– Кому ты рассказала? – Исайя рявкнул снова, раздражённо проведя рукой по тёмным волосам. Его скулы напряглись, а полные губы искривились в недовольной гримасе.

Моё тело вспыхнуло жаром.

Тот мнимый глоток чая, что согрел меня при взгляде Кейда, оказался ничем по сравнению с тем, как зажигало меня присутствие Исайи.

Будто я, промёрзшая до костей, вдруг встала под обжигающие струи душа – кипяток смывал холод, оставляя кожу огненной.

– Ч–что? – Я запиналась, ловя ртом воздух.

Исайя вскинул бровь, скрестив руки на груди.

– Я знал, что ты подслушивала вчера. – Его голос намеренно замедлился. – Когда я говорил с дядей. В его личном кабинете, замечу.

Он шагнул ближе.

– Но не думал, что ты окажешься такой же, как все здешние сплетницы.

Его взгляд оценивающе скользнул по мне.

– Особенно после... – Он преувеличенно задумался. – Двенадцати часов в этих стенах?

Мои щёки пылали. Да, я подслушивала – признаю это. Но я не сказала ни слова. Кому бы я вообще могла рассказать? Губы приоткрылись – и его взгляд мгновенно упал на них. В животе ёкнуло что–то совершенно новое, но я отмахнулась от этого ощущения.

– Я не понимаю, о чём ты.

Грубый смешок вырвался у него, когда он запрокинул голову, обнажая напряжённые мышцы шеи.

– Вот в чём дело, – прошептал Исайя, резко оборвав смех и сделав шаг вперёд. Его грудь коснулась моей. Спина врезалась в полку за мной, сбив одинокую кисть – та глухо шлёпнулась на пол. Дыхание участилось. Пульс бешено застучал.

Но это был не страх.

Исайя – сильный. Властный. Уверенный в себе – после того, как я увидела, как все в столовой буквально вращались вокруг него, это было очевидно. Но он не пугал меня – по крайней мере, не так, как я привыкла. Его ладонь нежно прикоснулась к моей щеке, отводя прядь волос.

– Ох, Хорошая Девочка, – язвительно усмехнулся он, и палец будто обжёг кожу. – Теперь ты у меня в долгу.

Это дурацкое прозвище (явно данное мне после вчерашней встречи) всколыхнуло всё, что я отчаянно пыталась забыть с момента, как села в машину по дороге в Святую Марию. Кровь ударила в виски.

Я всегда железно контролировала эмоции – особенно гнев (спасибо инстинкту самосохранения). Но сейчас рука сама взметнулась – и язвительно шлёпнула его по пальцам.

– Не смей так меня называть!

Боже.

Неужели я только что...

Его губа дёрнулась от моего тона, и я почувствовала, как та слабая девочка внутри – та, что была разбита давным–давно – пытается оттянуть меня назад. Но я не отступила. Подняла подбородок, позволив каштановым прядям откинуться за плечи.

– И я тебе ничего не должна, Бунтарь.

Он хочет давать мне прозвища? Я тоже могу. Удивление мелькнуло в его глазах – и, вероятно, в моих тоже. Почему я так себя веду? Я точно знала: Исайя опасен. Но он делал со мной что–то странное. Его воздух давал мне уверенность и ощущение силы, которых я никогда прежде не испытывала. И – что пугало больше всего – мне это нравилось.

Я попыталась пройти мимо него, стремясь вырваться из этого тесного тёмного помещения, которое, похоже, превращало меня в кого–то другого… Как вдруг его пальцы сомкнулись на моих запястьях. Я замерла, мое сердце пропустило удар.

– Так ты говорила кому–то обо мне и мисс Гленбург или нет? – Его голос стал тише, когда он наклонился к моему уху. Тёплое дыхание коснулось кожи – и тело взбунтовалось.

– Я знаю, что ты слышала тот разговор, Джемма.

Я сглотнула, непроизвольно отклонив голову, подставляя шею.

Что, чёрт возьми, я делаю? Но остановиться не могла. Мне не хотелось, чтобы он отстранялся. Мне нравилось чувствовать его дыхание на своей коже. Очень нравилось.

– Я подслушивала, – мой голос звучал низко и прерывисто. – Но никому не говорила.

Снова мятный шёпот, от которого по спине побежали мурашки.

– Уверена? Потому что, если ты солгала, я узнаю.

На этот раз я вырвала запястья из его рук и почти побежала к двери. Оглянулась через плечо – грудь вздымалась, будто я не на уроке рисования, а на забеге на дистанцию. Исайя пристально смотрел на меня, безупречный в своей школьной форме. Беспощадно красивый. И он знал это.

– Я уверена. Так что, повторяю – я тебе ничего не должна.

С этими словами я распахнула дверь и вышла обратно в художественный класс, жадно вдыхая воздух – который, увы, не шел ни в какое сравнение с тем, что окружал Исайю. Я уже собиралась расслабиться, как вдруг плечи снова напряглись – все без исключения глаза в классе, включая учительницу, уставились прямо на меня. А когда из кладовки вышел сам Исайя, я буквально видела, как шестерёнки в головах одноклассников начали крутиться. Глухой смешок раздался у меня за спиной, когда он проходил мимо. Я провожала его взглядом, чувствуя, как тело немеет от осознания слухов, которые вот–вот поползут по школе.

Исайя развернулся на каблуках, начав идти спиной вперёд, и ухмыльнулся мне во все свое смазливое лицо.

– Кажется, я знаю, кто станет главной темой школьного блога завтра... – Прокомментировал он, усаживаясь на табурет. Класс замер, будто вымер. – С новой пикантной историей.

Мой взгляд впился в него с яростью. Исайя подмигнул.

– Считай, что мы почти квиты, Хорошая Девочка.

Я горела от стыда, когда он развернулся на табурете, демонстративно повернувшись ко мне спиной. Кейд и еще один парень стояли рядом, тихонько хихикая – и тоже подмигнули мне.

Исайя даже не подозревал, что только что начал.

Джемма

Я сидела на кровати, прижав колени к груди, когда живот предательски заурчал. Рядом лежал дряхлый телефон, который Ричард вручил мне несколько месяцев назад, на пышном васильковом покрывале, таинственным образом появившемся на моей кровати вместе с парой девичьих подушек.

Когда после занятий зашла Слоан, она замедлила шаги, снимая идеально сидящий бордовый пиджак, и рассмеялась.

– Видишь? – Она ухмыльнулась, кивнув на мою кровать. – Он тебя любит.

– Кто... любит?

Из глубин памяти попытался выползти знакомый хриплый голос, шепчущий, что меня никто не любит, но я отогнала его, сосредоточившись на Слоан.

Она многозначительно подняла бровь, скидывая туфли, которые улетели в другой конец комнаты.

– Директор Эллисон. Это явно он подбросил тебе всё это. – Она ткнула пальцем в покрывало. – Разве что кто–то прислал из дома?

Саркастический смешок сам вырвался у меня.

– Точно нет.

Слоан улыбнулась, но глаза остались холодными. Мы погрузились в тишину, обе занялись своей домашней работой. Слоан сначала поинтересовалась, как прошел мой день, а затем десять минут громко возмущалась, что у нас нет общих уроков. Я украдкой наблюдала за ней с рабочего стола: она что–то печатала на ноутбуке, даже не подозревая, что я буквально покрываюсь потом, пытаясь сосредоточиться. Домашнее задание заняло у меня не больше часа – тётушка годами приучала меня к усидчивости. Чтение учебников, которые они с Ричардом подсовывали мне, часто было единственным развлечением.

Грустно? Да. Скучно? Ещё как. Но в детстве только учёба давала мне передышку. С каждой минутой, пока Слоан копалась в компьютере, моя тревога росла. Она ни словом не обмолвилась об Исайе и том инциденте в кладовке в художественном классе – значит, слухи ещё не дошли до неё. Я была уверена: Слоан не из тех, кто замнёт такое дело. Но что я знала о дружбе? Через час она спросила, не хочу ли я пойти на ужин.

– Я не голодна.

Она сжала губы, но не стала настаивать. Только кивнула, переспросила в последний раз – и исчезла за дверью.

С тех пор я её больше не видела. Я включила телефон и положила его рядом. Я знала – Ричард обязательно услышит слухи обо мне и Исайе. Какими бы они ни были. Скорее всего, директор Эллисон уже звонил ему, чтобы доложить, чем занимается его «образцовая» племянница. Я не была наивной.