Входит Феоклимен. Навстречу ему вестник.
Покинув дом, спартанская царица
Держала путь на взморье и, стопы
Изнеженно с трудом передвигая,
Лукавая, изображала плач...
А муж ее был тут же, и не думал
1530 Он умирать. Средь царских кораблей
Сидонского наметив первохода,
Спускаем судно в волны: пятьдесят
Там было мест гребцовых, да и весла
Подогнаны отлично. Целый ряд
Тут закипел работ. Кто мачту ладит,
Кто веслами занялся, паруса
Налаживать пустились, был и руль
Тем временем канатами прикручен.
Пока у нас работа шла, глядим,
Являются товарищи Атрида...
Удачно, видно, время подсмотрели.
Ну, одеянья, точно, волны им
1540 Попортили, а сами — молодцами...
Увидев их, прикинулся Атрид,
Что крепко их жалеет он, и молвил:
«Откуда ж вы, с какого корабля
Ахейского, товарищи невзгоды?
Иль собрались вы вместе хоронить
Погибшего Атрида? Дочь Тиндара
Заочный гроб герою припасла».
Глядим, и те лукавцы прослезились...
И на корабль дары несут. А в нас
Уже тогда закралось подозренье,
1550 И меж собой мы толковали: слишком
Народу, мол, набралось много; все ж
Смолчали мы на этот раз, припомнив
Твои слова. Не сам ли ты велел
Нам слушаться пришельца? Вся и смута
Из-за того... Ну, что полегче, мы
Без всякого труда в ладью спустили;
Один бычок упрямился: никак
На сходни не загнать — ревет, косится,
Кольцом весь изогнулся, а рога
Вперед: небось не тронешь... Муж Еленин
1560 Кричит тогда: «Гей, воины, что Трою
Разрушили, по-своему беритесь,
По-эллински! На плечи молодые
Упрямую скотину, да в ладью
На нос ее! — А сам мечом играет. —
Чтоб справить нам в честь мертвого обряд!»
Товарищи послушались: быка
Они хватают на плечи, и мигом
На палубе упрямец. Менелай
Тогда коня, лаская лоб и шею,
Легко увлек туда же. Переждав,
Чтоб кончилась погрузка, Тиндарида
1570 Красивыми ногами сходней наших
Перебрала ступени. На скамье
Очистили ей место посредине;
Поблизости покойный мнимый сел,
Другие поровну расселись, справа
И слева, муж при муже, вдоль бортов...
За пазухой ножи. Гребцам сигнал
Тогда начальник подал, и далеко
От весел шум понесся... От земли
Порядочно отъехав, у кормила
Стоявший муж спросил: «А что же, гость,
Нам дальше плыть прикажешь или полно?
1580 Ты — командир». А тот: «Останови».
И вот с мечом в деснице на нос, видим,
Колоть быка идет. О мертвеце
Ни о каком он не молился. «Боже, —
Он завопил, — ты, Посейдон, и вы,
Священные Нерея дщери, дайте
Живым доплыть до Навплии с женой!»
И брызнула благим ответом в море
С железа кровь... Тут раздаются крики:
1590 «Обман... обман!..», «Плывем назад!..», «Бери
Команду, что ль!», «Обратно руль!» Оставив
Убитого быка, тогда Атрид
К товарищам взывает: «Не пора ли,
О цвет Эллады, варваров толпу
Кого ножом, рукой кого — да за борт?»
Ему ж в ответ наш новый командир
Своим кричит: «Шесты хватайте! Живо,
Кто чем горазд! Выламывай скамьи!
Вон из уключин весла, не жалейте
Ахейских черепов, покрасьте их!..»
1600 Мы с веслами, они с мечами — все
Вмиг на ногах... И следом покатилась
Ручьями кровь по кораблю. Жена
Атридова с кормы старалась греков
Разгорячить. «Да точно ль Илион
Вы рушили? — кричит она. — Когда же
Вы варварам ахейцев наконец
Покажете?» И в жаркой схватке этой
Кто падает, кто нет — глядишь, а павший
Уж трупом стал. Во всеоружье был
Царь Менелай на страже: где его
Дружина подавалась, там железо
В его деснице гибелью сверкнет.
Египтяне, те в море побросались;
На веслах никого. Тогда Атрид
1610 Идет к рулю и бег держать велит он
На берега Эллады. Мачту вслед
На судне поднимают, и надулся
Попутным ветром парус. Так они
И с глаз долой. Резни избегнув, в море
Спустился я у якоря и вплавь
Достиг земли. Здесь тонущему кто-то
Из рыбаков помог; и вот на берег
Я выбрался, чтоб обо всем тебе
Поведать. Так-то, царь, во всех делах
Разумное полезно недоверье.
В вышине появляются Диоскуры — Кастор и Полидевк.
Сдержи свой гнев несправедливый, царь
Феоклимен. Ты внемлешь Диоскурам:
Мы Ледою и вместе рождены
С Еленою, которая дворец твой
Покинула сегодня. К свадьбе ты
Стремился недозволенной, и гневу
Нет места твоему. Не оскорбила
Тебя сестра, морской богини дочь,
Царевна Феоноя, тем, что волю
Богов и вашего отца заветы
Твоей неправой страсти предпочла.
1650 А твой чертог Елене не навек,
А лишь поднесь назначен был. Твердыни
Троянские во прахе, и не нужно
Ей более давать богам свое
На поруганье имя. Брак и дом
Возвращены Елене. Ты же злой
Не поднимай на Феоною меч...
Она разумно рассудила. Мы бы
Сестру и раньше вызволить могли,
В бессмертных сонм возведены Зевесом;
1660 Но иначе судила божья воля
И рока власть — им покорились мы.
Мои слова тебе я уж сказал;
К Елене речь несется Диоскуров:
Плыви, сестра! С тобой любимый муж,
И ласково попутный ветер веет;
Мы ж, близнецы, твои родные братья,
Проводим вас до берегов родных,
Над вами пролетая, невредимо.
Когда ж пройдешь стезю свою земную,
Богинею Елену нарекут,
[365] И долю ты получишь в возлияньях
И трапезах от смертных, как и мы.
Так Зевс велел. А остров тот, где, Майей
1670 Рожденный, бог тебе твой бег небесный
Определил, похитивши тебя
Из Спарты, чтоб женою ты не стала
Парису, — остров, что каймою длинной
Вдоль Аттики расположился, брег
Ее блюдя, — Еленой назван будет
[366] Людьми за то, что дал приют тебе.
А Менелай-скиталец волей рока
Блаженные получит острова.
[367] Ведь к благородным милостивы боги;
Лишь низкой черни горесть суждена.
Диоскуры исчезают. Феоклимен уходит.