Его тёмные волосы упали на лоб, когда он приблизился, грубо сунул мне в руку пакет чипсов и прошёл мимо, не сомневаясь, что я последую.

Даже если бы я не пошла, мы всё равно встретились бы в библиотеке на занятии.

К тому же, я покончила с тем, чтобы позволять другим запугивать себя.

Это была новая Джемма.

Та – старая – осталась в липких пальцах Ричарда.

Коридоры были пустынны и погружены во тьму, пока мы шли бок о бок, каждый со своим пакетом чипсов. Единственными звуками были шелест упаковок и наше почти неслышное жевание.

Я горела желанием накричать на него – ведь это он повёл себя так, будто это я подслушала его разговор, а не наоборот.

Но едва мы оказались в безлюдной библиотеке, и дверь захлопнулась за нами, из моих губ вырвалось нечто совершенно иное, ошеломившее даже меня:

– Да.

Погоди. Что ты творишь, Джемма?!

Исайя на несколько шагов опередил меня, его высокий силуэт был едва различим среди громадных стеллажей с потрёпанными книгами. Его спина застыла.

Я внутренне уничижительно корила себя за то, что ответила на его вопрос, который нам следовало бы забыть.

Но будто незримая сила вынудила меня.

С той самой минуты, как он затронул эту тему, что–то тяжёлое давило на меня.

Словно он сорвал одну из моих многочисленных масок и разглядел то, что скрывалось за каменным взглядом – который, я уверена, его ни капли не пугал.

Голос предательски дрогнул, но я прочистила горло и повторила твёрже:

– Да, поэтому мне не нравилось, когда ты называл меня Хорошей Девочкой. Поэтому это злило меня.

Я заметила, как дрожь пробежала по его спине, и мне показалось, он стал ещё выше.

Он оправился за секунды, но я знала – мои слова задели его за живое.

Исайя резко развернулся, всё ещё сжимая пакет чипсов:

– Тогда я больше не буду так тебя называть.

– Нет! – Вырвалось у меня, и я отчаянно шагнула глубже в библиотеку.

При лунном свете, пробивавшемся через дальние окна, было отчётливо видно, как напряглись его мышцы.

– ...Нет?

Я сглотнула, не отпуская его взгляда. Почему я не могу просто заткнуться? Зачем вываливаю эту грязную правду, словно не прятала её годами?

– Не прекращай так меня называть.

Его губы тронула едва уловимая улыбка, когда пакет в его руке хрустнул.

– Ладно... – протянул он, намеренно, прежде чем провести большим пальцем по нижней губе и слизать кристаллы соли.

– Но почему? Очевидно же, что ты не любишь своего дядю.

Преуменьшение года.

– Не люблю.

Я сжала пакет с чипсами так, что он затрещал, ощущая невыносимую уязвимость от этих вслух произнесённых слов. Если бы Ричард услышал такое... меня бы заперли на недели, пока я не доказала бы обратное.

– Но... – я отвела взгляд, задыхаясь от слов, рвущихся наружу.

Внезапно кто–то прочистил горло за моей спиной. Я подпрыгнула так высоко, что врезалась в Исайю. Его свободная рука мгновенно обвила мою талию, стабилизируя меня, пока я всматривалась в темноту библиотеки, пытаясь разглядеть незваного свидетеля.

– Что вы здесь делаете?

Библиотекарь (та самая, что я видела на днях) поправила очки, чтобы разглядеть нас получше.

– Комендантский час уже наступил. Библиотека закрыта – не зря же свет выключен.

Её взгляд скользнул мимо меня и впился в Исайю.

– Опять нарушаете, мистер Андервуд. Что ж, не могу сказать, что удивлена.

В её голосе звучала ледяная разочарованность – и почему–то это пробудило во мне острое желание защитить его.

Я вышла из объятий Исайи, натянув мягкую улыбку.

– Вообще–то, я здесь, чтобы заниматься с Исайей. Разве директор не предупредил вас?

Она оценивающе посмотрела на меня. Белки её глаз быстро забегали, пока она изучала моё лицо.

– Он ничего такого не говорил.

Я перевела взгляд на Исайю. Было очевидно, что она мне не верит – в её голосе звучала лёгкая насмешка, а во взгляде читалось знание, которого я не понимала. О чём? Скорее всего, она решила, что я одна из тех девушек, которых Исайя затаскивает в чуланы для развлечений. Щёки вспыхнули – отчасти из–за мысли, отчасти из–за щекотливого любопытства, снова пробежавшего по спине. Я медленно повернулась обратно:

– Директор сказал, если будут проблемы – направлять к нему. Исайя проваливает экзамены, а Комитет поручил мне заниматься с ним здесь после лакросса, чтобы поднять оценки.

Я притворно–приторно улыбнулась, и это ощущение было до боли знакомым – будто я снова стояла перед Ричардом, оправдываясь в чём–то.

Я умела играть эту роль идеально – настолько, что это было похоже на возвращение в старую кожу.

– Мы можем сходить к нему вместе, если хотите. Я не против. Заодно Исайя соберёт учебники.

Библиотекарь перевела взгляд с Исайи на меня и обратно. Ключи болтались у неё в руке, пока она поправляла стопку книг. Я видела, как недоверие постепенно тает, пока она разглядывала нас.

– Ладно, дорогая. Я уточню у директора на выходе. Только заприте за собой, когда закончите.

Я ещё раз фальшиво улыбнулась:

– Конечно.

Перед тем как уйти, она посмотрела на Исайю таким испепеляющим взглядом, на который были способны только пожилые дамы. Я едва сдержала смех – тётя часто смотрела на меня так же.

– И чтобы ни одной крошки в моей библиотеке, мистер Андервуд. Иначе будете убираться вместо мистера Кларка. Ясно?

Даже не глядя на него, я услышала дерзость в его голосе:

– Так точно, мэм. Если что – я всё вылижу.

Лицо женщины дёрнулось от шока, прежде чем она раздражённо вздохнула и зашагала к двери. Длинная юбка колыхалась, когда она швырнула дверь с таким грохотом, будто хотела сорвать её с петель.

Я уперла руку в бок и развернулась к Исайе:

– Серьёзно?

Он лишь криво усмехнулся, небрежно пожав плечами:

– Что?

– «Всё вылижу», серьёзно? Кто вообще так говорит?

Улыбка Исайи стала шире, и мой взгляд сразу же упал на ямочку на его щеке. Губы сами потянулись в ответную улыбку, но я стиснула зубы, сопротивляясь. Если я и успела что–то понять об Исайе, так это то, что поощрять его точно не стоит.

– Её реакция была забавной. Представляешь, что было бы, если бы я реально лизнул пол? – Он сделал паузу, притворно задумавшись. – Думаешь, она бы разозлилась?

Я вздохнула:

– Теперь я понимаю, почему Комитет от тебя устал. И дело тут вовсе не в оценках.

Он схватился за грудь, будто сердце пронзила стрела:

– Ой–ой. Верните–ка мне добрую Джемму, что только что стреляла глазками и удостоилась улыбки самой вредной старухи в школе. – Он фыркнул. – Я и не знал, что миссис Гроув вообще умеет улыбаться.

Я закатила глаза, проходя мимо него к одному из длинных столов:

– Это называется уважение.

Я знала об этом слове всё. Ричард заставил меня выучить его значение наизусть – кажется, я могла бы процитировать словарь Мерриам–Вебстер во сне.

Пакет Исайи снова зашуршал. Я оглянулась и увидела, как он запрокинул голову, высыпая остатки крошек в рот.

Меня пронзила ностальгия – так же делал Тобиас в детстве, когда нам раз в год перепадал запретный пакетик чипсов.

Отогнав воспоминание, я крикнула через плечо:

– Смотри не просыпь их на пол!

Пустой пакет больше не скрывал его лицо, и его выражение сменилось дьявольской усмешкой. Лунный свет серебрил его резкую линию подбородка, когда он оскалил белые зубы. Затем он поднял палец и засунул его в рот, облизнув. Моя игривая улыбка мгновенно пропала, а внизу живота вспыхнуло что–то пугающе горячее. Я резко отвернулась и отодвинула стул, опускаясь на него, пока пот покрывал виски.

Его шаркающие шаги донеслись до меня, прежде чем он возник по другую сторону стола. Стул скрипнул под его весом, а его пустой пакет от чипсов лег рядом с моим полуполным.

– Думаешь, я не уважаю авторитетов? – Он откинулся на стуле, запрокинув его так, что мне пришлось смотреть на него. – Я сказал ей, что уберу за собой.