– Исайя… – прошептала она, широко раскрыв глаза.

Она уже была такой чертовски мокрой. Мой палец скользнул по ее влажным складкам, и она застонала. Я не мог поверить, что до нее никто не дотрагивался. Или дотрагивался? Волна ревности когтями прошлась по моей спине. Я не выносил мысли, что кто–то еще мог видеть ее такой. Я хотел, чтобы она была моей.

Нервы сжали мне живот, а всепоглощающее желание защитить ее пробудилось во мне, пока я смотрел на нее сверху вниз.

– Ты чертовски прекрасна, Джемма.

Я нежно провел пальцем вокруг ее клитора, едва сдерживаясь, чтобы не ускориться. Торопиться было бы глупо. Я хотел, чтобы она доверила мне свое тело.

– Это чувство… – её дыхание стало прерывистым, щёки залились румянцем.

– Приятное, – прошептал я у её губ, прежде чем завладеть её ртом в поцелуе. Её язык ласкал мой, словно умоляя о чём–то, и в этот момент я ввёл кончик пальца в её узкие, влажные складки.

Она застонала прямо в мой рот, и эхо этого звука волной удовольствия прокатилось по моему позвоночнику. Её бёдра дёрнулись вперёд – это удивило её не меньше, чем меня. Мой палец проник глубже, а её руки вцепились в мои плечи так сильно, что я чувствовал давление даже через толстую ткань худи.

Поцелуй прервался – она запрокинула голову, задыхаясь, когда я начал медленно двигать пальцем в её тесных объятиях.

– Делай то, что приятно, Джемма, – прошептал я, касаясь губами её обнажённой шеи.

Я знал, что доведёт её до края, но сначала она должна была исследовать это новое ощущение блаженства. Я хотел, чтобы ей было комфортно – и, чёрт возьми, зрелище её бёдер, движущихся в такт моим пальцам, было самым сексуальным, что я когда–либо видел.

Боже правый…

Мои губы снова прикоснулись к её нежной коже, и меня внезапно охватило желание оставить следы на её шее. Хотя мне больше всего хотелось, чтобы весь проклятый мир знал, что она помечена мной, я понимал – это не в наших интересах. По крайней мере, не когда рядом Комитет. Я не хотел, чтобы они узнали, что я развращаю «хорошую девочку» Святой Марии. Мою подопечную.

Но именно этим я и занимался.

Я развращал её. Это было эгоистично, но я не мог остановиться. Ощущения были слишком хороши.

– О боже... – её голос сорвался в шёпот.

Моя рука скользнула под её блузку, и я почувствовал твёрдый бугорок соска даже через тонкую ткань бюстгальтера. Её сладкая киска начала сжиматься – и в этот момент я окончательно потерял контроль.

Я ввёл палец глубже, изогнув его к той точке, которая, как я знал, сводила её с ума, а ладонью коснулся её набухшего клитора. Пока мои губы сливались с её в поцелуе, а её ноги раздвигались шире, я сжал её упругую грудь и пробормотал:

– Я недостоин... Недостоин этого.

Я отстранился как раз вовремя, чтобы увидеть, как её рот приоткрывается, а глаза закрываются. Я почувствовал, как она кончает на моём пальце, и в тот же миг понял – я пропал.

Окончательно и бесповоротно.

Джемма Ричардсон завладела моей душой.

Джемма

Когда я пришла в себя, а Исайя убрал руку из–под моей юбки, я покраснела так сильно, что начала потеть. Хотя, возможно, пот уже покрывал мою кожу и раньше – я не могла быть уверена. Мой разум отказывался формулировать связные мысли, именно поэтому я подняла на него взгляд и пробормотала: – С–спасибо.

Его лицо озарила самая широкая улыбка, которую я когда–либо видела, и мне тут же захотелось провалиться сквозь землю. Хотя... нет. Не хотелось. Потому что если бы я исчезла, то никогда больше не испытала бы того, что только что подарили мне его пальцы. Это было... Я не находила слов.

Исайя отступил на шаг, наблюдая, как я медленно свожу ноги. Я была мокрой, липкой и практически ослеплённой новой волной стыда.

– О чём думаешь? – спросил он, натягивая капюшон. В полумраке я не различала оттенок его голубых глаз, но мне казалось, что в них плескалось веселье.

Я вздохнула, поправляя юбку, всё ещё сидя на обеденном столе. Боже мой. А если на столе остались следы?

– Я... я не знаю, о чём думаю.

Его нахальная ухмылка привлекла моё внимание.

– Врёшь. Говори.

– А ты о чём думаешь? – Парировала я, чувствуя неожиданную смелость.

Он усмехнулся.

– Ты не готова услышать мои мысли.

Он ошибался. Я была более чем готова.

Исайя приблизился, заставив моё сердце бешено колотиться.

– Скажи, о чём ты думала, – настоял он, и в его голосе было что–то, что заставило меня выпалить правду, словно против моей воли.

– Я думаю... что хочу повторить это... с тобой. – Я тут же прикрыла рот ладонью. Неужели я действительно сказала это вслух?

Глаза Исайи на мгновение сжались, прежде чем его руки впились в мои бёдра и резко притянули меня к самому краю стола. Мои ладони беспомощно опустились на колени.

– Мы повторим. Обещаю.

Его взгляд метнулся от моих глаз к губам, прежде чем он тяжело вздохнул:

– Но уже поздно. Нам нужно вернуться, пока кухонный персонал не начал готовиться к завтраку.

Пауза. Он задержал взгляд на моих губах:

– Да и тебе скоро пора пробираться в художественную мастерскую.

Я резко подняла на него глаза:

– Откуда ты знаешь об этом?

На его щеке появилась едва заметная ямочка:

– Как я узнал, что ты каждое утро тайком уходишь рисовать?

Я молча кивнула.

– Ты правда думала, что я позволю тебе одной шнырять по коридорам, зная, что Бэйн помешан на тебе?

Я нахмурилась:

– Он помешан? А ты говорил, он просто хочет использовать меня против тебя.

Исайя пожал плечами:

– Эти вещи часто идут рука об руку. И это ещё одна причина не шастать по ночам.

Его руки обхватили мою талию, и он легко поставил меня на пол.

– Но раз уж ты всё равно не послушаешься, знай – я прикрываю твою спину.

Он подмигнул, и я поспешно отвела взгляд, чтобы не выдать себя алым румянцем, поправляя юбку. Взгляд скользнул к столу, где я только что сидела, а когда я подняла глаза обратно на Исайю, он уже самодовольно ухмылялся.

Почему мне не стыдно? Почему я не краснею при мысли, что его палец – тот самый, что сейчас касается моего, – только что был во мне? Почему мысль о его возвращении в комнату без меня так разочаровывает? Почему я больше не жду окончания наших занятий, за которым последует свобода?

Ведь именно об этом я должна думать. Не об Исайе. Не о том, что он только что сделал с моим телом.

– Хватит загоняться, – прервал мои мысли Исайя, приоткрыв дверь в коридор.

Он быстро осмотрелся и потянул меня за собой.

Я молчала, пока мы шли по коридорам, держась за руки. Я собиралась высвободиться, как только мы окажемся у женского крыла, но он проводил меня до самой двери, по пути несколько раз оглядываясь.

Оказавшись перед дверью, я медленно повернулась к нему, чувствуя, как сердце вот–вот выпрыгнет из груди. Нервозность поднималась из самой глубины живота, а в голове крутилась лишь одна мысль: поцеловать его снова.

– Спасибо, что проводил.

Я была уверена, что он сделал это лишь для того, чтобы нас не поймал дежурный преподаватель – возможно, тот самый, что чуть не застал нас в столовой. Но крошечная часть меня надеялась, что он просто хотел продлить эти минуты так же, как и я.

– Прости, что взял тебя с собой сегодня. Это было безрассудно. – Он отпустил мою руку и отступил на шаг. – Это больше не повторится.

Мы смотрели друг на друга пугающе долго. Каждый раз, когда я пыталась разобраться в своих эмоциях, терпела неудачу. Правда заключалась в том, что я никогда прежде не чувствовала ничего подобного.

Я изменилась. Исайя пробудил во мне что–то огромное, и, хотя я понимала, почему он извиняется и говорит, что «это не повторится», укол разочарования всё равно жалил. Как будто он закрывал передо мной часть себя.

Хотя смешно – а открывался ли он мне вообще?