– Осторожно. Поверь, нам нужно не спешить. Ты такая тугая… – его взгляд потемнел, когда он вошел чуть глубже, – а я намерен позаботиться о тебе так, чтобы ты навсегда запомнила этот момент.

Его слова были откровенно грязными, и от этого мне стало только жарче. Я резко кивнула, а он вновь приник к моим губам, но теперь в его поцелуях не было прежней нежности – только жадность. Наши движения стали требовательнее, грудь прижалась к его обнаженной груди. Глухой стон вырвался у него и прокатился по моим губам – и в этот момент я ощутила его полностью. Он вошел еще глубже, и мы слились в едином ритме.

Я чувствовала его повсюду. В каждом сантиметре своего тела. В каждом уголке сознания. Мы замерли так на несколько секунд – его лоб прижат к моему, капля пота скользит по идеальному изгибу его скулы.

Я сделала первое движение, слегка приподняв бедра, пробуя новое ощущение. Не верилось, что это происходит. Не верилось, что Исайя и я оказались... так близки. Этого я никак не ожидала, всё произошло так стремительно – и всё же я была готова. Не знала, что готова, но это было так.

Каждое наше взаимодействие с самого начала было иным. Как будто между нами существовала незримая связь. Моё тело изгибалось особым образом, когда он смотрел на меня через весь коридор. А где–то в глубине, возможно, моя душа умоляла его... исцелить её.

Потому что именно так это и ощущалось. Как будто Исайя касался самых глубоких шрамов, что так болезненно затянулись на моей душе, и залечивал их одним лишь своим прикосновением. Он замещал боль светом, показывая, что в мире существует куда больше, чем то, что мне досталось.

– Черт возьми, Джемма… – Исайя приподнялся, его руки впились в мои бедра. Пальцы вжались в кожу – и мне это нравилось. Очень. Я чувствовала себя живой. Даже если бы он разорвал меня на части, я бы все равно собирала себя обратно под его прикосновениями. – Мне нужно двигаться медленно, иначе я сделаю тебе больно. Тебе нужно привыкнуть.

Я извивалась под ним, ощущая, как что–то внутри будто встает на место. Я была готова принять то, что он мне давал. Освободиться. Позволить себе наслаждаться каждым ощущением. Руки сами нашли его бицепсы, и я вцепилась в них, притягивая его ближе. Его глаза вспыхнули, губы приоткрылись, но он сжал их, прежде чем спросить:

– Тебе… не больно?

Он продолжил медленно двигать моими бедрами, погружаясь в меня глубже.

– Нет, – вырвалось у меня, когда я выгнула спину. – Мое тело хочет этого, Исайя. Оно хочет тебя.

Так и было. Мое тело понимало, что правильно, а что – нет. И это? Это было правильно. Слишком блаженно, чтобы быть ошибкой.

– Черт… – Его губы снова нашли мои, наши зубы столкнулись. Его бедра начали двигаться, а рука обвила мою поясницу, прижимая ближе. Пальцы вплелись в мои волосы, сжимая их в кулаке – мы погрузились в безумие. Мои бедра раздвинулись шире, его тело скользило над моим с непристойной грацией.

– Я уже близко. Ты… – Он прикусил мою губу, и я вздрогнула, чувствуя, как мое тело напрягается под ним. – Ты такая мокрая, горячая, тугая… Черт возьми, я не смогу без этого жить.

Его рука скользнула между нами. Подушечка большого пальца провела по мне – я хотела наблюдать за ним, видеть, как его глаза скользят по моему телу, будто я самое завораживающее, что он когда–либо видел…

Но это было слишком. Его кожа на моей. Чувство полноты, когда он внутри. Как мое тело сжималось, двигалось, пело. Я извивалась под ним, находя идеальный ритм, и тогда почувствовала нарастающую волну. Жар, начавшийся с головы. Одно движение бедер, его губы на груди – и я сорвалась в свободное падение.

Исайя пробормотал проклятие, оторвавшись от моего соска, его зубы коснулись шеи, а затем – горячий влажный поцелуй на коже.

И я увидела звезды.

Я ощутила, как во мне что–то разрывается и вновь сливается воедино. Волна наслаждения накрыла с головой, оставив после себя лишь эйфорию – сладкую, как наркотик. Это было так хорошо. Он был так хорош. Особенно когда замер надо мной, издав звук, который я запомню навсегда и буду вспоминать в самые одинокие ночи.

Так мы и оставались – неподвижные, пока пот не высох на нашей коже. Я не могла пошевелиться. Не могла даже взглянуть на него. Просто лежала, полностью и абсолютно удовлетворённая… и спокойная. Я никогда прежде не чувствовала себя такой… любимой. Да, именно так. Любимой. Я ничего не знала о любви, но ощущала, как внутри поднимается что–то тёплое и настоящее. Необъяснимое, но искреннее – как взаимное притяжение двух душ.

В конце концов Исайя вышел из меня. Я поняла это по внезапной пустоте и накатившей боли. Но говорить я всё ещё не могла – боялась, что скажу что–то лишнее. Глаза приоткрылись лишь тогда, когда я увидела, как он склонился надо мной с влажным бумажным полотенцем – должно быть, взял его у раковины в углу комнаты.

– Я просто помогу тебе привести себя в порядок. Можно?

Я мягко улыбнулась и кивнула. Прохладная вода приятно касалась кожи, пока он осторожно вытирал меня, и мне страшно хотелось обнять его. Исайя был гораздо глубже, чем казался на первый взгляд. Я молчала, всё ещё боясь сказать что–то не то, а веки стали невыносимо тяжёлыми. Они закрывались сами собой, пока я лежала на столе, а он заботился обо мне.

Потом он помог мне одеться – трусики медленно скользнули вверх по ногам, затем юбка. Бретельки лифчика легли на плечи, и Исайя, приподняв меня за руку, застегнул его сзади.

Когда я наконец осмелилась взглянуть на него, он уже был одет… ну, почти. Брюки всё ещё расстёгнуты на талии, но рубашка уже на месте.

А когда наши взгляды встретились, он смотрел на меня сверху вниз, его лицо было невозмутимым. Голубые глаза были мягкими, губы расслабленными. Он медленно поднял руки, прикоснулся ладонями к моим щекам – и моё сердце внезапно ожило. Оно бешено колотилось, пока мы молча говорили друг другу то, что не решались произнести вслух.

Мы оба понимали: это было важнее всего, что мы когда–либо чувствовали.

По крайней мере, я это понимала.

Его палец провёл по моей скуле, и он медленно покачал головой.

– И что мне теперь делать, Джемма?

Голос дрогнул, когда я попыталась ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь пожала плечами, зная, о чём он. У нас не было будущего. По крайней мере, я его не видела.

Я не знала, что всё это значило. И значило ли вообще. Ничего не изменилось. Ричард по–прежнему был угрозой. Тобиас всё ещё пропал, а я была полна решимости найти его. Исайя не мог пойти со мной – у него и своих проблем хватало. Он уже говорил мне, что мы сгорим дотла, и теперь я начинала понимать: он был прав.

Исайя

Спина горела от боли – будто я всю ночь проспал, согнувшись под прямым углом. Но в то же время мне было тепло. Так тепло и… спокойно. Почему я чувствовал это странное умиротворение? Обычно первое, что я ощущал по утрам, – раздражение и злость от того, что просыпаюсь не в своей детской комнате, а в общежитии Святой Марии, исполняя роль посыльного для отца. Но сейчас всё было иначе.

В глаза ударил яркий свет, я нахмурился – и в тот же миг получил шлепок по голове, от которого мгновенно раскрыл глаза. Какого чёрта…

Передо мной были огромные карие глаза Кейда, в которых читалось то, что я видел лишь пару раз в жизни: паника и ярость.

– Поднимайся, блять, сейчас же, – прошипел он, сжимая кулаки.

– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? – Я резко огрызнулся, как вдруг почувствовал движение у себя на коленях. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать, где я нахожусь. Опустив взгляд, я увидел спокойное лицо Джеммы – прядь каштановых волос упала ей на глаза. Я уже потянулся, чтобы убрать ее, но Кейд снова заговорил.

– Исайя, поднимайся, блять. Немедленно. Залезай в кладовку. Миссис Фитц вот–вот войдет, и, если она найдет... – его слова повисли в воздухе, когда я резко вскочил на ноги.