Я тяжело выдохнул, осознав, что и вправду веду себя эгоистично и импульсивно. Я прекрасно понимал: что бы я ни чувствовал к ней, этому не суждено продлиться. Я не позволю этому зайти так далеко. Ничего не изменится. Мне всё равно предстоит принять на себя ответственность за хренову империю отца, и я никогда не поставлю такую, как она, в положение, где она может стать жертвой из–за моей жизни.

Я не допущу этого, даже если под кожей уже колет что–то глубокое. Джемма начала значить для меня что–то за такое короткое время. Это чертовски пугало, а я не из тех, кто легко признаёт свои страхи.

Двигатель ожил через секунду после того, как я сел за руль. Машина ревела, но я не боялся, что дядя проснётся и заметит пропажу. Он знал, что я уже брал его тачку, и понимал, зачем. Вряд ли он одобрил бы, что Джемма со мной, но чего он не знает, то ему не может навредить.

Нас ждут серьёзные неприятности, если кто–то поймает нас покидающими школу, – прошептала Джемма, застыв на пассажирском сиденье. – Разве это не испортит всё?

– Пристегнись. – Я включил заднюю передачу и начал медленно вывозить её с территории Святой Марии. Фары вспыхнули как раз, когда мы миновали ворота, а машина слегка просела, преодолевая уклон подъездной дороги.

Тихий голос Джеммы наполнил темноту салона после щелчка ремня безопасности:

– Чья это машина? Я думала, студентам нельзя иметь автомобили.

Я усмехнулся, поворачивая направо вслед за меткой от Брентли:

– Верно. – Я сделал паузу, сканируя улицу в поисках других движущихся машин. – Она моего дяди.

Её аханье заставило меня ухмыльнуться.

– ЧТО?!

Я на мгновение положил руку на её обнажённое колено, прежде чем вернуть её на руль. Плохая затея.

– Расслабься. Ты же говорила, что доверяешь мне.

Она скрестила руки на груди:

– Ты вырываешь слова из контекста!

– Ага, – пробормотал я, всё ещё изучая пустынную улицу. Мы припарковались напротив нужного адреса, втиснувшись между другими машинами. – Значит, доверяешь мне, только когда мои руки под твоей юбкой. Понял.

Джемма снова ахнула и резко развернулась ко мне. Я усмехнулся – будь здесь посветлее, её лицо наверняка окрасилось бы в прелестный розовый цвет.

– Я... я...

Смех уже подступал к горлу, и как только он вырвался наружу, громко раскатившись по салону, она вздохнула. Уверен, она пыталась изобразить досаду, но вместо этого лишь дёрнула щекой и сжала губы.

Мой смех оборвался, когда я заметил Бентли цвета ночи, вынырнувший из–за ворот полуразрушенного склада и резко выруливший на дорогу. Я плавно нажал на газ, держась на достаточном расстоянии, чтобы не потерять его из виду, но и не приближаясь слишком сильно.

А может, он уже заметил меня? Вряд ли. Но возможно.

Телефон в подстаканнике прозвенел. Я встретился взглядом с Джеммой:

– Прочитаешь?

На её лице мелькнуло удивление, прежде чем она развела руки и подняла телефон:

– Это Брентли. Пишет: «Остался незамеченным».

Я кивнул, и она положила телефон на место, снова скрестив руки на груди. Через несколько секунд напряжённого молчания её голос разрезал тяжелый воздух в салоне:

– Зачем ты вообще взял меня с собой?

Я приподнял бровь, не отрывая глаз от Бэйна:

– Ты не хочешь сейчас быть со мной?

– Я не это сказала. – Она помолчала, затем заёрзала на сиденье. – Но что, если тебя поймают? Ты же на испытательном сроке. Разве не для этого я тебе нужна? Прикрывать тебя, когда ты... следишь за Бэйном?

Я включил поворотник и свернул налево, сбавив скорость, так как Бэйн начал замедляться.

Джемма не дала мне ответить, выпалив новый вопрос:

– Ты часто сбегаешь из Святой Марии, чтобы следить за Бэйном? Вот куда ты исчезаешь, когда уходишь с наших занятий пораньше?

– Какой шквал вопросов, – невозмутимо бросил я.

– Исайя! – Она буквально взорвалась, и я не смог сдержать улыбки. Боже, она была так чертовски мила, когда злилась. – Если мне предстоит попасть в переплёт, я хотя бы должна знать, за что!

– Ты не попадешь в переплёт, Джемма. Я не допущу этого.

Она развела руками и вжалась в кожаном сиденье:

– Если нас поймают – неприятностей не избежать!

– Можем сказать, что изучали звёзды, если нас заметят при возвращении. Астрономия, – я изо всех сил сдерживал улыбку, готовую расползтись по лицу.

Краем глаза заметил, как её плечи обмякли:

– Так вот зачем ты взял меня? Просто как прикрытие? – Пауза.  – Ты вообще посещаешь астрономию? – Нет, но это не имело значения.

Она пристально смотрела на меня, и вместо ответа я задал встречный вопрос:

– А разве ты не используешь меня тоже? Тебе же нужны быстрые деньги и документы, да?

Джемма мгновенно отвела взгляд, не найдя что возразить, потому что я был прав. Хотя мы оба прекрасно понимали, что это полная чушь, особенно теперь, после того самого греховно–горячего поцелуя, равного которому не существовало в мире.

Бэйн снова повернул налево, и я уже начал думать, что мы снова ходим по кругу, как он свернул еще раз, и мы выехали на извилистую дорогу. Три машины отделяли нас от его затемненного Бентли, что мешало мне не терять его из виду, поэтому, когда я заговорил, то не отрывал взгляда от дороги:

– Я не использую тебя.

Ее голос прозвучал так тихо, что едва был слышен над шумом двигателя:

– Правда?

– Жаль, что тебе вообще приходится спрашивать об этом после того, что произошло. И я бы не взял тебя, если бы думал, что нас поймают. – Я сглотнул, зная, что мои следующие слова вызовут сожаление. – Я взял тебя, потому что мне нравится, когда ты рядом.

– О... – Она прошептала это, опустив взгляд на свои сплетенные пальцы. Прежде чем она снова заговорила, в воздухе явно что–то изменилось. – Почему ты должен следить за Бэйном для своего отца?

Джемма разжала руки, и ее рука коснулась моей, когда она положила ее на центральную консоль. Даже через ткань я почувствовал исходящее от нее тепло. – На этот вопрос я не могу ответить, – сказал я, крепче сжимая руль.

– Не можешь или не хочешь? – Уточнила Джемма, поворачиваясь ко мне.

Я ответил не задумываясь:

– Не хочу. Так же, как и ты не станешь отвечать на мои вопросы.

Пауза повисла в воздухе. Наконец она кивнула:

– Что ж, справедливо.

В машине воцарилась странно комфортная тишина. Казалось, мы оба понимали – балансируем на краю пропасти тех откровений, к которым не были готовы. Чёрт, как же я ошибался, взяв её с собой. И было бы ещё глупее посвящать её во все тёмные дела моей жизни. Пусть уж лучше остаётся в неведении.

– Так что... – я бросил на неё быстрый взгляд, и наши глаза встретились.

Её рука снова коснулась моей, и в животе предательски ёкнуло. Я поспешно задал первый пришедший в голову вопрос:

– Тебе нравится в Святой Марии?

– Ха–ха–ха! – Её смех прозвучал резко, отрывисто, почти как визг.

Я на мгновение перевёл взгляд с Бентли Бэйна на неё. – Что? – Спросил я. – Почему ты смеёшься?

И почему чёрт возьми мои губы сами растянулись в улыбке, услышав этот звук?

Её лёгкий смех снова наполнил салон, и это было похоже на пробуждение. Почему я никогда не слышал, как она смеётся раньше? Грудь странно сжалась, и мне вдруг дико захотелось рассмешить её снова.

– Потому что... – она опустила голову так низко, что волосы упали ей на лицо, но я всё равно слышал улыбку в её голосе, – мы только что обсуждали, как сбежали из школы, чтобы следить за Бэйном в рамках какой–то секретной миссии, а теперь ты спрашиваешь, нравится ли мне Святой Марии?

Мои пальцы непроизвольно сжали руль.

– Не забудь ещё про поцелуи и всякие... прикосновения перед всем этим.

Краем глаза я заметил, как она откинула волосы с лица. Даже не глядя, я знал – её щёки пылают.

– Точно. Как я могла это забыть? – Затем она продолжила: – Ну, посмотрим... Мои первые дни здесь: меня затолкали в шкаф с самым известным хулиганом школы, пустили слух, что я новая школьная шлюха, затем затащили под школу на мою первую в жизни вечеринку, где кто–то попытался «забрать» меня, даже не объяснив, что это значит, а позже я получила сотрясение мозга. А, и ещё меня запихнули в другой шкаф после отбоя. И почему–то я стала «репетитором» того самого хулигана... что, конечно, вообще не репетиторство, так что...