Я закончил за неё:

– Короче, тебе чертовски нравится.

Она громко рассмеялась, и я осклабился.

– Вообще–то... – Она откинула голову на подголовник. – Да.

– Дай угадаю, – я выпрямился, всматриваясь сквозь пелену дождя на лобовом стекле, пытаясь разглядеть, куда свернул Бэйн. Живот скрутило в узел, но я не подал виду. – Самое приятное – это когда тебя затолкали в шкаф со мной в первый же день. Я прав?

Её улыбка осветила весь чёртов салон. Глаза блестели, а капюшон куртки Кейда, натянутый на голову, придавал ей очаровательно–озорной вид. Обычно она выглядела такой собранной и невозмутимой, порой даже печальной. Но сегодня? Она будто светилась изнутри. В ней пробудился дух беззаботности, жаждущий вкуса жизни. Возможно, это было последствием того, что случилось между нами ранее.

Мне снова захотелось её поцеловать. Честно говоря, я хотел сделать с ней много чего ещё.

Поставив машину на парковку, Джемма взглянула в окно.

– Где мы?

Мои пальцы судорожно сжали руль. Я ещё раз посмотрел через лобовое стекло, сдерживая рычащий звук в горле:

– В месте, о котором тебе лучше никогда не знать.

Ковен.

Какого чёрта Бэйн в Ковене? Его отец теперь поставляет сюда оружие? Это территория моего отца. Охотника. Весь этот город принадлежит ему, и когда он узнает, что Бэйн был здесь... Это будет повод для настоящей войны.

Голос Джеммы вернул меня в реальность, пока мои мысли метались:

– Психиатрическая больница «Ковенант»... – Она оторвалась от окна, где название больницы светилось на запотевшем стекле. – Почему это звучит так знакомо?

Лёд пробежал по моим венам. Невидимая рука сжала сердце. Не может быть.

– Может, проезжала мимо?

Тысяча вопросов рванулась к кончику языка, пока я пытался выудить информацию. Мало кто знал об этом месте. Да, это была психиатрическая больница, и снаружи она выглядела как обычная клиника. Но с другой стороны? Под этажами, где лежали настоящие больные, находился ад. Самый настоящий.

Если Джемма знала о Ковене... Тогда она не та, за кого себя выдаёт.

– Вряд ли я когда–то проезжала мимо, – задумчиво ответила Джемма, бросив на меня быстрый взгляд. – До Святой Марии я редко куда–то выбиралась.

Мне хотелось продолжать расспросы, но время уходило, а у меня была работа. Ради этого я и оказался в Святой Марии, и именно поэтому Джемма и я столкнулись – чтобы удержать меня здесь, передавать информацию отцу и присматривать за Джеком.

Я оставил двигатель работающим, натянул капюшон и открыл дверь. Порыв холодного дождя ворвался в салон.

– Перебирайся на моё место и не глуши мотор, – сказал я, поворачиваясь к Джемме.

– Что? – Её глаза расширились от шока.

– Я ненадолго. Телефон при себе? Тот, что я дал тебе?

Она достала его из кармана куртки Кейда: – Да.

– Хорошо. Позвони, если что–то случится. И, как я сказал, – постучал по крыше, – не глуши мотор.

Я полностью выбрался из машины, наблюдая, как она перебирается на водительское место. Дверь захлопнулась, заглушая её возражения – время было на исходе, и я уже бежал сквозь хлёсткий дождь, пригибаясь за кустом на расстоянии, достаточном, чтобы видеть сквозь мокрые ветви.

Волосы на руках встали дыбом, когда я уставился на боковой вход больницы – тот самый, куда отец приводил меня в возрасте Джека. Я знал, что внутри горят ослепительные лампы, способные выжечь сетчатку, а коридоры пропахли потом, кровью и слезами, которые едва маскировались запахом антисептика. Ноздри непроизвольно расширились, когда память потянула меня в прошлое – шея до сих пор ныла, будто по–прежнему сжата отцовской рукой, заставлявшей смотреть, выжигавшей последние крупицы детской невинности.

Мысль о Джеке пронзила сознание, пока я всматривался сквозь поникшие ветви, с которых дождь стекал тяжёлыми каплями. Из дверей больницы вышел коренастый мужчина в идеально отглаженном костюме – явно не сотрудник. На нём не было синего медицинского халата: синего для психиатрического отделения и чёрного для Ковена. Я достал телефон и увеличил изображение, где Бэйн подъезжал на Бентли к входу под навесом. Мерцающий яркий свет над головой мужчины позволял разглядеть всё в деталях.

Я сделал несколько снимков: Бэйн вылезает из машины, обходит её при открытом багажнике. Ещё кадры – он достаёт сумку и кладёт на крышу. Затем на свет появился гладкий чёрный пистолет, и в животе похолодело, а по телу разлилась ядовитая злость. Теперь он выполняет грязную работу своего отца?

Мне нетрудно было представить Бэйна в роли помощника отца – я знал, насколько тёмной и лживой может быть эта жизнь. И если Бэйн хоть немного похож на меня, он чувствует, что у него нет выбора. Но в этом–то и разница. Даже имея выбор, Бэйн всё равно встал бы на сторону отца. Он обожал власть. Её опьяняющее влияние читалось на его лице, пока они с мужчиной переговаривались, вертя пистолет в руках, словно это дар божий.

Они были испорченными до мозга костей. Оба.

Я не был святым и видел такое, о чём жалел и жалел, что не остановил. Но во мне хотя бы оставалось достаточно человечности, чтобы чувствовать вину и мучиться. Я хотя бы мог распознать человечность, когда видел её.

Но такие, как Бэйн, мой отец, его отец, даже отцы Брентли и Кейда… Они смотрели на других свысока, и им было плевать, кто пострадает. Человеческая жизнь ничего не значила для них. Будь иначе, Ковен давно был бы стёрт с лица земли. Они не позволили бы пыткам и слому человеческого разума процветать, как сейчас. Им это нравилось. От этого мне хотелось подойти и переломать им шеи. Возможно, это делало меня таким же ублюдком, как они. Но наказания были необходимы, когда их кто–то заслуживал. А они все заслуживали.

Сделав ещё один снимок, как Бэйн передаёт таинственному мужчине несколько стволов, я сунул телефон в карман и начал подниматься. Земля была скользкой под ногами, грязь чавкала, когда я развернулся, чтобы вернуться к Джемме.

Это была моя первая ошибка. Никогда не поворачивайся спиной к вооружённому человеку, сынок.

Пуля просвистела у самого уха, и на мгновение я замер. Это что..?

Следующее, что я осознал – я уже падал на землю, подчиняясь подсознательному инстинкту самосохранения, затем кувыркался, вскакивал на ноги и мчался к Джемме, как ошпаренный.

Это была моя вторая ошибка: взять её с собой.

О чём я, чёрт возьми, думал?!

Я не был уверен, то ли Бэйн меня заметил, то ли это охрана. Ковен хорошо защищен изнутри, и меня не удивило бы, если бы они выставили дозор снаружи – особенно во время сделки с оружием.

Сердце ёкнуло, когда раздался ещё один выстрел. Мысль, что я веду опасность прямо к Джемме, разрывала меня, но выбора не было.

В голове зазвучал голос Кейда: «Ты ведёшь себя безрассудно».

«Безрассудный» должно было быть моим вторым именем.

Дыхание стало прерывистым, а подошвы скользили по грязи, когда я резко остановился у машины. Распахнул дверь пассажира и влетел внутрь.

Джемма сидела за рулём, и как только она увидела меня, я крикнул: – ЖМИ НА ГАЗ!

Джемма

Я замерла. Лёгкие отказались вдыхать воздух.

– Джемма!

Исайя был промокшим с головы до ног. Его чёрные волосы, прилипшие ко лбу, казались ещё темнее обычного. Капли дождя застыли на ресницах, не падая даже когда он крикнул:

– Джемма, дави на газ!

Громкий звук пронзил воздух. Что это было?!

– Я не умею водить! – В панике выкрикнула я, глядя на руль, будто кожаная оплётка могла обжечь мне руки. В его голосе звучала тревога, и одного взгляда хватило, чтобы понять – мы в беде.

– Какого чёрта ты не умеешь водить?! – Его рука вцепилась в рычаг коробки передач между нами. – Газ справа, тормоз слева!

Кровь бешено пульсировала в висках, вызывая почти физический зуд.

– Джемма, тут или жизнь, или смерть! Дави! Сейчас же!