И если уж быть честной, то действовать в одиночку и принимать решения самостоятельно, даже нарушая правила, было по–настоящему окрыляющим. Как будто я наконец карабкаюсь по лестнице, которую всю жизнь вынуждена была держать для других, и вот уже почти дотягиваюсь до верхней ступени. Хорошие девочки, которые слушаются и следуют правилам, никогда не поднимаются наверх. Так что с меня хватит. Хватит быть внизу и делать то, что выгодно кому–то другому.

Мне нужны были ответы, и я собиралась их найти – любой ценой.

Как только моя рука нащупала запасные ключи Бэйна, засунутые в электрощит у двери склада (точь–в–точь, как он и говорил), меня накрыло опьяняющее чувство гордости.

Я действительно делаю это.

Я скользнула в машину Бэйна, и сердце бешено гнало кровь по венам, так что кожа буквально горела от предвкушения. Оставалось только надеяться, что краткого урока вождения от Исайи хватит, чтобы добраться до психиатрической больницы «Ковенант» и обратно – и на этот раз не врезаться в каменную стену, как в прошлый раз.

Двигатель ожил, когда я повернула ключ и дрожащей ногой нажала на тормоз. Немного помедлила, регулируя сиденье, провела пальцами по рулю и каждые три секунды бросала взгляд в зеркало заднего вида – уж не мелькнут ли там бешеные глаза Бэйна, разъярённого тем, что я укатила на его машине. Но никто не появился.

Была только я и открытая дорога.

Спустя несколько секунд, в течение которых я то давила на газ, то дёргала тормоз, я наконец тронулась с места.

Я следовала по записанным на бумаге указаниям – без школьного Wi–Fi телефон был бесполезен – и вскоре извилистые дороги с мелькающими разметками сменились зловещим силуэтом здания. Я была на месте. Резко тормознув, я чуть не ударилась головой о руль, а парковка вышла так себе, но главное – я добралась.

Вывеска мигала неровным светом: буква «П» в слове «Психиатрическая» горела ярче остальных, а временами из освещённых букв складывалось и вовсе «Ковен». Мурашки побежали по рукам, когда я вышла из машины. Даже хлопок двери заставил меня вздрогнуть, хотя это же я её и захлопнула. Я была на взводе, и, возможно, это к лучшему.

Значит, я не настолько глупа, чтобы беспечно шагать в незнакомое место, уверенная, что выйду невредимой. Если это здание всплыло в моём подсознании – вряд ли причина тому добрая.

Мокрые листья хлюпали под ботинками, пока я пробиралась через чахлую рощицу, стараясь оставаться незамеченной. Темнота сгущалась, мерцание вывески тускнело по мере того, как я обходила здание, едва видное сквозь переплетение ветвей. Дыхание сбивалось, а стук сердца отдавался в висках. Прислонившись к дереву, я положила ладонь на шершавую кору и уставилась на просвет между стволами, за которым угадывалось здание. И ждала. Ждала, не сработает ли подсознание – не вернёт ли меня в момент, когда я впервые увидела это место? Не вытащит ли давно забытое воспоминание? Успокоится ли когда–нибудь это бешеное сердцебиение, чтобы я могла подойти к боковому входу и заглянуть внутрь? Что вообще ждёт за той дверью? Тобиас?

Боль, которую я годами подавляла, вырывалась наружу. Дыра в сердце становилась глубже, а жгучее осознание, что брата нет уже четыре года, разъедало меня с каждой секундой, проведённой у этого дерева. Если он там – я найду способ вернуть его. То, что это психиатрическая клиника, ещё не значит, что мой брат психически болен. В последний раз, когда я его видела, он был в полном рассудке.

Тогда мне казалось, он мог быть болен. Или одержим. Его бессвязные речи, то, как он схватил меня за плечи, умоляя выжить и не верить ни единому слову Ричарда – всё это пугало. Его поведение было неадекватным, и это меня ужаснуло. Но теперь я знала: Тобиас говорил правду. Он был прав.

Почему воспоминания не возвращаются? Я фыркнула от досады, и гнев с раздражением буквально понесли меня вперёд. Перед глазами был только дверной проём, и чем ближе я подходила, тем сильнее охватывала паника.

Чёрная дверь под зелёным навесом. Взгляд метался между ними, и когда я оказалась под потрёпанной зелёной тканью, глаза сами поднялись и застыли на ней.

Это... Я помню это. Только в прошлый раз навес не был таким потрёпанным. И зелёный цвет не выцвел.

Зачем я здесь была? Я зажмурилась, схватилась за волосы под капюшоном чёрной куртки, сжав их в кулаки. Вспомни, Джемма!

Только я начала разгребать тёмные воспоминания, впиваясь каблуками в твёрдую землю, как дёрнулась и резко открыла глаза. Чья–то рука вцепилась мне в бицепс, меня грубо развернули и швырнули спиной в дверь. Голова с силой ударилась о дерево, и я вскрикнула – страх буквально перекрыл мне горло.

Я подавила крик, подняв глаза на мужчину, который смотрел на меня сверху вниз с больным удовольствием в тёмных глазах.

– И что такая хорошенькая девочка делает в таком месте?

Его хватка стала ещё крепче, пальцы впились в ткань моего пиджака. Сердце подкатило к горлу, а лицо, кажется, полностью лишилось крови. Во что я вообще ввязалась? Дыхание стало поверхностным – паника накрывала с головой. Его глаза–бусинки блеснули удовлетворением, когда моё тело задрожало.

Он усмехнулся, и у меня ёкнуло в животе.

– Где Бэйн? А?

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах сигары, исходящий от его дыхания. Прямо как Ричард.

– Где он, тупая маленькая сучка?

Его рука взметнулась вверх, и я не успела уклониться – тыльная сторона ладони со всей силы прилетела мне по щеке. Я вскрикнула от боли. Поморгала, пытаясь сфокусировать зрение, но деревья перед глазами только сильнее заплясали.

– Он подослал тебя, чтобы закрыть сделку?

– Что? – Слово вырвалось медленно, будто сквозь вату. Я изо всех сил пыталась вынырнуть из этого оцепенения. Голова раскалывалась – пульсирующая боль в висках заставляла морщиться, но я собрала всю волю в кулак и уставилась в одну точку перед собой, чтобы стабилизировать взгляд.

Ты бывала в худших переделках, Джемма. Ты сильная.

Я сглотнула, когда он оскалился.

– Бэйн не со мной. – Не стоило приходить сюда. Это было ошибкой. Было очевидно, что я не усвоила урок с Ричардом. В моём плане были дыры, а я убедила себя, что судьба ведёт меня сюда не просто так – но я ошибалась. Судьба меня подставила. Мой план не был продуманным, а ведь я знала, что так нельзя. Я знала, что нельзя бросаться в омут и потакать дурацким импульсам без чёткого, блин, плана – и вот она я. Попала.

Я снова окажусь в том чёртовом подвале.

Нет. Нет, не окажусь.

Я выпрямила подбородок и попыталась выдернуть руку из его хватки.

– Я украла его машину.

Он фыркнул, явно не веря. Я наблюдала, как его язык скользнул по белым зубам. Этот мужчина был высоким – выше Ричарда и стройнее. На нём был элегантный чёрный костюм, кричащий о престиже, а его чёрные волосы были зализаны с безупречным лоском. Со стороны он выглядел так, будто мог быть каким–нибудь респектабельным бизнесменом из шикарного офиса где–то в городе, но я лучше многих знала, что внешность обманчива. Именно красивые оказывались самыми больными. Они считали себя недосягаемыми, и это делало их непредсказуемо опасными.

– Ты украла его машину?

Я кивнула, игнорируя пульсирующую боль за глазами.

– Значит, ты его знаешь?

Я промолчала, и его глаза вспыхнули. Он снова прижал меня к двери, и я вскрикнула, когда моя голова снова ударилась об нее. Черт. Что он от меня хотел? Было очевидно, что он думал, будто Бэйн был здесь. Он что, видел его машину? Следил за мной?

– Так ты говоришь, Бэйна здесь нет? – Он усмехнулся, и у меня свело живот. Его это забавляло, и я не понимала почему. – Значит, он не взял свою сладкую задницу с собой на дело? Чтобы показать ей, какой он мужественный? Как много может срубить бабла с парочки продаж оружия? На моей, блять, территории!

Я вздрогнула, когда его голос громыхнул вокруг.

– Говори… – Он придвинулся ближе, и я почувствовала его горячее, злое дыхание на своем лице. Все мое тело задрожало, когда знакомое чувство паники поползло по коже, как извивающаяся змея. – Он трахает тебя, держа в руках свое драгоценное оружие? Чтобы ты знала, насколько он опасен?