Если девушку затаскивают в кладовку с парнем – тем более с таким популярным, как Исайя, – слухи будут сочными.

Я помнила всё до мельчайших деталей из тех нескольких месяцев в Веллингтон Преп.

Секс.

Вечеринки.

Наркотики.

Алкоголь.

Я впитывала это, как губка, прячась в тени, надеясь, что никто не обратит внимания на «странную племянницу судьи». Ребекка – единственная, кто со мной общался – неосознанно просвещала меня. И я твёрдо усвоила за время Веллингтона и нашей односторонней дружбы: старшеклассники беспощадны в сплетнях. А скандал – лучшая подпитка для них. Мне повезло избежать роли главной героини слухов там.

Я умела растворяться в толпе.

Пока мисс Уэлтингс не начала слишком внимательно изучать мои рисунки...

Что, собственно, и привело меня в Святую Марию. Хотя теперь я задавалась вопросом: А знал ли Ричард, куда меня отправляет? Он определённо вёл себя так, будто это правда, но я также знала, что одна из его черт – напускная самоуверенность в любой ситуации. Даже если он действовал вслепую, он делал вид, будто знает каждую мелочь. Он создавал впечатление, что Святая Мария – это тюрьма. Наказание. Способ держать меня под замком, заодно избавляясь от надзора соцработника. Так он тонко напоминал, что я принадлежу ему и обязана соблюдать правила. Как только мне исполнится восемнадцать, соцработник перестанет интересоваться «потерянной» племянницей судьи Сталларда. Не будет нужды притворяться, что он соблюдает законы, которые так рьяно защищал. Я была его собственностью, и он мог распоряжаться мной, как хотел. По крайней мере, он так думал.

Я судорожно перевела дух, взгляд снова упал на телефон – экран был чёрным и пустым. И тут дверь распахнулась. Слоан стремительно ворвалась в комнату, одетая в обтягивающие джинсы и топ с оголёнными плечами, завязанный узлом спереди, чтобы подчеркнуть плоский живот. Цепи с обратной стороны двери звякнули, и у меня ёкнуло внутри, прежде чем она захлопнула её и упёрла руки в бока.

– Святые угодники, Джемма! – Ее рот открылся от изумления, и я моментально побагровела. Ну вот, началось. – Ты пробыла здесь меньше суток и уже успела закрутить роман в чулане с Исайей Андервудом?!

Осознание ударило меня, как последний надрез ножницами по натянутой нити. Роман в чулане. Я резко подскочила с кровати.

– Нет! Это вообще не то, что ты думаешь! – Я издала раздраженный рык и зашагала по комнате в коротких шортах для сна и простой футболке. – Он подставил меня! Думает, это я слила в тот блог историю про него и учительницу! – Я бросилась к Слоан, наверняка выглядя как взбешенная фурия. – Но это не я, я ему так и сказала!

Тревога из–за того, что Ричард узнает о моем «свидании» с Исайей в чулане, заставляла меня метаться как загнанной зверюшке. И если после этой сцены Слоан еще захочет со мной дружить – мне крупно повезет.

Ее лицо было напряжено, между бровей залегла маленькая морщинка от недоумения.

– Как ты вообще оказалась с ним в чулане? – Она покачала головой, иссиня–черные волосы колыхнулись, пока она подходила ко мне, усаживала меня обратно на кровать, надавливая на плечи. – Глубоко вдохни и начинай с самого начала.

И я начала. Выложила ей всё, что Исайя сказал мне в чулане. Мои слова неслись, как скоростной катер, рассекая волны, наплевав на все красные сигналы, которыми отчаянно мигал мой разум. Когда я наконец выдохлась, Слоан громко вздохнула и подпрыгнула с кровати. Она начала метаться по комнате, нервно покусывая большой палец – точь–в–точь как я минуту назад.

– Ладно, слушай, – она бросила на меня взгляд, а я тем временем подобралась к изголовью, краем глаза следя за телефоном, всё ещё лежавшим рядом. – Это не конец света. Ну да, ты явно втрескалась в Исайю – по твоим щекам, когда ты о нем говоришь, это сразу видно. Странно, что сама ты не замечаешь, но ладно. Все без исключения девчонки по нему сохнут, и когда я говорю «сохнут», я имею в виду, что любая готова раздеться догола и раздвинуть ноги по первому его слову. Но скоро всё забудется. Блогеры выложат новость про ваше «свидание» в чулане, потом случится что–нибудь поинтереснее – и всем станет не до тебя.

Мое сердце ушло в пятки. Слоан все совершенно не так поняла. Меня вообще не волновало, что думают обо мне в этой школе. Проблема была в другом – чтобы эти слухи не дошли до дома. Если Ричард узнает, что я заперлась в чулане с парнем, он появится здесь быстрее, чем я успею спланировать побег.

Бежать будет некуда. Не будет никакого грандиозного плана, чтобы избежать его и того ужасного будущего, что он для меня приготовил. И найти Тобиаса тоже не получится.

– Эй, эй. – Рука Слоан легла на мою, и я вздрогнула, прежде чем опомниться и поднять взгляд на ее мягкие черты. – Это не страшно. Честно. Каждый хоть раз попадал в этот дурацкий блог, Джемма. Не загоняйся.

На моих губах дрогнула слабая улыбка, когда я устроилась поудобнее, уткнувшись лицом в самые мягкие подушки на свете. Слоан ненадолго вышла, чем–то занявшись в ванной, а затем вернулась и снова уселась на мою кровать. Я подвинулась к самому краю, прижавшись к стене, пока она устраивалась рядом и ставила ноутбук себе на колени.

– Что ты делаешь? – Спросила я, переворачиваясь на бок и сжимая в руке телефон. Внутри росла пустота, словно кто–то выскребал мне все нутро. Я с ужасом ждала момента, когда раздастся звонок. Нервы принялись разъедать мою горячую кожу, когда на плечи обрушилась тяжёлая волна тревоги. А что, если он просто явится сюда и силой заберёт меня домой? Без предупреждения, без разговоров? Я внутренне содрогнулась.

– В старшей школе тяжело. Особенно в нашей – от всего этого дерьма не спрятаться, – она тихонько усмехнулась. – Поэтому, как настоящая подруга, я валяюсь тут с тобой и включаю какой–нибудь дурацкий фильм на Netflix.

От слова «подруга» внутри потеплело, но снаружи я не подала виду. Вместо этого спросила:

– А что такое Netflix?

Голова Слоан резко повернулась ко мне, половина её лица подсвечивалась экраном ноутбука. – Подруга, ты где вообще была–то?

В аду. Я была в аду.

Исайя

Я всегда чувствовал, когда за мной наблюдают. Кожа на шее покрывается мурашками, сердце начинает яростно колотиться о рёбра, а глаза автоматически выискивают каждый угол в помещении – не мелькнёт ли там зловещая тень моего будущего. Комитет не имел никакого отношения к бизнесу моего отца, но его бдительные взгляды давали лишь слабое представление о том, что ждёт меня, когда я займу его место. Если слежка Комитета, жаждущего моего провала, уже выводила меня из себя, то что будет, когда за мной начнут охотиться копы, готовые взять с поличным во время сделки с оружием? Не говоря уже о врагах. Их присутствие ощущалось в воздухе – тяжёлое, почти незримое. Некоторые из них могли быть смертельно опасны, маскируясь лучше, чем гребаные хамелеоны. Я знал лучше других, на что способны люди.

В пятый раз со вчерашнего дня мой телефон завибрировал, высвечивая имя отца. Если я не возьму трубку, его истерика не заставит себя ждать. Я наконец выхватил аппарат из кармана, попутно выхватив яблоко из рук Кейда.

– Мудак, – пробурчал он себе под нос.

– Здравствуй, отец, – ответил я, откусывая сочную мякоть. Сладкий сок растекался по языку, но даже он не мог заглушить горечь в моём голосе, когда речь заходила о Карлайле Андервуде.

На том конце провода раздалось едва слышное рычание, но даже за стенами Святой Марии я распознал его скверное настроение.

– Мне сказали, ты устроил погром в школе своего дяди. Это правда?

Я откусил ещё кусок яблока, скользнув взглядом по длинному деревянному столу, уставленному тарелками с едой, пока не остановился на Джемме.

– О чём ты вообще? – Спросил я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Чёрт. Кейд был прав. Джемма и правда горячая. Очень, блядь, горячая. Особенно потому, что сама, похоже, этого не осознаёт. Жаль только, что она такая же, как и все здешние девчонки: помешана на сплетнях и пуста, как детский бассейн.