Он схватился за голову, сжимая густые пряди волос, а я в недоумении отступила назад, гадая, кто этот Джек.

Брентли взглянул на меня, и его сжатая челюсть на мгновение расслабилась.

– Тебе повезло, что Джемма успела встать у тебя на пути, прежде чем ты успел замахнуться.

Шайнер усмехнулся:

– У девчонки есть яйца, это точно. Я пытался оттащить её – мы все знаем, что означает твой «этот взгляд».

– Ты был в другом состоянии, чувак.

В другом состоянии? Я знала об этом не понаслышке. Физически присутствовать в настоящем, мыслями улетая в прошлое – было моей специализацией.

Мой голос звучал почти как шёпот, пока я стояла перед четырьмя высокими, сильными и внушительными парнями, которые не зря считались правителями школы.

Честно говоря, ученики буквально расступались перед ними в коридорах, и я не уверена, что они сами это замечали. Мои сверстники были как косяк рыб – все в своих бордовых формах, автоматически расходящиеся, когда Бунтари шли по глянцевым полам.

Все, кроме Бэйна и его друзей. Их они ни капли не пугали.

– Я... я просто не хотела, чтобы у него были проблемы. Исайя на испытательном сроке, а драка на территории школы – достаточный повод для отчисления, верно?

– Верно, – Кейд указал на меня, затем перевёл взгляд на Исайю. – И тогда Джеку пришлось бы туго.

Кто этот Джек?

Моё лицо вытянулось, когда дверь снова распахнулась. Спина автоматически выпрямилась, когда я увидела Слоан, прижимающую к себе запястье, а рядом – учителя физкультуры мистера Фишерса, мрачнее самой смерти.

– Что случилось? – Бросилась я к ней.

Мистер Фишерс ответил вместо неё, бросив грозный взгляд на Исайю и остальных Бунтарей:

– Слоан решила ударить Бэйна по лицу после того, как вы устроили спектакль в столовой.

Я открыла рот от неожиданности, схватив её руку. Её хрупкие костяшки покраснели не меньше, чем щёки.

Слоан издала звериный рык:

– Бэйн – мудак! Он заслужил это! Он отпускал похабные шуточки про Джемму и пытался подставить Исайю, провоцируя драку. И теперь я влипла?! Вы тащите меня к директору?!

– Это несправедливо, – промурлыкал Кейд, явно сверля взглядом мистера Фишерса.

Брентли скрестил руки на груди.

– Согласен. Вы хотя бы спросили Слоан, почему она ударила Бэйна? Тащить её к директору, даже не разобравшись – откровенно сексистски.

Я аккуратно приподняла руку Слоан, позволив ей снова прижать её к груди.

– Это правда, – начала я. – Всё, что сказала Слоан. Бэйн намекал на мою невинность, отпускал похабные комментарии в мой адрес и при этом провоцировал Исайю, чтобы того исключили.

Я сделала паузу, выбирая слова.

– Ни для кого не секрет, что Исайя на испытательном сроке у Комитета. Я даже занимаюсь с ним по вечерам – думаю, вы и другие преподаватели в курсе – чтобы он подтянул оценки и улучшил поведение.

Ложь. Мы с Бунтарями знали, что Бэйн действовал не просто так, но мистеру Фишерсу это знать было вовсе не обязательно.

– Ну... – учитель замялся, переваривая информацию. Он посмотрел на Бунтарей, затем на Слоан. – Возможно... ограничимся вечерним наказанием у меня вместо визита к директору.

Его голос стал жёстче:

– Но безнаказанным это не останется. Я не поощряю рукоприкладство.

Взгляд скользнул к Исайе:

– Хотя рад, что не пришлось разнимать полноценную драку. Благодарю за сдержанность, мистер Андервуд. Или мне стоит благодарить Джемму?

Исайя хмыкнул – иного ответа не последовало.

Зазвенел звонок.

Пока мистер Фишерс объяснял Слоан детали наказания и отправлял её к медсестре за льдом, она лишь пренебрежительно закатила глаза.

Толпа студентов хлынула из столовой – все глаза искали нас, будто мы держали в руках величайшее сокровище.

Мерседес подбежала с шоком на лице, и в тот момент, когда Слоан начала ей всё объяснять, в дверях появился Бэйн.

Кровь засохла у него над губой, алые пятна украшали белый воротник.

И я... улыбнулась.

Искренне.

– В следующий раз повезёт больше, – тихо бросила я ему вслед.

Его улыбка стала ледяной – казалось, она должна была пробрать меня до костей, но этого не случилось. Потому что взгляд Исайи и остальных Бунтарей накалил воздух вокруг.

Когда наши глаза встретились после того, как Бэйн скрылся в коридоре, на его лице появилась ухмылка.

Я сжала губы, чтобы не ответить ему улыбкой, и повернулась к Слоан и Мерседес, пока мы пробирались к классу.

– Ты уверена, что тебе не нужен лёд, Слоан?

– Всё в порядке, – она разжала пальцы. – Вроде.

– Не могу поверить, что ты ударила его! – Мерседес рассмеялась, протягивая нам книги, которые мы забыли. – Я чуть не упала со стула, когда ты направилась к нему.

Слоан нахмурилась, пока я забирала её учебники.

– Ему нужно было заткнуться. Никто не смеет так отзываться о моих друзьях.

– Может, назовём вас Бунтарками? Или Бунтарочками? – Шайнер со смехом перекинул руку через плечо Слоан. Он взял её ладонь и начал осматривать, пока мы шли.

Я украдкой взглянула на Исайю – и наши глаза встретились, а дыхание перехватило.

Как он умудрялся так влиять на меня? Как мог лишить меня дара речи одним лишь взглядом?

Не успела я отвести взгляд, как он притянул меня к себе, прошептав на ухо:

– Кажется, я на тебя влияю.

– И как же? – Попыталась я выхватить книги, которые он каким–то образом умудрился забрать одной рукой.

– Я слышал твои колкости в адрес Бэйна. Обе, – его тёплый смех пробежал по моей коже, а щёки вспыхнули при воспоминании о том, что произошло двумя ночами назад.

Тело отреагировало быстрее разума.

Жар разлился внутри, что–то сжалось внизу живота, а по спине пробежала лёгкая дрожь.

– И даже не думай отрицать, что вчера ты меня избегала. Что это было?

Жар разлился по моему лицу. – Что? Я не избегала тебя.

– А вот твои щёки говорят об обратном. – В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, и я поняла – он развлекается.

Наши друзья шли впереди: рука Шайнера по–прежнему лежала на плече Слоан, её чёрные волосы раскачивались в такт шагам. Я вздохнула, радуясь, что никто не слышит наш разговор. – Ладно. Может, немного и избегала.

Он на секунду замер, затем снова поравнялся со мной. – Почему?

Тепло снова начало растекаться от макушки, но на этот раз опустилось ниже, заполняя всё тело. Почему я избегала его? Не потому, что потратила день на поиски информации о психиатрической лечебнице. Не из–за несделанного эссе.

А потому что крошечная часть меня чувствовала стыд. Вину. И путаницу в мыслях.

Мне нравился Исайя. Сколько бы я ни твердила себе не привязываться, я цеплялась за него, будто он был причиной остаться в этой школе. Мир переворачивался с ног на голову, когда он возникал в мыслях. Его улыбка через всю комнату заставляла отвечать тем же. А те ощущения, что он пробудил во мне в субботу, не исчезали даже после расставания.

Я не понимала, как он так глубоко проник в мои мысли, и мне было стыдно. Ведь я должна была сосредоточиться на побеге из Святой Марии и поисках брата. Каждый раз, когда я вспоминала Тобиаса (а это случалось практически при каждом взгляде в зеркало), сердце сжималось от боли. Но когда рядом был Исайя, боль становилась терпимой. Стресс отступал.

Исайя заставлял меня сомневаться. Сомневаться в том, чтобы уехать. И от этой мысли во рту появлялся привкус тошноты. Было абсурдно думать, что я могу остаться здесь и скрываться от Ричарда.

Мой восемнадцатый день рождения уже скоро, и тогда социальный работник, раскопавший то, что Ричард пытался скрыть, больше не будет обязан мне помогать. Его больные планы всплывут наружу, если я не исчезну незаметно.

Я так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как мы с Исайей дошли до конца коридора. Каким–то образом мы уже стояли у дверей моего первого урока, а он, всё ещё крепко сжимая мои учебники, в какой–то момент уже вернул книги Слоан.

Его густые брови сдвинулись, когда он наклонился ко мне: