд в каждой комнате, куда вхожу? Неужели я так боюсь, что она исчезнет, не попрощавшись?

Я даже не хотел думать о моменте, который скоро наступит. Я не стану удерживать её. Я знал, что это единственное разумное решение – не только из–за всего того дерьма, что творилось у меня, но и ради неё самой. Это стало ещё одним грузом на моих плечах. Что он с ней сделал?

Желание Джеммы хранить свои секреты при себе было понятно. Я понимал. Как мог не понять? Я сам такой. Но это не ослабляло потребности узнать правду. Не вытаскивало кол, вонзённый мне в грудь каждый раз, когда в голове возникала новая догадка о том, почему она бежит.

Я обязательно выясню, что на самом деле происходит. Даже если её уже не будет рядом.

– Вон она, – Кейд кивнул в конец коридора и отошёл к боковому выходу в восточном крыле. Тренер начнёт волноваться, если мы не появимся на поле, а меньше всего мне хотелось, чтобы нас искали как «пропавших звёзд команды» и нашли здесь… с Джеммой.

Её мягкий голос разлился по коридору, сладкий, как пригоршня сахара.

– Я могу позаниматься с тобой чуть позже. Сегодня у меня нет репетиторства из–за большого матча по лакроссу. Исайя вернётся поздно, так что я свободна.

Другой голос:

– О, слава богу! Встретимся у тебя в комнате или у меня?

– Просто заходи ко мне. Я предупрежу Слоан, она не против!

– Супер! Спасибо, Джемма.

– Не за что!

В её тоне чувствовалась улыбка, и от этого у меня внутри неприятно ёкнуло. В последний момент я резко протянул руку и схватил её за запястье.

Под лестницей раздался испуганный вскрик. Когда облако каштановых волн улеглось, передо мной оказались два огромных зелёных глаза.

– Исайя! – Она ахнула, когда я аккуратно прижал её хрупкую фигурку к каменной стене. – Ты меня напугал! Я думала, это Бэйн…

Я усмехнулся.

– Разочарована?

Она слегка закатила глаза, от чего моя ухмылка стала ещё шире.

– Скорее наоборот. Что ты здесь делаешь? Я думала, у тебя выездной матч.

Я сделал шаг ближе, устроив колено на его законном месте – между её ног. Пальцы сплелись с её пальцами, я поднял наши сцепленные руки над её головой, прижав их к прохладной стене нашей проклятой школы–пансиона.