Я выдохнула.

– Ты её смутил.

Он усмехнулся. 

– Я не отвечаю за чужие эмоции.

Я нахмурилась, когда Исайя подтолкнул ко мне пакет с чипсами, кивнув в их сторону. Я нерешительно засунула руку внутрь, вытащила одну штучку, но даже не поднесла её к губам.

– Но ты можешь контролировать свои поступки, – повторила я, засовывая её обратно. – Кстати, раз уж мы заговорили о поступках… не хочешь объяснить, что тогда было? Зачем ты поцеловал меня в щёку при всех?

И почему мне это понравилось?

Исайя замер, его стул балансировал на двух ножках. Я скользнула взглядом по лампе, стоявшей между нами, и пальцы сами потянулись включить её, чтобы разглядеть его лицо.

– Отвечу на твой вопрос, если ответишь на мой.

Я прекрасно понимала, о чём он, и меньше всего хотела обсуждать тот телефонный разговор, который он подслушал. Поэтому я резко сменила тему, будто это было моей главной миссией на земле.

– Думаю, нам стоит заняться учебой.

Руки Исайи опустились на глянцевую столешницу, разделявшую нас. Я не отводила глаз от танцующих теней на его предплечьях, которые будто шевелились с каждым ударом его пальцев по дереву.

– Я думал, ты мне доверяешь, Хорошая Девочка.

Мой взгляд встретился с его, и меня сводило с ума то, что я не видела этот синий цвет. И вдруг сама потянулась к лампе и щёлкнула выключателем.

– Я уже говорила – я никому не доверяю.

Он наклонил голову, его густые черные ресницы опустились раз, затем ещё.

– Ты доверилась мне, когда я наклонился и поцеловал тебя в щёку. Разве нет?

Доверилась. Мышцы вокруг рта напряглись, и я потеряла дар речи.

– Так скажи мне, Джемма. Почему ты до сих пор хочешь, чтобы я называл тебя Хорошей Девочкой? Теперь, когда я знаю, что так тебя зовёт дядя – и я, чёрт возьми, на все сто процентов уверен, что не из нежности, и мне нужно объяснение.

Сердце забилось чаще, пока я смотрела в его холодные глаза, в которых смешались неуверенность и что–то ещё, чего я не могла разобрать. Вся моя сущность кричала, чтобы я прекратила этот разговор и поставила на место его и его умоляющее выражение лица. Но крошечный укол в груди заставил меня замедлиться. Я не была обязана ему ничего объяснять. Я знала это.

Так почему же я всё равно об этом думаю?

Могу ли я доверять ему? Неужели так уж плохо – довериться кому–то здесь? Пустота внутри меня росла, а сердце бешено колотилось. Его удары были такими сильными – я чувствовала их в каждом уголке своего тела, – пока я наконец не отпустила контроль. Ответ вырвался сам, словно раскат грома:

– Потому что каждый раз, когда ты так меня называешь, это стирает все те разы, когда это делал он. – Я облизала пересохшие губы и пожала плечами. – Может, если ты будешь говорить это достаточно часто, это сотрёт их все.

В библиотеке повисла тишина – такая же тяжёлая, как моя уязвимость. На лице Исайи не дрогнул ни один мускул, дыхание его оставалось ровным. Он просто смотрел на меня. Смотрел так долго, что мне стало не по себе, и я готова была рассечь воздух, лишь бы слова исчезли. Но в этом и была суть слов – сказанного не воротишь.

Злость начала разъедать меня из–за его молчания. Я даже не знала, чего ждала в ответ, но мне нужно было, чтобы он что–то сказал. Хоть что–то. Прошло ещё несколько секунд, и я наконец выпрямилась:

– Тебе хватило доверия? – Резко бросила я, подняв подбородок и отводя взгляд.

Стыд осел в костях, пригвоздив к стулу, будто я навсегда стала его частью.

– Я поцеловал тебя в щёку, чтобы защитить.

Его слова на мгновение пробили мою злость.

– Что? – Растерянно спросила я.

Исайя повторил:

– Я поцеловал тебя в щёку, чтобы защитить тебя.

– Я услышала. Просто не... понимаю. – На мгновение я нахмурилась, но тут же взяла себя в руки. – Защитить от кого?

Исайя снова подтолкнул ко мне чипсы:

– Ешь, Джемма. Столовая уже закрыта, а твой живот урчал уже три раза.

Я отодвинула пакет, горя нетерпением узнать ответ:

– Я ответила тебе. Теперь твоя очередь.

На лице Исайи расцвела самая что ни на есть мегаваттная улыбка, и тёплый свет лампы снова высветил эту дурацкую ямочку.

– О, так вот как мы теперь играем, Хорошая Девочка? Ответ за ответ? – Он приподнял бровь. – Это может завести нас в очень опасные места.

Я проигнорировала его ухмылку, выпрямившись на стуле с лёгким раздражением:

– Как поцелуй в щёку может меня защитить?

– Почему ты так боишься своего дядю?

Я шлёпнула ладонями по столу:

– Почему ты так отчаянно хочешь избежать отчисления?

Он наклонился вперёд, и наши взгляды сравнялись:

– Почему ты вечно что–то строчишь в своём дневнике?

Во мне закипела злость:

– Почему ты велел мне держаться подальше от Бэйна?

– Тебя когда–нибудь целовали?

Я тихо выдохнула, мой взгляд самопроизвольно устремился к губам Исайи. Эти предательские глаза выдали меня на месте. На мгновение мне показалось, что Исайя ничего не заметил, но по лёгкому подрагиванию его верхней губы я поняла – попалась. Счёт: Исайя – 1, Джемма – 0.

– Тебя никогда не целовали, да? – Его улыбка исчезла, и когда я встретилась с ним взглядом, по щекам разлился жар. И стыд. Огромный, всепоглощающий стыд, пришедший следом за первоначальным смущением. Его скулы напряглись, когда он глубоко вдохнул. И только после того, как он выдохнул, я осознала, что тоже задержала дыхание. 

– Бэйн попытается использовать тебя, чтобы добраться до меня. Я поцеловал тебя в щёку, чтобы показать всем, что ты – моя. Это был сигнал.

Почему его слова так больно ранили? Неужели я хотела, чтобы Исайя поцеловал меня по какой–то другой причине? Нет. Этого не могло быть. У меня и так достаточно поводов для беспокойства. Исайя уже и так балансировал на грани, став потенциальной жертвой в играх Ричарда, если тот узнает о нашем соглашении. Если между нами возникнет нечто большее, это лишь подпишет ему приговор. Никто не смел прикасаться ко мне, и я знала, как Ричарда бесит мысль о том, что здесь есть те, кто может видеть меня – и, возможно, касаться. Даже если их взгляды не были такими, как его...

«Ты принадлежишь мне». Я подавила дрожь, когда его голос просочился в сознание, но её быстро сменили обида и злость. Я не принадлежала ему. И не принадлежала Исайе.

– Я не твоя. – Слова вырвались резко, пропитанные горечью. – И ты думаешь, что какой–то дурацкий поцелуй в щёку кого–то остановит? – Я горько рассмеялась. – Люди берут то, что хотят, Исайя.

Исайя хрустнул костяшками пальцев, прежде чем снова положить руки на стол.

– Чтобы удержать Бэйна подальше от тебя, потребуется куда больше, чем просто прикосновение губ. Но хотя бы это начало.

Он откинулся на спинку стула, явно не впечатлённый моей вспышкой гнева, и достал телефон из кармана.

– Люди начнут болтать, Джемма. И скоро вокруг нас поползёт куча сплетен. Чем больше глаз следят за тобой, тем меньше у Бэйна шансов тебя трогать.

Я отвела взгляд, слегка смущённая своей несдержанностью и слегка раздражённая тем, что он даже не смотрит на меня. Прищурившись, я бросила взгляд на двери библиотеки – мне почудилось, что мелькнула тень, но, скорее всего, это просто игра воображения, потому что я вдруг почувствовала себя уязвимой.

– Так… – начала я, нарушая повисшее молчание. – Ты поцеловал меня в щёку, чтобы люди сплетничали? И следили за мной?

Руки бессильно опустились на колени.

– Я не в восторге от такого внимания.

Всё это начиналось как–то не так.

– Я знаю.

Наконец Исайя оторвался от телефона и посмотрел на меня. Его выражение лица было мягким, но в голосе ощущалась непререкаемая твёрдость.

– Но есть вещи, о которых ты не догадываешься, Джемма. Для меня остаться в этой школе куда важнее, чем я готов признать.

Тишина сдавила нас, словно мы снова застряли в том тесном бельевом шкафу.

– А для меня достать новые документы важнее, чем мне хотелось бы.