– Потому что так мне проще сделать это.

Его палец, до этого скользивший по моему бедру, начал движение от колена, медленно продвигаясь всё выше и выше, пока не скрылся под юбкой. Наши взгляды встретились, и живот сжался в тугой узел.

– Ты доверяешь мне, Джемма?

Я быстро кивнула, стиснув зубы, заставляя себя не двигаться. Он наблюдал за мной с томным взглядом, пока я реагировала на лёгкие прикосновения его пальца поверх трусиков. Мои губы приоткрылись, когда он слегка надавил большим пальцем на самое чувствительное место.

– Я хочу почувствовать твой вкус.

Я вжалась в шершавую кору дерева. Стоп, что? Рука Исайи обвила мою спину, на мгновение притянув меня ближе к его губам.

– Нет, это неправда.

Затем его руки снова сомкнулись на мне, а из груди вырвался стон, от которого всё внутри меня взвилось в вихре.

– Мне, чёрт возьми, нужно почувствовать твой вкус.

– Я... я никогда этого не делала...

Исайя закрыл глаза и прошептал «хорошо», прежде чем его голова скрылась из виду, а мой рот бессознательно приоткрылся.

Я не знала, чего ожидать, но раздумывать было некогда – его горячее дыхание коснулось самой сокровенной части меня, и бёдра сами собой рванулись навстречу.

Пальцы Исайи скользнули выше, я почувствовала, как он грубо подцепил тонкую ткань трусиков, стянул их до щиколоток и швырнул куда–то в темноту леса.

Мне было плевать на пропажу белья, потому что в следующий миг я уже теряла рассудок. Его рот обжигал, когда он вновь коснулся меня, то ли целуя, то ли пробуя на вкус, а пальцы впивались в нежную кожу бёдер.

Я не могла говорить. Не могла пошевелиться. Всё моё существо сосредоточилось на том, как моё тело сжималось, выгибалось и пульсировало в такт его ласкам.

Внимание на миг отвлеклось, когда Исайя убрал руку с моей ноги, только чтобы перекинуть мою лодыжку себе на плечо. Он ненадолго высвободился из–под моей юбки, и его взгляд, дикий и необузданный, встретился с моим.

– После этого меня, блять, уже никогда ничто не удовлетворит. Надеюсь, ты это понимаешь.

Он пробормотал что–то вроде «только сегодня», но я не успела переспросить – он снова скрылся под юбкой и принялся за меня с таким владением, что я вскрикнула.

Голова сама откинулась назад, пальцы впились в шершавую кору дерева. Исайя раздвинул мои ноги ещё шире, и я ослепла – веки сомкнулись, тело обмякло.

То, как его горячий рот исследовал меня, было невыносимо. Словно он метил меня. И мне это нравилось.

Я почувствовала, как его палец скользнул вдоль влажной складки – от этого дыхание перехватило, а внутри всё запылало. Мне нужно было больше. Я простонала это:

– Исайя... ещё.

Бёдра сами двинулись навстречу, а он ответил рычанием, найдя пальцем нужную точку – и я закричала.

– Все, что угодно, для тебя, – прошептал он, прежде чем его губы и язык принялись вкушать меня с таким усердием, что казалось – он хочет впитать каждую каплю.

Ощущения нарастали, покалывая огнем: пальцы ног судорожно сжались в туфлях, а руки впились в кору дерева так сильно, что кожа, казалось, вот–вот треснет.

– Черт, – вырвалось у него между очередными движениями языка.

Мир вокруг закружился. Деревья раскачивались в такт, ветер ласкал разгоряченную кожу, а когда Исайя согнул палец и вошел глубже – на меня обрушилась волна. Та самая. Ослепительная, всепоглощающая, настолько яркая, что даже звезды меркли в сравнении. Я закричала, осознав лишь потом, что этот звук принадлежал мне. Исайя не останавливался, продолжая ласкать меня языком, пока я не достигла вершины наслаждения, после которой осталась лишь дрожь в коленях и сладкая истома. В какой–то момент моя нога опустилась на землю, а резкое движение заставило его глаза потемнеть. Он мгновенно закрыл расстояние между нами, обвив рукой мою талию и прижав к себе. Я ощутила его возбуждение, упруго прижатое к моему животу, и уже было опустила взгляд, но он поймал мой подбородок и отрицательно покачал головой.

– Я себе не доверяю.

Мои брови сдвинулись, но я всё ещё не могла вымолвить ни слова. Внутри всё дрожало, как желе, а сердце едва вернулось к нормальному ритму. Но желание по–прежнему пульсировало в жилах. Тот момент тишины, который Исайя только что подарил мне, смыл все тревожные мысли. Он и не подозревал, что на самом деле мне дал.

Я уже собралась опустить взгляд, горя желанием отплатить ему тем же – хоть и не представляла, как, но его пальцы сильнее сжали мой подбородок.

– Если ты хотя бы взглянешь туда, вниз, я разорву на тебе всю одежду и трахну прямо здесь, Джемма. И это... слишком. Слишком быстро. Вот это уже точно будет за гранью.

Моё лицо вспыхнуло – мне было почти стыдно, что его слова звучали для меня так... заманчиво. Хотела ли я этого? Ответ был прост. Да. Хотела. И, как ни странно, это меня не пугало. А должно бы. Так же, как должно было испугать, когда Исайя сказал, что чувствует одержимость мной... но, кажется, я сама начала испытывать нечто подобное.

Меня внезапно охватила ярость при мысли о том, что Святая Мария считает его высокомерным и бессердечным. Что школьный совет доставляет ему столько проблем, даже не представляя, с чем он на самом деле борется. Что ему пришлось взвалить на себя...

Я почувствовала... желание защитить его. Никогда раньше я не испытывала такого ни к кому. Даже к Тобиасу. Тобиас всегда защищал меня, а не наоборот.

Сегодня Исайя открыл мне часть себя – абсолютно обнажённую, когда его боль и гнев вырвались наружу волнами при воспоминаниях о младшем брате. Он доверился мне настолько, что говорил с дядей о таком личном прямо при мне...

И где–то в глубине я тоже хотела что–то ему дать.

Особенно сейчас.

Исайя

Последние пару дней были настоящей пыткой.

После костра в понедельник и всего, что за ним последовало, я мог думать только об одном – как хочу ощутить вкус Джеммы. Каждый сантиметр её кожи. Я хотел растлить её ещё больше. Опуститься на колени в лесную грязь и снова и снова ласкать её языком, пока она не взмолится о пощаде.

Но вместо этого, подобрав её трусики, валявшиеся в нескольких метрах от нас, я проводил её до комнаты, потому что она не переставала смотреть на меня тем взглядом, сама того не осознавая. И если бы мы остались в чаще одни... я бы взял её. Я знал, чем это закончится, а так... нельзя. Ещё рано. Возможно, вообще никогда.

Вернувшись в свою комнату, я плюхнулся на кровать, ожидая сообщения от Кейда о том, не выкинул ли Бэйн чего на костре, и вновь прокручивал её слова: «Пусть это будет только сегодня ночью».

Глубоко внутри я знал – таких ночей будет больше. Не может не быть, верно?

Это было неизбежно, потому что, когда мы вместе, будущее для нас обоих теряло четкие очертания. Страхи и тревоги расплывались, как дым.

По правде говоря, в моём будущем теперь явственно проступали её черты. И перед тем, как сомкнуть веки, всё ещё ощущая её вкус на губах, я твердил себе «нет». Повторял это снова и снова – и вроде бы помогало.

До следующего дня.

Она не избегала моего взгляда, как я ожидал. Не старалась держаться подальше. Наоборот, на уроке рисования, когда она встала, прижимая блокнот к груди, то оглянулась через плечо – и её улыбка, одновременно невинная и смертельно соблазнительная, заставила меня окаменеть на месте.

Если бы Бэйн вчера не пошёл своими кривыми путями... Если бы во время нашего тесного репетиторства, где её нога раз за разом касалась моей (после того как она отчитала меня за заброшенное задание по английскому), у меня был шанс – я бы поцеловал её. И не остановился бы на этом.

И когда я сказал ей, что мне нужно идти из–за Бэйна, я уловил мгновенную перемену в её выражении лица.

Она была разочарована. Едва заметно, но я это увидел.

Она не хотела, чтобы наши занятия закончились. Не хотела, чтобы эти затянувшиеся прикосновения прекращались. Не хотела продолжать избегать разговора о том, что произошло в понедельник, даже если её тоже сковывала робость.